Словесность

Наши проекты

Выставка визуальной поэзии "Платформа"

   
П
О
И
С
К

Словесность

[ Оглавление ]

Умберто Эко

Умберто Эко

Об Умберто Эко знают даже те, для кого всё, связанное с Италией, слилось в одно непроходимое Данте-петрарка-спагетти-милан-интер-мамма-миа. 68-летний уроженец Пьемонта, профессор Болонского университета оказался единственным из ныне живущих итальянских сочинителей - и это с досадой признают сами итальянисты - преодолевшим узкие границы региональной литературы и ставшим писателями общемировым - в один ряд с Толстым, Кафкой или Кортасаром. Именно он первым из современных писателей-"интеллектуалов" перестал гнушаться занимательности как таковой и стал приправлять ее еле заметной иронией, породив сам жанр "интеллектуального бестселлера" и проторив дорогу Акуниным всего мира.

Немало, впрочем, и таких, кто заявляет, что знать не желают об Эко-писателе, а его романы называют бездушной игрой ума и компьютерными файлами, но охотно отдают должное Эко-ученейшему семиотику, автору многочисленных работ по знаковым системам и теории массовой коммуникации, почетному доктору множества университетов, неоднократно прилюдно и печатно заявлявшем о своей нежной дружбе с Юрием Лотманом.

Однако в "Словесности" Эко представлен в третьей своей ипостаси: как матерый колумнист, автор колонки в газете Corriere della Sera. Понятно, что эта ипостась для него не главная. Но все-таки нельзя сказть, что это левой ногой писаная халтура. Иначе для чего бы сам Эко регулярно выпускал собрания этих своих колонок отдельными толстыми книгами.

Эти колонки интересны тем, что в них, пожалуй, гораздо резче, чем в его романах и тем более в научных трудах проступает основа "феномена Эко" - стремление и умение говорить серьезные вещи под видом шутки, интеллигентного, но ни к чему не обязывающего трепа.

Некоторые называют это постмодернизмом.

Мac vs DOS
Перевод Михаила Визеля
(31 мая 2001)
Вавилонская беседа
Перевод Михаила Визеля
(1998)






НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]