Словесность      
П
О
И
С
К

Словесность

[ Оглавление ]

Умберто Эко

Умберто Эко

Об Умберто Эко знают даже те, для кого всё, связанное с Италией, слилось в одно непроходимое Данте-петрарка-спагетти-милан-интер-мамма-миа. 68-летний уроженец Пьемонта, профессор Болонского университета оказался единственным из ныне живущих итальянских сочинителей - и это с досадой признают сами итальянисты - преодолевшим узкие границы региональной литературы и ставшим писателями общемировым - в один ряд с Толстым, Кафкой или Кортасаром. Именно он первым из современных писателей-"интеллектуалов" перестал гнушаться занимательности как таковой и стал приправлять ее еле заметной иронией, породив сам жанр "интеллектуального бестселлера" и проторив дорогу Акуниным всего мира.

Немало, впрочем, и таких, кто заявляет, что знать не желают об Эко-писателе, а его романы называют бездушной игрой ума и компьютерными файлами, но охотно отдают должное Эко-ученейшему семиотику, автору многочисленных работ по знаковым системам и теории массовой коммуникации, почетному доктору множества университетов, неоднократно прилюдно и печатно заявлявшем о своей нежной дружбе с Юрием Лотманом.

Однако в "Словесности" Эко представлен в третьей своей ипостаси: как матерый колумнист, автор колонки в газете Corriere della Sera. Понятно, что эта ипостась для него не главная. Но все-таки нельзя сказть, что это левой ногой писаная халтура. Иначе для чего бы сам Эко регулярно выпускал собрания этих своих колонок отдельными толстыми книгами.

Эти колонки интересны тем, что в них, пожалуй, гораздо резче, чем в его романах и тем более в научных трудах проступает основа "феномена Эко" - стремление и умение говорить серьезные вещи под видом шутки, интеллигентного, но ни к чему не обязывающего трепа.

Некоторые называют это постмодернизмом.

Мac vs DOS
Перевод Михаила Визеля
(31 мая 2001)
Вавилонская беседа
Перевод Михаила Визеля
(1998)








НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Алейников: Галерея портретов: СМОГ [Что-то вроде пунктира. Наброски. Или, может, штрихи. Или краткие, из минувшей эпохи, истории. Или попросту - то, что вспомнилось мне, седому, прямо сейчас...] Яков Каунатор: Три рассказа [Однаако, - прошепелявил он. - Что мы видим здесь? А здесь, во-первых, многозначность, во-вторых, здесь мы имеем философический взгляд автора на глобальные...] Роман Смирнов: Прямоходящий муравей [Короче, на книгу нахныкав, / дам волю последним словам. / Так, в целом, и пишутся книги, / и ставятся подписи: "Вам!"] Евгения Серенко: Три рассказа [Необязательность встреч, лёгкость прощаний... ни слезинки, ни сожаления; плыла по жизни на светлом облаке, уверенная: так будет всегда...] Ростислав Клубков: Сестра Катерина [Здесь, на этом дворе, святая Катерина возвращала глаза слепым, возвращала калекам потерянные ноги и руки, воскрешала мертвых...] Аркадий Паранский: Повариха [Я посмотрел на лежащих в спальнике, спящих и чуть посапывающих женщин, наклонился, притянул к себе Оксану и нашёл своими губами среди лисьего меха её...] Илья Вересов: Сон других времён [а лучше ляг со мною на дороге / здесь воздух так натужно скроен / здесь слёзы в легких кипятит от зноя / здесь грёзы клерки крики всё без перебоя...]