Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЧЕЛОВЕК В ОДЕЯЛЕ


 


      * * *

      Под вечер, когда утихает жара,
      И пламя не рвётся из солнечной пасти,
      Спадает с домов и людей кожура,
      И в город приходит прохладное счастье.

      На дольки прозрачные разделены,
      Сочатся усладой остывшие скверы,
      И лунные тени беззвучной длины
      Несут на руках золотистые сферы.

      О, как это странно: уйти со дворов
      На площадь, где бледные жгут стеклодувы
      Костры убегающих детских шагов
      И звёзд обезглавленных жёлтые клювы.

      _^_




      * * *

      Вот и снова тепло на исходе.
      Шею вытянул тонкий дымок.
      Расползается к серой погоде
      Ненасытная сырость дорог.

      По оврагам туманные клочья
      Жутковато разбросаны меж
      Многоточием ночи и ночью,
      Выходящей на скользкий рубеж.

      Или, полное светом пропащим,
      Кружит облако в тусклом окне,
      Между видимым и настоящим
      Снег вынашивая в тишине.

      _^_




      * * *
        ...где-то рядом, за спиной,
        тот снег и тишина.
              С. Пагын

      В том городе, где жить полезно,
      Где мгла сменяется одна,
      Заходят в дом звезда и бездна,
      Заходят снег и тишина.

      Переминаются в прихожей,
      С пальто отряхивают свет,
      Их взгляд лучист и бестревожен,
      Их взгляда будто бы и нет.

      Нет вечера, огня в печурке,
      И дней, ушедших по дрова.
      В незатухающем окурке
      Дымят напрасные слова.

      И над закрытой горловиной
      Зияет бездна вместо глаз,
      Но тишина помажет глиной -
      Глазам привычный вид придаст.

      Он встанет, выйдет на затяжку,
      На звёзды цыкнет без обид
      И расстегнётся нараспашку,
      В поля метелью улетит.

      Он не вернётся. Даром счастье
      Наворожит ему года.
      Внутри прозрачного запястья
      Дрожит влюблённая звезда.

      _^_




      * * *

      Дороги, поля, и усадьбы,
      Садов медоносная твердь.
      Вчера хоронили на свадьбе
      В берёзовом венчике смерть.

      И пили угрюмо и дико
      Над прахом чужих черепов,
      Пока юный голос пиликал
      Попсовый мотив про любовь.

      И не было смысла, казалось,
      Ни в песне плаксивой, ни в том,
      Что шёл на пригорок с вокзала
      Господь с тяжеленным крестом,

      А следом - собаки и дети,
      И, в списанной ветоши "СОБР",
      Сидел римский страж на газете,
      Спиной подпирая забор.

      _^_




      * * *

      Не вмешиваться в эти рощи.
      В них, как столетие назад,
      Полотна красные полощет
      Неумирающий закат.

      Пригорки, рвы - земля по плечи,
      Пугливой речки быстрый кроль.
      Изнанка правды человечьей:
      Листва и дым, листва и кровь.

      Здесь не найти солдатской каски -
      Все вычистил убогий быт.
      Выходишь в люди без опаски:
      Пришёл, увидел, и убит.

      _^_




      * * *

      Газонокосилка стрекочет.
      А прежде, на отсвет зари,
      В луга выходили из ночи
      В рубахах льняных косари.

      Срезали траву росяную
      И пели: "Прощай, сторона",
      И, словно от их поцелуя,
      Светилась небес глубина.

      Чертила коса полукруги,
      То вниз уходя, то на взлёт -
      В груди о любви и разлуке,
      Казалось, Россия поёт.

      И так было сладко и больно,
      Так жизнью наполнена даль,
      Где свет проплывал колокольный,
      И в тень погружалась печаль.

      _^_




      * * *

      Воздушная темнеет черепица.
      Наедине прекрасное и жуть.
      Идёт гроза, чтоб видеть наши лица,
      Чтоб их сорвав, поглубже заглянуть.

      Трясёт деревья поступь огневая,
      И весь её обрушившийся ад
      В глазах остекленелых догорает,
      И молнии глаза в глаза глядят.

      Из тьмы торчат промышленные трубы,
      Как сломанные рёбра бытия,
      И, страшная, она целует в губы,
      Но, что страшней, не вырываюсь я.

      _^_




      * * *

      Когда перекрёсток печали
      Людьми и трамваями сыт,
      Стоит человек в одеяле,
      С утра одиноко стоит.

      И так день за днём, как заноза,
      Пугая детей и собак,
      Закутан до самого носа,
      Глядит на прохожих чудак.

      Немыслимых версий немало
      Придумала сходу толпа -
      И как объяснить одеяло,
      И в чём провинилась судьба.

      Галдят, а ему всё до лампы.
      Но каждое утро, как штык,
      Поправ городские эстампы,
      Стоит в одеяле мужик.

      И вдруг не пришёл.

      И пропали
      Одни за другими дома,
      Потом перекрёсток печали,
      Аптека, почтамт, и тюрьма,

      Прохожие, птицы, собаки,
      И лужа с водой дождевой.
      Лишь солнце чадило, как факел,
      И трещины шли от него.

      _^_




      * * *

      Заросла бузиной и орешником
      Золотая моя сторона,
      Где цветёт преподобным и грешникам
      На летейских полях тишина.

      Ничего, ничего в ней не слышится,
      Ни проклятий, ни слёзных молитв,
      Лишь вздыхает болотная жижица,
      И древесная дума болит:

      Как бы вытянуть корни тяжёлые,
      Не смахнув ни травы, ни жука,
      И найти за домами и школами
      Да прибить топором мужика.

      _^_




      * * *

      Бессонница моя, бессмыслица,
      Безумица, с тобой вдвоём
      Нам не проснуться и не выспаться
      Под солнцем, снегом, и дождём.

      И надвигается знакомое
      Предощущение беды
      С пустыми тёмными балконами
      В чужие мысли и сады.

      И над холодными перилами,
      Где прежде надмевался Рим,
      Мы говорим в себя с любимыми,
      Не прерываясь, говорим.

      _^_




      СТРАННЫЙ СОНЕТ

          О. Макоше

      По скверной погоде,
      где руки замёрзнут,
      выхожу, погодя,
      в осеннюю розу

      обрывать лепестки,
      смотреть сквозь запястье:
      вдали, у реки,
      ошивается счастье

      меж собачьих фекалий,
      лежащих веками,

      с голыми веками
      под первыми снегами,

      раздражённое, бледное,
      как будто не пообедало.

      _^_




      * * *

      И вот уже прощание дано,
      урочный свет проходит сквозь окно,
      сочится из лица, вина, и хлеба;
      уже не дом, а с дома быстрый слепок
      из глины, снега, жалоб, и вещей,
      глубокую зализывает щель
      меж тем, что есть, и тем, что не случилось,
      и пустоты дрожащая лучина
      по капле цедит пламя на ладонь,
      звучат слова меж сушей и водой,
      но кто их слышит, кто их понимает?
      И дверь туда сюда, глухонемая,
      колышет воздух, словно кто-то здесь
      лишь свет и ветер от того, что есть.
      В той далекой стране, где летают во сне,
      обгоняя случайные мысли,
      за горячим питьем говорят обо мне
      голосами, лишенными смысла.

      _^_




      * * *

      Вокруг деревьев листья, ты грустишь.
      Так наша осень снова улетает.
      Так исчезает, начиная с крыш,
      Её непредназначенность земная.

      И с каждым днём всё меньше вещества,
      В прорехах бытия крепчает ветер,
      И тыквенная, вспыхнув, голова
      Горит о нём, о счастье, и о смерти.

      И тоже исчезает вслед за всем.
      А ты в саду замазываешь печку
      Как будто глиной, но в ладонях снег,
      Бескрайний снег, беззвучный, человечий.

      _^_




      * * *

      Безнадёжно туманно. Я верю,
      Что недаром срывались листы,
      И врождённое чувство потери
      Добралось до опасной черты.

      Что закрытые двери и окна
      Нас удержат: домашние, быт.
      Будет просто зима, а не догма
      Занесённой снегами избы.

      Будет просто изба. У колодца
      Поутру кто-то сколет весь лёд,
      Через край бытия перегнётся,
      И в холодное солнце войдёт.

      _^_



© Любовь Артюгина, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Весталка, трубадур и дельтаплан [...по причинам, которые лень называть, недосуг вспоминать, ни к чему рифмовать, четверть века назад невзлюбил я прекрасное женское имя - имя, несущее...] Наталья Козаченко: Пуговица [Вечеряли рано: солнце не село и сияли купола позолотой, сновали по улицам приезжие купечики победнее. Вчерась был четверг и обыденные Ильинские торжки...] Любовь Артюгина: Человек в одеяле [Под вечер, когда утихает жара, / И пламя не рвётся из солнечной пасти, / Спадает с домов и людей кожура, / И в город приходит прохладное счастье...] Светлана Андроник: Ветреное [виток земли вокруг своей оси / бери и правду горькую неси / не замечай в упор что снег растаял / юдоль земная стало быть простая...] Михаил Ковсан: Словом единым. Поэзия в прозе, или Проза в стихах [Свистнув, полетит стрела, душу юную унося, сквозь угольное ушко пролетая, и, ухнув, полотно разорвется, неумолимый предел пробивая, и всё вокруг цветасто...] Ростислав Клубков: Дерево чужбины [Представь себе, что через город течет река, по ее берегам растут деревья, люди встречаются под деревьями и разговаривают о деревьях. Они могут разговаривать...] Елена Севрюгина: "Реалити-шоу" как новый жанр в художественной литературе [Можно сказать, что читатель имеет дело с новым жанром: "роман-реалити-шоу", или "роман-игра"...] Максим Жуков: Равенству - нет! [Ты - в своей основе - добрый... Ну и зря! / В этом мире крови пролиты моря! / Надо лишь немного: просто, может быть, / Попросить у Бога смелости...]
Словесность