Дотронься до лица слегка рукой.
Другой
Уже рукой.
Тогда проснусь - пойму,
Что это - ночь.
- Помочь?
- Чему?
Весь диалог. Простой как голоса,
Как наши голоса в спокойной чаше
Пустой квартиры.
Разве в этой чаще
Теней мне разобраться?
Мне закрой глаза -
И кажется, что сумрачно и сыро,
И кажется - скитаться.
Пришла пора.

Не надо утешать - хочу уехать: Там
На горке круто замок. По углам
Сторожевые башни... Люди ж... Гласных
Им не хватает. В каждом слове их
Они растягивать стремятся, повторяя
Их по два раза. Камень мостовой
Им служит мерой времени. Иная
У них система жизни. И иной
У них, наверное, порядок слов и фраз...
И улицы там узкие. Ни разу
Я не был там, внутри, у них в домах...
Я жил, как ветер... Впрочем... Это так...

Я снова здесь. И тишина. И тени.
А где-то там, где и бетон продрог,
Почто что там, где море по-тюленьи
Кричит, Заснул и спит уставший Кадриорг.

Жизнь мимолетна. Мало нам дано.
Поваленная вывеска кино-
театра "Мир" распластана в траве,
а поточней - заброшена в бурьяне.
И где-то там, быть может, на Неве
гуманитарий прячется в тумане.

Он так измучен муторностью фраз,
в родимом языке почти изверясь.
И, может быть, он курит "Голуаз".
Перевести? Похоже на "Лигейрос".

Он знает - все не так и все не там,
и этим знаньем в чине он понижен.
И если вдруг рассеется туман,
то, может статься, он уже в Париже.

Снег белый, лошадь черная.
Год старый, печаль крученая.

Снег падает, щелкает маятник.
Книга на полке - кому-то памятник.
Просто так, без надписи, здесь новоселом.
Снегопад, безветрие, стекол инея сколы.

Новый Год. Прочь, горечь старая.
Маятник щелкает, снег падает.

Александра
Бесполезно
Верить в
Горы и
Долины
Если
Еж
Желаний
Знаньем
Изучает
Календарь.

...Любит -
Может
Непрестанно
Открывать
Простую
Радость,
Сердце
Тушит
Утешеньем.

...Фауст
Хитрости
Цинично
Черным
Шепотом,
Щелчками:
"сЪест все
пЫль..."
во вЬюге
Этой
Юг
Явился
Александре...

Неужели?
Ты жестока.
Нет, проста.
И, раньше срока,
Ты, не выдержав поста...
Полетели
Все модели
К бесу, к дьяволу,
к пороку
Через злачные места.
Неужели
Все пропало?
У надежды смысла мало,
Не заметив, ты сказала...
...Красота...
Ни осталось ни черта,
Ни былинки, ни намека,
Даже эхом застонала
В телефоне пустота.
Неужели
Не сумели
Довести... На самом деле:
Все метели
И метели.
Ждать чего?
Чего хотели?
Ты - жестока.
Нет - проста.
Ты уходишь раньше срока,
Ты, не выдержав поста
(Это я давал обеты,
Это я держу их, это
Лишь мираж и суета,
Лишь смущенные прикидки,
Я - виновник, ты - навскидку).
Ты уходишь. Вестник рока -
Полнолуние. С креста
Смотрит кто-то и пророком
Улыбается Христа.

А в перелете птицы вновь трубят,
Все это, вероятно, только снилось.
"Я не хочу, чтоб снова повторилось
То, что со мною было до тебя,

Я не хочу." И слышно внятно
Листа падение в листву.
Все это было наяву,
Но только снилось, вероятно.

Балансируя на электрическом проводе,
В состоянии непрерывного возбуждения,
Осматриваешься в полуночном городе,
Хамишь - и тут же просишь прощения.

Пьяным прохожим рассказываешь про звезды,
Повторяешься, сбиваешься, ругаешь их.
И видишь лужи на улице поздней
удивительно ясно и отчетливо,
И этот стишок в книге "Творчество душевнобольных".

Когда кильватерной колонной
входили мрачные суда,
молчали девушки влюбленно,
совсем не знавшие стыда.

Они влюблялись перманентно,
и в криках чаек уловя
экстаз и трепетность момента,
с восторгом выдыхали "бля!!!"

И в их зобах дыханье сперло,
стеснились груди их, когда
сквозь бухты узенькое горло
вошли дымящие суда.

Он путался в неясных тупиках,
несло волной. Пугаясь столкновений,
глаза он прятал, чтоб животный страх
загнать в глубины. Сотни повторений

(молитвы) он гонял, как вольтижер,
пугаясь смысла их. А почему - не знаю.
Он видел споры, не вступая в спор.
Он видел стаи, в стаю не вступая.

Его несло сквозь жизни, города,
сквозь тысячи непонятых событий.

И что-то зазвенело.
И тогда
Он вышел в свет, спустив предохранитель.

Вот ряд вариаций на тему корня:
"пусто", "пустыня", "пустошь", "пусть".
Ты обо мне, пожалуйста, вспомни
через четыреста лет. Ведь я вернусь

К тебе образом грустной собаки,
или бельем на веревке в снежном дворе.
Я буду двигаться, делать знаки,
и ты будешь пытаться понять, смотреть.

И мне непонятно - как жить иначе,
Как может время ускорить бег.
Мой путь - это камешки. Мальчик-с-пальчик.
Точнее - старушка роняет прищепки в снег.

Здесь девочки статей непионерских
зовут отведать их початых тел.
Здесь в вендиспансер с ними залетел
заезжий швед, почтенный концертмейстер.

Здесь по столам раскиданы бычки
и, как сказал поэт, здесь пахнет газом
ужасно сладко. Грязью пол измазан
и по углам заходятся торчки,

им каждый праздник - повод для стола,
где крыша едет до смешного быстро.

Не масло - самогон, до дури маслянистый
здесь Аннушка на рельсы пролила.

На дороге люди, лошади, и порой - телеги,
То есть симбиоз: человек, лошадь и сено.
По законам давленья мы вязнем в снеге.
По закону подлости здесь - по колено.

На тарелках рыба, сметана, голубичное варенье.
Нил Лаврентьевич и его жена сплевывали кости нА стол.
Так здесь принято. По законам тренья
Ноги очень легко скользят по насту.

На дворе жена, от забот оглохла:
В сарае корова, с блеяньем мнутся козы.
Мы хотели петь, но, как видно, плохо;
И теперь живем по законам прозы.