Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Dictionary of Creativity

   
П
О
И
С
К

Словесность




ЛЮБОВЬ  С  СОБАЧКОЙ



Иллюстрация автора

В студенческие годы была у меня знакомая по имени Любовь, которая мнила себя секс-бомбой. Весила она более ста кило, имела буйные сорняки на своих поверхностях, но все это не мешало ей наслаждаться идеей своей избранности. Иллюзия эта никогда не подтверждалась воплощениями, но и не тускнела. Если молодой человек, который назначался в дежурные обожатели, не проявлял активности, то Любаша объясняла это интригами, эффектом любовного оцепенения и прочими роковыми обстоятельствами.

Многие знали о ее причуде и часто потешались, подыгрывая и изображая восхищение. Считалась она дурочкой, но были и такие, что видели в ней счастливую и даже завидовали ее неразменному рублю - мол, что еще человеку нужно? - всегда сыт и пьян. Некоторые пользовались придурью, чтобы тоже попить-поесть за пару бросовых комплиментов: "Любаша, что же ты? Ведь N. по тебе сохнет - загубишь парня... Да, трешки не найдется занять?" - девичьи глаза в траурной рамочке наливались поволокой и Любаша платила. В остальном она была идеально среднестатистична.

Было нечто, неприятно трогавшее меня в этом знакомстве, что со временем проявилось в памяти отчетливей... У Любаши часто собирались компании. В ее квартире было две комнаты, и все чувствовали себя там как-то даже не непринужденно, а... безответственно, словно все, что происходит в присутствии хозяйки - как-то не взаправду, а понарошку - за все заплачено неразменным рублем, и если сигарета случайно упала на ковер, то можно не обращать внимания - как-то само собой потушится и уберется. На вечеринках у Любаши была атмосфера... бессильного буйства, как будто всех покидали сдерживающие силы, но вместе с ними терялось еще что-то, без чего было как-то пусто... Шуток, смеха и объятий становилось все больше, а радости - меньше... Густела тема о Любви - покорительнице мужчин, компания прокисала в утробном веселье, а хозяйка полнела торжеством: царила и властвовала.

Однажды я узнала, что у нее есть родители, похожие на сиамских близнецов. Пару раз я замечала их крадущуюся в подъезде тень, а однажды зайдя к Любе за учебником, увидела одинаково тревожно-просительные лица, выглядывающие из двери кухни. "Это ко мне" - незнакомым жестким голосом сказала Люба, и двуглавое пятно метнулось и скрылось.

Люба была единственным поздним ребенком, стремительно переросшим папу с мамой, которые не могли узнать что с ними случилось, как не может узнать лесная пичуга в своем гнезде кукушечье яйцо. Им не по силам было понять, хорошо это или плохо, что из их тоски и одиночества, из желания быть "как все" возникла та, которая властно заполнила собой пустоту жизни, и которую они назвали Любовью.

"Ко мне придут" - говорила Люба и это значило, что они должны приготовить все, что велено, и идти гулять, но не в свой двор, где их могли увидеть, а в соседний, где в дождь можно было укрыться в песочнице под грибком, а в холод и ветер - в подъезде у батареи.

Прошли годы, родители исчезли на кладбище, замуж Любаша не вышла и детей у нее не было, но были какие-то хронические романы, о которых она, взволнованно дыша, рассказывала в случайных встречах, и были "новости о Любви", как называли ее истории старые знакомые - повзрослевшие, разбежавшиеся по своим каруселям. Теперь каждый платил уже за себя и, казалось, несоразмерно большую цену, чем стоило катание на обшарпанной лошадке, словно в стоимость билетика вплетались какие-то трудноисчислимые проценты - ни одной счастливой судьбы...

Любаша содержала каких-то придонных жителей. Каждый ролик ее иллюзиона оканчивался скандалом с победой прописных истин: прописанного на жилплощади добра над непрописанным злом и торжеством Любви. Как-то выходило, что всякий раз Любовь отдавалась страстям в казенных рамках, сохраняющих ее имущество. Исключением был белый шпиц, у которого все документы содержались в идеальном порядке, как и у самой хозяйки, и с которым она неизменно прогуливалась по улице, как по набережной Ялты.


август 98г.  




© Татьяна Ахтман, 1998-2020.
© Иллюстрация автора, 2005-2020.
© Сетевая Словесность, 2002-2020.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Борис Кутенков: Важен идеал, ради которого ты готов терпеть несвободу [В рамках видеоподкаста "Разговор максималиста" состоялась встреча с поэтом, критиком, культуртрегером, редактором отдела культуры и науки "Учительской...] Александр Чернов: Ирония, граничащая с цинизмом [В подмосковном литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и прозаик Ася Аксёнова.] Елена Севрюгина: L - файлы [вы - чьё имя за гранью последнего дня - / не шепчите меня не звоните в меня / не кричите меня миллионом имён / пусть останется слова не собранный...] Татьяна Чеброва: Мчастье [откладывать цветенье до завтра до весны / садовник и растенье - мы все обречены / но завтра будет лето вослед - зима-весна / разлившаяся Лета в...] Владимир Алейников: Силуэты и тени [Генрих Сапгир, Игорь Холин, Генрих Худяков, Овсей Дриз, Геннадий Цыферов, Геннадий Распопов, Дина Мухина, Лариса Галкина, Соня Губайдулина...] Хелена Томассон: По осенним киевским улицам [Он сейчас придёт! Я его люблю! Только чувствую, что сегодня - это не восклицательные предложения, а простые повествовательные, с переходом в вопросительные...] Надежда Жандр: Даже если не... [А жизнь прекрасна, даже если не / наступит время дольки шоколада. / Капель секунд в ментоловом окне, / витражных луж осколки, листопады...] Юлия Пикалова: Песни ветра [Проулками, мостами, берегами, / Бульварами в сиреневом дыму... / Хожденье без Вергилия кругами / Не близит никого и ни к кому...]
Словесность