СИНИЙ БЕРЕТ
Дело к вечеру. У нас пять адресов. Ерунда.
Фургон стоит в переулке, бригада на взводе. Все молодые, в жопе дым, неймется им, не понимают, почему Бугор медлит. А я не спешу, рассматриваю оградку, которая в сотне шагов. Поворачиваюсь к ним с переднего сиденья.
– Видите дом и заборчик? – спрашиваю.
Им не видно, мешают водила и я, но они кивают.
– Это детский сад. Ходил сюда.
Ребята приходят в замешательство, молчат. Ясно, что куда-то ходил, пускай и полвека назад. Им непонятно, чего я вдруг. Бугор не должен.
Вздыхаю.
– Думаете, с чего бы я о нем. Скажу, хорошо. У нас тогда была забава: топтались за решеткой, присматривались к прохожим и гадали, который из них шпион. Этот похож. А вон тот – не, не очень. Вон идет, этот точно! Запомнился мне один дядька, шагал в плаще и синем берете. На него-то я и сказал, что наверняка шпион. Без вариантов. Почему, спросите? Да хер его знает. Чуйка была. Вы же знаете мою чуйку.
Ребят отпускает. Теперь понятно. Бугор не дремал еще когда титьку мусолил.
– Ладно, идем.
Вываливаемся, чешем в первый адрес. Мне все знакомо, мой старый район. Заходим, для порядка звоним, потом вышибаем дверь – никого. Прибрано все, но прибрано подозрительно. Ни техники, ни бумажек. Не иначе, свалили. Иные все бросят, как есть, сковороду не вымоют, а эти навели лоск.
Пусть, не беда. Немного резвимся, выходим.
Наведываемся в следующий, там тоже чепуха. Профилактический разговор. Выбиваем зубы, и хватит с них.
На третьем подвисаем, приходится отвозить в участок. Четвертый – снова мимо.
Прибываем в пятый.
Нас встречает дрищ лет сорока, весь подрагивает, очки то снимет, то наденет, однако строит из себя, изображает достоинство.
– В чем, собственно, дело? – осведомляется.
– В том самом, – отвечаю. – Кухня-то где будет?
Жилец приходит в растерянность. Кухня? Зачем нам кухня, что там такое?
Ведет.
На подоконнике – пакет с крупой.
– Это что у вас?
Пожимает плечами:
– Крупа.
– Не слепой, вижу. Почему такая расцветка?
Просигналили из дома напротив, отследили через окно.
Хозяин наглеет.
– Почем мне знать? Я ее, что ли, красил?
Со вздохом расчехляю табельное оружие. Демонстрирую.
– Кто ее красил – разберемся отдельно. Вот, – говорю, – обратите внимание. Это называется "пистолет". Я его тоже не точил на заводе, но он – пистолет. Лежал бы такой же у вас – вы тоже сказали бы, что не при делах?
Ребята топчутся на пороге. В балаклавах не видно, но они лыбятся, знаю.
– Так то пистолет, а у меня каша.
– В голове. У вас коробка неприемлемых цветов демонстративно стоит на окне для всеобщего обозрения.
– Хорошо, я уберу. Я прямо сейчас вообще ее выброшу. Извините.
– "Извините"...
Осмотр только начинается. Возвращаемся в прихожую, и тут я вижу берет. Синий, на вешалке. Останавливаюсь. Внутри образуется непривычный холодок. Я стою за оградкой и щурюсь на синий берет.
– Чей? – спрашиваю.
– Папашин, – говорит жилец теперь уже в полном недоумении. Берет исключительно синий и вроде бы пока неподсудный.
– Папаша где?
Жилец уже не скрывает трясучки. Провожает меня в спальню. Там в кресле, пледом полуприкрытый, горбится старый хрыч, абсолютно лысый, с черепом в бурых пятнах.
– Он почти не выходит... – сообщает сынок, как будто это имеет значение.
Я стою, всматриваюсь. Мне пять лет. Я нахожусь за оградкой. Светит солнышко, жужжит шмель. Синий берет спешит домой, на время покончив со своими шпионскими делами. Мне тогда было так интересно, что я обкакался. Сейчас сказал бы "обосрался", но это можно про сейчас, когда я старый, а про тогда не годится, я был маленький. Пошел и сказал воспитательнице, что вот оно как получилось, заработал по шее.
– Приберите крупу, – командую. И обращаюсь к бригаде: – Уходим.
Ребята в ахуе. Как – уходим?
– На выход, – повторяю.
Жилец суетится, вытряхивает кашу в мусорное ведро, драконит коробку, рвет ее в мелкие клочья, готов растоптать. Мы уж не смотрим дальше, выкатываемся вон.
– Возвращаемся на точку, – говорю.
И поясняю в фургоне:
– Чуйка. Беру на контроль.
Не обязан отчитываться, конечно, но молодежь дурная, начнет трепаться, потом оправдывайся сантиментами. А я не железный. Мне тоже свойственно иногда.
Уже поздним вечером возвращаюсь. Ключи у меня от любых домофонов, вхожу. Поднимаюсь на этаж, звоню в дверь. Дрищ не торопится открывать, интересуется в глазок. Гавкаю туда же, чтобы открыл немедленно.
Переступаю порог.
– Даю минуту, – объявляю без предисловий. – Пришел, как видите, один. По-хорошему. Оружие, бабло, паспорта, средства связи.
Скрипит паркет, нарисовывается папаша. Стоит в дверях, поджимает губы, глядит на меня не мигая.
– Живо, – повторяю им спокойно и тоже не моргнув.
Тут они приходят в движение. Действуют слаженно, в полном молчании и с полной же покорностью, не лишенной презрительности. Поднимают пол, молотком разбивают стены. Достают пистолеты, автоматы, гранаты и даже пулемет; выкладывают шифровальные книги, выставляют древний передатчик, разводят веером паспорта. Маски, накладные бороды и усы, парики, перчатки, отмычки, шприцы, иностранные флаги, листовки – вытаскивают все.
Я стою, смотрю. Мне пять лет. Шмель жужжит.
– У вас один час, – сообщаю после томительной паузы. – Вы хорошо поняли?
Оба кивают.
Снимаю с вешалки берет.
– На память, – поясняю.
Выхожу. На лестнице надеваю. Спускаюсь.
Сворачиваю в переулок. Достаю рацию.
Нет у вас часа.
В берете жду на месте. Под фонарем. Кто-то смотрит на меня в окно.
июль 2023
© Алексей Смирнов, 2023-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Игорь Муханов (1954-2025). Рассказы колонковой кисти. Книга миниатюр. [Ты знаешь, мне кажется порой, что мысли мои способны заглянуть в будущее. Придать ему форму и оживить, как это делают волшебники. И показать то, что...] Алексей Мошков. Ангельская строгость препарации (О книге Бориса Кутенкова "Критик за правым плечом"). Рецензия. [Это не просто записки "от скуки" либо "у изголовья", но совокупность фрагментов, то есть, исходя из их внутренней логики, законченных либо...] Виктория Измайлова. Черная курочка. [А Тот, ступающий по водам, /
Забытый мной незнамо где, /
Следит ли он, как год за годом /
И я – шагаю по воде?..] Мила Борн. Пробелы важнее. [я приеду к тебе самозванкой в ночи /
с чемоданом, грохочущим по мостовым, /
и останется только – в кармане ключи /
перебрать и найти тот, что...] Юрий Метёлкин. Окрик. [... я за поэзию в оплату жизни, /
за достоверность, эшафот листа, /
за спазмы горла, муку рифм капризных, /
за дух бессонный на краю моста...] Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье. [Мои стихи пошли б народу /
для песен радости земной! /
Но пережил свою свободу, /
и правды больше нет со мной...] Евгений Антипов. Ракурсы. Цикл эссе. [Как ни странно, чтобы творческому человеку достичь стадии фантастического обожания окружающими, ему нужно быть фантастическим эгоистом...] Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? Эссе. [Это было задолго до понимания чего-то о себе. Из тех лет, когда тебе ещё не нужно понимание о себе. Когда эхо – не повторение твоего голоса. Когда у...] Юлия Великанова. Каким замыслил его Бог... (О романе Эдуарда Резника "Терапия"). Рецензия. [Прочтите роман, и автор раскроет вам причину и смысл всех войн. Почему это происходит с нами снова и снова.] Ольга Оливье. Премьера Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш" в театре у Никитских ворот. Рецензия. [Спектакль посвящён судьбе великого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, обвинённого в убийстве француженки, с которой он был в...] Дмитрий Зотов. Свет мой. [Вновь судьба тебе серебрит гортань, /
Оставляя золото немоте, /
Слово – камень, но, рифмой шлифуя грань, /
Ты увидишь ангела в темноте...] С. К. К. (Сергей Кудрин). Пневматические блуждания. [Резвиться посреди Бермудского треугольника.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
