Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




БЫТЬ  РЯДОМ  ВСЕГДА

К юбилею Александра Блока


Благодаря научно-популярной книге для детей Лидии Борисовны Либединской (с которой спустя годы успела познакомиться в Пушкинском музее на юбилее Валентина Дмитриевича Берестова) Александр Александрович Блок лет примерно с двенадцати стал для меня одной из главных вдохновляющих творческих фигур современности. Книга написана так тепло, умно и нежно, что у меня было ощущение - ко мне вернулся близкий человек, давший образец достойного поведения в жизни и в творчестве. Вернулся, чтобы быть рядом всегда. Это странное для советской школьницы тех лет ощущение поддерживалось тем, что мною в отрочестве занималась Елена Ефимовна Тагер, сердечный друг Бориса Леонидовича Пастернака, хорошо знавшая Анну Андреевну Ахматову. Она в юности встречалась с Блоком, дарила ему на выступлении небольшое цветущее деревце-вишню, он даже заходил к ней как-то домой. После её рассказов я стала мечтать побывать "в гостях" у поэта - в его музеях в Петербурге и в Шахматове. Это случилось спустя многие десятилетия и стало для меня значительным эмоциональным потрясением.

Я очень благодарна Станиславу Стефановичу Лесневскому, который пригласил меня на день памяти Блока в первое воскресенье августа в 2008 году в Шахматово: именно об этой подмосковной усадьбе Бекетовых я, затаив дыхание, читала у Лидии Борисовны Либединской. Его понимание поэзии Блока, знание стихов, которые он мог читать наизусть с легендарного валуна час напролёт, завораживало и потрясало. Своей любовью к Блоку он буквально облучал окружающих. Пока он был жив, поездку в первое воскресенье августа к Блоку в день его памяти, отложив самые срочные дела, я считала своим долгом.

Лет в шестнадцать я писала в течение нескольких недель под руководством известного в Москве педагога Оскара Александровича Гинзбурга (на мой взгляд, он оказал влияние на становление таких заметных фигур нашей современной культуры, как Александр Николаевич Архангельский и главный редактор Православной энциклопедии Сергей Кравец) работу на тему "Образ времени в поэзии Александра Блока". К сожалению, во время многочисленных моих переездов по семейным обстоятельствам с квартиры на квартиру она была утрачена. В это время я внимательно прочитала работы советского литературоведа Владимира Орлова, которые вызвали у меня определённое внутреннее сопротивление из-за чрезмерной идеологизированности (но, возможно, писать о Блоке тогда иначе было сложно). Спустя годы я познакомилась с интересной и глубокой книгой о Блоке Андрея Михайловича Туркова, с которым мне выпало дружить, путешествовать и беседовать о литературе. Мне показалась весьма значительной и оригинальной книга о Блоке Владимира Ивановича Новикова, в 2012 году вышедшая в серии "ЖЗЛ".

В 80-е годы я много писала о художниках-иллюстраторах, и в "Литературной России" вышла моя статья "На острове добра" о московском графике Борисе Аркадьевиче Диодорове, давшем своё изобразительное прочтение великой поэме Блока "Двенадцать". В последние годы, увлекаясь творчеством художника Юрия Павловича Анненкова, я вновь и вновь возвращаюсь к его графическим работам к этой поэме, восхитившим самого автора.

Я в 90-е годы начала заниматься эмиграцией, в том числе творчеством Зинаиды Николаевны Гиппиус, прочитала её воспоминания о Блоке "Мой лунный друг". И ещё раз осознала, как трудно было Александру Александровичу даже с близкими по духу и кругу людьми. Какой стеной непонимания он был окружён!

Насколько актуально его творческое наследие сейчас?

Мне представляется вполне естественным, что несколько лет назад мои московские коллеги - поэты Александр Михайлович Кувакин, Григорий Дмитриевич Певцов и Алексей Алексеевич Шорохов выступили с "Манифестом нового символизма", отразившим преемственной идей и исканий современных представителей течения и их предшественников рубежа Х1Х-ХХ веков.

Актуальны сегодня и многие выводы, к которым пришёл Блок, в течение многих лет размышлявший над символикой отечественной духовности. Правда, до сегодняшнего дня многие его мысли по этому поводу, на мой взгляд, трактуются неверно и поверхностно. И в то же время появляются достойные аналитические работы, которые дают убедительное и новаторское видение истинных взглядов поэта, выраженных в его стихах. В частности, я имею в виду статью Григория Певцова "Образ Богородицы у Александра Блока", опубликованную Гданьским университетом в сборнике научных трудов "Россия в хрустале" (2014).

Стихи Блока и сегодня возникают в моем сознании почти неконтролируемо, по тем или иным поводам. Я была искренне рада, когда юные авторы детско-юношеского альманаха "Серебряные сверчки", где я имею честь быть членом редколлегии, решили назвать рубрику, посвящённую путешествиям, блоковским образом - "Пылинки дальних стран". Люблю слушать детские стихи Блока в исполнении совсем юных читателей - например, пятилетнего Степана Радионова, читающего с чувством стихи, написанные поэтом в восьмилетнем возрасте. Они и сегодня понятны и близки нашим малышам, если, конечно, они растут в среде, не чуждающейся книжной культуры.

Блоковское отношение к любви многое объяснило мне в поведении и творчестве окружающих меня литераторов. Его вызывающий тезис: "Только влюбленный достоин звания человека" - заранее оправдывает все безумства и несуразности, возникающие в жизни на любовной почве. А когда переживаю какую-нибудь материальную утрату, вспоминаю фразу Блока, узнавшего о разорении любимого Шахматова и уничтожении взбунтовавшимися крестьянами его рукописей и замечательной библиотеки: "Поэт не должен ничего иметь".




© Лола Звонарёва, 2015-2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2021.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Слепухин: "Как ты там, Санёк?" [Памяти трёх Александров: Павлова, Петрушкина, Брятова. / Имя "Александр" вызывает ощущение чего-то красивого, величественного, мужественного...] Владимир Кречетов: Откуда ноги растут [...Вот так какие-то, на первый взгляд, незначительные события, даже, может быть, вполне дурацкие, способны повлиять на нашу судьбу.] Виктор Хатеновский: В прифронтовых изгибах [Прокарантинив жизнь в Электростали, / С больной душой рассорившись, давно / Вы обо мне - и думать перестали... / Вы, дверь закрыв, захлопнули окно...] Сергей Кривонос: И тихо светит мамино окошко... [Я в мысли погружался, как в трясину, / Я возвращал былые озаренья. / Мои печали все отголосили, / Воскресли все мои стихотворенья...] Бат Ноах: Бескрылое точка ком [Я всё шепчу: "сойду-ка я с ума"; / Об Небо бьётся, стать тревожась ближе, / Себя предчувствуя - ты посмотри! - наша зима / Красными лапками по мокрой...] Алексей Смирнов: Внутренние резервы: и Зимняя притча: Два рассказа [Стекло изрядно замерзло, и бородатая рожа обозначилась фрагментарно. Она качалась, заключенная то ли в бороду, то ли в маску. Дед Мороз махал рукавицами...] Катерина Груздева-Трамич: Слово ветерану труда, дочери "вольного доктора" [Пора написать хоть что-нибудь, что знаю о предках, а то не будет меня, и след совсем затеряется. И знаю-то я очень мало...] Андрей Бикетов: О своем, о женщинах, о судьбах [Тебя нежно трогает под лампой ночной неон, / И ветер стальной, неспешный несет спасенье, / Не выходи после двенадцати на балкон - / Там тени!] Леонид Яковлев: Бог не подвинется [жизнь на этой планете смертельно опасна / впрочем неудивительно / ведь создана тем кто вражду положил / и прахом питаться рекомендовал] Марк Шехтман: Адам и Ева в Аду [Душа как первый снег, как недотрога, / Как девушка, пришедшая во тьму, - / Такая, что захочется быть богом / И рядом засветиться самому...]
Словесность