Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ЭТО  ВСЁ,  или  ДУША  СМЕРТИ

Рецензия на сборник эссе "Телегин. Рцы! (Раннее и неистовое)" 1 


В своей новой книге, собравшей под обложкой исключительно старые тексты, классик современной литературы Вадим Игоревич Телегин в который раз с азартом предается вивисекции родного языка при помощи англо-русского карманного словарика.

Рассмотрим на одном-единственном примере, насколько хорошо у него это получается.

        "Среди выражений, перешедших в наш лексикон из подворотни (говорит Телегин), есть одно, стоящее как бы особняком. В отличие от большинства рассмотренных ранее 2 , оно с трудом поддается окончательной дешифровке 3 , и причина - в двойственной, ускользающей природе самого слова.

        Это слово - "децл", и оно, без сомнения, известно всем от мала до велика. (Самые неразборчивые вспомнят даже этакое угловатое, плохо ошкуренное чудо, трясущее дредами в телевизоре: падучая поп-звездочка, очередной неудачный проект папы Карло для балаганчика маэстро К.Барабасяна.) Ой ли?.. На самом ли деле мы знаем, что скрывается за этим нездешним, каким-то ацтекским или марсианским четырехбуквием?



        Даже внешне слово поражает своей энергичной недообрубленностью, если можно так сказать. В детстве (кстати, поэты отметят, что "децл" рифмуется с детством) оно напоминало мне эвкалиптовый пенек.

        Действительно, децл - это когда чего-то очень нужного очень мало: времени, денег, бухла, наркотиков... Децл - в дворовой юности всякий, кто значительно моложе, слабее и глупее тебя, вообще не столько возрастной ("это было, когда я децлом бегал"), сколько социально-поведенческий маркер ("хули ты как децл"). И наконец, децл - это просто низкорослый человек.

        Эмоциональная окраска слова колеблется от высокомерного презрения до ласковой покровительственности. В любом случае рядом с децлом чувствуешь себя немножко Суперменом.



        Как единица измерения децл диалектичен. Это, в зависимости от ситуации, и величина пренебрежимо малая, стремящаяся к нулю ("Да там вообще децл, нечего и мараться"), и кое-что все же заслуживающее внимания ("У тебя осталось децл? Давай вмажемся"). То есть установить некий эталон децла и поместить его под стеклянный колпак не представляется возможным.

        Среди российских тинейджеров 90-х была распространена такая, например, конструкция: "Ты не приборзел ли с децл?" (очень приблизительно: "Мне кажется, что ты несколько забываешься, приятель" 4 ). Но попроси того же тинейджера объяснить, не прибегая к помощи языка жестов, сколько составляет децл в каждом конкретном случае - в сантиметрах, миллиграммах или затяжках - и перед тобой глухая стена, выкрашенная казенной краской.

        Впрочем, похожий результат ожидал вас, обратись вы с любым другим вопросом.



        Гораздо серьезнее все обстоит в англоязычной литературной традиции, откуда и заимствовано слово (по легенде, его привили к русскому семантическому древу моряки британского крейсера "Smelly" 5  во время стоянки в Архангельске зимой 1919 года). Если произнести "децл" этак врастяг, просмаковав необычное соседство "ц" и "л"  6 , то получится не что иное, как "that's all".

        "Это всё". В смысле - "пиздец 7 , приплыли". Кстати, "пиздец" - еще одна рифма к децлу. Знатоки (? - С.Х.) вспомнят также "All that jazz" Боба Фосса, каковое название одни переводят как "Всё это - джаз", а другие - как "Вся эта хрень"...


- - -

Дальше Телегин еще какими-то не менее изощренными способами заглядывает несчастному слову под ногти, выпытывает у него признание под линями и т. д. и под конец все равно остается с носом, в излюбленной шутовской манере раскланивается и покидает сцену. Но мы и так уже превысили все разумные лимиты цитирования, а потому остановимся на аспекте, ускользнувшем от всеядного внимания мэтра.

"The greatest enemy will hide in the last place you would ever look", как справедливо выразился персонаж одного фильма Гая Ричи. Этим "the last place" сплошь и рядом оказывается наша собственная голова, в которой давно уже обосновался злобный Вражина. Для Телегина же это многотомное собрание его сочинений, не без успеха заменяющее содержимое головы.

Иначе говоря, если хочешь что-нибудь спрятать, положи это что-то на видное место. Дело в том, что одна очень редкая, почти не употребляемая форма препарируемого слова встречается как раз у самого Телегина. И в контексте, если присмотреться, совершенно неожиданном.

        "- Ты в нефтяном трейдинге разбираешься? - спросил Хамов, опускаясь на четвереньки и дергая тощим, сизым от холода задом.

        - Децул, - ответил Семитский и сблизил большой и указательный пальцы, вымазанные в любриканте" (роман "Copulation XXX").

Здесь нам как бы снова назойливо тычут в нос единицей измерения. Сбивает с толка и транскрипция: какие-то смутные то ли молдаванские, то ли цыганские аллюзии, смешанные с дымком. Но суть, как всегда у классика-современника, закопана значительно глубже - настолько, что и сам классик не подозревает.

"Децул" [det'sool] - это, разумеется, "dead soul", мертвая душа, а также что-то вроде музыки соул, сочиненной и исполняемой мертвецами к вящей радости многомиллиардной аудитории мертвецов. А еще лучше, хотя и не вполне грамотно - "Death Soul", душа смерти.

Теперь отрывок из диалога Хамова и Семитского приобретает символическое и зловещее, ключевое для романа, а то и для всего творчества писателя звучание. Да что ты вообще понимаешь в... (подставить любое примелькавшееся словосочетание), как бы спрашивает Хамов. Отъебись, как бы отвечает как бы Семитский, перед глазами которого в этот момент возникло безобразное, леденящее душу видение.

Душа смерти. И это тоже душа смерти. И это, и это. Вокруг нас стоит отнюдь не град небесный Иерусалим, как блеял Гребенщиков. Вокруг нас - ухмыляющаяся душа смерти. Одна в миллиардах лиц, она стоит и вечно ждет нас.



- - -

Да, благодаря Телегину мы снова и снова узнаем, из каких именно полых кирпичиков сложена вон та, например, стена нашей темницы 8 . Но снова и снова подобное знание, на вкус напоминающее волос, выуженный из рыбной баланды, не прибавляет нам ни радости, ни даже какой-то особенной печали. Ни силы, ни денег, ни покоя, ни воли. Хотя бы с децл.



    ПРИМЕЧАНИЯ

     1  Опечатка. В оригинале - "Рваное и неизданное".

     2  На самом деле, конечно же, позже. Рецензируемый сборник относится к чуть не детсадовскому периоду творчества Телегина. Блистательный пример предвидения!

     3  Вот образчик подобной "дешифровки". Общеизвестную идиому "в натуре" (калька с английского "really") Телегин самым трогательным образом возводит к древнему заклинанию, которым друиды пытались остановить гибель стремительно развоплощающегося мира. Хотя на самом деле здесь скорее прочитывается извечная неосознанная тяга духовных авторитетов к матушке-природе, большую часть жизни видимой ими из зарешеченного окна.

     4  Наш вариант перевода: "У тебя никогда не возникало впечатления, что ты превращаешься в маленький и сморщенный мужской половой орган?".

     5  "Смелый", а не что-нибудь иное", делает сноску Телегин. Пример чувства юмора автора.

     6  Ну да, скорее характерное для кечуанской языковой семьи: Вицлипуцли и др. Энтузиастов отсылаем к 400-страничной телегинской монографии "Кого кетцал Коатль?".

     7  Нежно любимое, постоянно встречающееся и нередко одушевляемое в произведениях Телегина понятие.

     8  Уже в процессе верстки статьи стало известно, что существует еще один вариант, а именно "децел", то есть "dead cell" - "мертвая клетка". Каковое прочтение открывает и вовсе головокружительные перспективы. Но мы сочли за благо вовремя остановиться.




© Серафим Хэ, 2009-2019.
© Сетевая Словесность, 2009-2019.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Луис Камоэнс: Лирика [Луис Камоэнс (1524 - 1580) по праву считается Первым поэтом Португалии. Именно его называют создателем португальского литературного языка.] Литературно-критический проект "Полёт разборов", 27 января 2019: Рецензии [27 января 2019 в Культурном Центре им. Н.К. Крупской состоялась 39-я серия литературно-критического проекта "Полёт разборов". Стихи читали Алёна Каримова...] Дмитрий Гаричев: Стихотворения [мы всё прошли, и всё нам помогло / как бы благословение легло / на карты клубные без погашенья / всем видно нас, и к нам на afterglow / не нужно...] Алена Каримова: Стихотворения [а трава зелена и над нами солнце / смотрит прямо из космоса дай погадаю / на говорю протягиваю ладони / солнце водит по ним своими лучами...] Александр Фельдберг: Семь коротких историй про Блинную на Воронцовской [Когда становится особенно тоскливо, я отправляюсь в Блинную на Воронцовской, чтобы, подобно багдадскому халифу Гаруну аль-Рашиду, узнать, что обо мне...] Никита Николаенко: Знакомая ворона [Неожиданно прямо над ухом раздался громкий вороний крик, послышалось хлопанье крыльев и, зависнув надо мной на мгновение, ворона отлетела в сторону. Невольно...] Владимир Васильев. Диалоги о сокровенном и наболевшем [Подмосковный "Стихотворный бегемот" встречал тульскую литературную студию "Вега".] Виктория Смагина: От мая до декабря [Варить варенье из нарезанных ранеток. / Смотреть, как дольки превращаются в янтарь. / Прощаться с летом в мелких зернышках пометок, / шептать для...] Вера Суханова: Пчелиный путь [Катись, мой клубочек серебряных нитей, / Сквозь ушко игольное, землю, мытарства, / По жгучим пескам, облакам, по наитью / В неведомый край, в тридевятое...]
Словесность