ЗИМНИЕ  КВАРТИРЫ * Вот белый свет. Вот это я и ты... * Привыкай к тому, что не срастется... * Гляди - над парусами этажей... * Чет и нечет, крестик и нолик... * ПОСЛЕ ЗАПЯТОЙ * Выпадает меченая карта... * * * Вот белый свет. Вот это я и ты. Вот это снова ты. Вот мы с тобою. А дальше - разведенные мосты и дым над нарисованной трубою, орущие под окнами коты, зонты, диваны, новые обои, виолончели, скрипки и гобои и скомканные нотные листы, прощания, обиды, нелюбови, последний шаг до тлеющей черты - и вдруг, среди огромной, как в соборе, невероятной, гулкой немоты - короткие глухие перебои... Ты замечала - до чего пусты глаза без страха, жалости и боли? _^_ * * * Привыкай к тому, что не срастется и не позабудется теперь. Привыкай - а что тут остается, если не получится терпеть? Горечь миндаля и никотина, стянутые в узел провода. Вот такая радость накатила. Вот такая хлынула беда. Поезда отходят от перронов, в море умирают корабли. Козырьки полночных таксофонов никого покамест не спасли, не укрыли от дождя и града, привкуса безвременья во рту. Не укрыли? Значит, так и надо, так и стой на каменном ветру. Будешь проще, суше и бесстрастней, разве что отметишь невзначай - расстоянье от "прощай" до "здравствуй" больше, чем от "здравствуй" до "прощай". И всего привычного привычней в невеселой повести твоей - выше слов и памяти, превыше мокрых крыш и проводов провисших - стайка легких мыльных пузырей. _^_ * * * Гляди - над парусами этажей, как бы застряв в тугой воздушной плоти, бесчисленное воинство стрижей бесчинствует на бреющем полете. Когда кругом безоблачная синь - какая сумасшедшая тревога, какой атас у них на небеси - скажи мне, милый Боже, ради Бога... Присмотришься - а ничего и нет: ни угадать, ни позабыть, ни вспомнить. И только-то - инверсионный след, косой чертой перечеркнувший полдень. Так погуби меня, но разреши жить этой жизнью без стыда и гнева, где чудеса тревожны, и стрижи к земле притягивают небо. _^_ * * * Не отврати лица Твоего. Из литургии Чет и нечет, крестик и нолик, звездный кров, случайный ночлег. Я не знал, что Господь со мною, и Господь мой - мартовский снег. Нам с Тобою - дойти до точки и начать с другого листа. Только вновь каблуками топчут белизну Твоего лица. И, ныряя в ночь, будто в омут, колесом елозят такси по открытому, по живому - до кости, до самой тоски. Дай нам всем, позабытым небом, всласть изведать тягот пути, причасти нас последним снегом и лица не отврати. _^_ ПОСЛЕ  ЗАПЯТОЙ Здесь ты жила, пока не умерла. Другой маршрут, но улица все та же. И мимо проплывают номера краснокирпичных десятиэтажек... ............................................ ............................................ ............................................ ............................................ ... прощай, вот я пишу тебе опять "прощай" на этом непорочно-белом, прощаясь наугад и второпях, прощая между строк и между делом - какая роскошь - вспарывая швы, да разве мы с тобою не простили те времена и армии, что шли победным маршем сквозь твои пустыни, по простыням бессонницы, прощай, сдирая корочку с подсохшей ранки - какая дрянь - смотри не оплошай, когда, отзимовав, засвищут раки, когда - прощай, ты слышишь ли - в четверг вдруг линет хлывень или хлынет ливень, и поплывет куда-то вбок и вверх воздушный змей, нелепый и счастливый, прощай, да неужели не смогли, не удержали и не отпустили до первой светлой капельки любви - все остальное ухищренья стиля, прощай, тебе там будет хорошо, и ветер возвращается из странствий, тепло, еще теплее, горячо, непоправимо, безмятежно - здравствуй. _^_ * * * Выпадает меченая карта. Выпадает срок уплаты долга. Выпадает супермен из кадра. Выпадает снег. Уже - надолго, чуть не навсегда. Опустим шторы и в буржуйку хвороста подкинем. За порогом - вход в пустую штольню, а под стрехами - гнездо валькирий. Так, нутром предчувствуя период ледниковый, устрашась полярных холодов, судачат сибариты- мамонты: а вправду, не пора ли к Господу на зимние квартиры, в голубые гибельные толщи? Что кому - а нам с лихвой хватило нежности - и ненависти тоже. Ныне существуем по законам времени военного - а значит, сколько ни шатайся по знакомым - не застанешь никого из наших. Да и ваших нет - ушли в разведку, в андеграунд, к полуденному бесу, попадая пальцами в розетку при очередной попытке к бегству. Что ж, махнемся судьбами и снами, овладеем межпланетным сленгом. Все, что было с вами-с ними-с нами, станет снегом-снегом-снегом-снегом. Потому что снег дороже боли, потому что все врата отверсты. За порогом - чисто волчье поле, а в конце задачника - ответы. Завтра - ленинградская блокада. _^_

© Алексей Сомов, 2006-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.