Александр Шерман Северо-запад Cтишки для солдат и проституток

"Добрые двери, скрипните - быть гостям..."

Кино (для солдат и проституток)

Ваше утро

Соседи

На хрена ты так?

"Под языком дотлевает конфетка..."

Иногда

"Жестко в желудке и в башке темно..."

поток вывода сломанной машины

"Выпало семя..."

Ода телефонной будке

Северо-запад

Добрые двери,
скрипните - быть гостям.
Милые звери,
съешьте меня к чертям
Мышки-норушки,
пустите в свою нору
Смешные игрушки,
примите меня в игру...

Рейс без билета...
Сводит меня с ума
Лунное лето,
Солнечная зима.

Свистни в окошко,
нежный мой домовой.
Грустная кошка,
сядь, помурлычь со мной.
Бедные дети,
возьмите стеклянную брошь.
Черная Леди,
подарите Ваш нож...

Тихая радость,
мягко спой мне в стакан
Терпкую сладость
из пресловутых стран,
И заблуди меня
в брошеные леса,
И утопи меня
в крашенные глаза

Цвелой сигаретой
да угостит тюрьма
Лунное лето,
Солнечная зима...

Милые звери -
веткой сухою - хрусть.
Милые звери,
Я ж только вас боюсь.
Если прогонят,
я - на твое крыльцо.
Дай мне ладони - спрятать лицо.

Так мало света.
Вечером сонны дома.
Лунное лето,
Солнечная зима.

Мне уже не наглядеться
На восточные равнины,
В наше крохотное детство
не свалиться снежным комом.
В городах твоих усталы
Пожилые балерины,
Я ворую их поклоны
В фотолавках незнакомых.

В черно-белых кинолентах
Италианские закаты,
Но в любых кинотеатрах
Я сажусь поближе к двери.
Иногда
Туда заходят
Проститутки и солдаты,
Принося студеный запах
Снов,
которым я не верю

Никогда,
Но если поздно,
И погасли все рекламы,
И пошли домой таксисты
Со своей вечерней смены,
То растрепанный автобус
Повезет
пустую раму
От ограбленной картины,
потерявшей ночью цену.

Проститутки и солдаты -
Лишь они вам скажут цену...

Передушенных окурков,
Переспелых оправданий,
Жухлых, скомканных билетов
На последние сеансы,
Где танцующие тени
На залатаном экране
Очень сбивчиво, но честно
Нашептали странным танцем
О желании увидеть
В дрожи сладкого проклятья
Злую плоть душистой девки
На диване-эшафоте.
Задыхаясь от улыбки
Из-под задранного платья,
целовать сырою плетью
Стон бесстыдных голых бедер.

Чьи-то руки просят драки,
Чьи-то губы просят денег,
Я чужим играюсь смехом,
обернув фольгой шуршащей,
И теряю сигареты,
Спотыкаясь на ступеньках
В темноте холодных лестниц,
Без сомненья уводящих
Вниз,
Где городождь и
осень.
В крестной строгости обряда,
В остром декольте наряда,
В неживой любви снаряда,
потерявшего рассудок,
Пусть Ноябрь встряхнет деревья
Красно-пьяным листопадом,
Чтоб из листьев
Сделать денег
Для солдат и проституток.

Непогода хороша за окном,
Непогода мила за окном,
Если крепок сладкий твой дом,
Подойди к окну, полюбуйся дождем.

В сером небе золотой огонь.
В мокром поле бешеный конь.
А на веках отдыхает ладонь,
Теплая, родная ладонь.

А по железу барабанит град.
Обезумел от града сад.
Где тебя носило, брат?
Кто тебя убил, мой брат?

Кому нужен в грозу рассвет,
Кому допивать до утра.
Утро - запах сырых газет,
Завтра - голос жестяного ведра

Поплотнее двери закрыть,
Досками крест накрест забить,
Завтра невозможно любить,
Вечер можно просто забыть,
А утро зябко и нельзя любить

Как же нам пить за столом?
Что ты скажешь, мой маленький зверь?
Когда утро постучится в наш дом,
Утро вломится прикладом к нам в дверь.

Так зачем так некрепок замок?
В своем доме хоронюсь словно вор.
Дай мне силы, дай-то мне Бог
Силы передернуть затвор.
Как румяный рассвет - на порог,
Передергивать почаще затвор.

Соседи, соседи
откройте ворота,
Пустите погреться на вашем пожаре.
Наш утлый сарай теребит непогода,
Из наших клaдовок
Крысы сбежали.
Соседи, не сладко нам
ваше застолье.
Не надо нам мякоти
Вашей постели.
Мы руки погреем о ваши уголья,
А вы - потанцуйте
На нашем расстреле
Потом.
А пока - отоприте, мы просим.
Ведь вам же там жарко,
откройте проветрить.
Мы здесь ведь замерзнем
к чертям на морозе.
Соседи, вам Бог не простит
нашей смерти.

Ты зачем так со мной?
Какого черта?
Я же был в порядке,
Я был в полном порядке
Неделю назад,
я был мил и приветлив.
Мне даже совсем не хотелось
напиться.
И совсем не хотелось
Кого-то ударить.
В плотные лица
своих сограждан
Я смотрел совершенно
без всякой грусти.
Так на кой
оно мне
было надо?
Кто тебя подослал,
ведь так не бывает...
Я и снов уже год не видел,
И люди считали,
что я хороший.
И не смотри на меня так вовсе.
Учти,
Я ведь тоже сниться умею.
Мне нельзя было
знать, что ты существуешь.
Ну что мне делать,
скажи,
с этим знаньем?
Я смотрю в окно,
Но за ним нет деревьев.
Я повесил штору,
но она не катит.
Мне, наверное, стоит
прогуляться к пляжу
И ласково плюнуть
в Средиземное море.

...ну, ничего, ничего...

Под языком
дотлевает конфетка.
Все будет плохо,
но правильно, детка.
Недобрые сказки,
кафельный пол,
Душная вязкость
Больничных снов.

Иногда

стоит стать мягким

тестом растечься по утренней рельсе

заиндевевшей

Или одеться женщиной -

апельсиновой гейшей

Спрятаться за

струйкой дыма

полуживой папиросы

Вяжущей глаза.

Размазать в окне запотевшем

свое отраженье

белым движеньем.

Иногда

стоит
стать лезвием,

ночь нарезая

на острые ломтики

Струною

стальною

Звенеть в корридорах бетонных.

В осколки брызгая

на белом мраморе.

На Белом на море -

в холодный песок...

И улыбаясь,

как

каменный реквием,

Жать на курок

Не каясь.

Иногда

Стоит встать

и выйти

Оставив гостям смех

До свидания

Дурным вестям -

позднее знание.

Ключом искалечив

клубок тишины на лестничной клетке

Кивнуть соседке

С видом проказника

Выйти и думать:

"А ну его черту,
Казнь окончена -
Хочется праздника."

А иногда

стоит
стоять

без движенья

без напряженья

на тихой станции

И дожидаться

ответного поезда

попутного выстрела

...Своей реакции

Чтобы вплестись

Между стройными струями

Дождя Изначального.

А иногда

стоит
стать

улыбкой девочки,
ритмом джаза,
паденьем бабочки

(Или всем сразу)

Стать проще золота

И паутинки осенней легче, но

С последним лучом

Мимо

скользнуть незамечено.

Жестко в желудке
И в башке темно.
Здесь следует сделать рифму
но
Я не люблю этих размеров.
Они тоже мешают жить.
Химера.
Еще один фактор
порядка
На вафельной грядке
безумца Декарта.
Вот вам и карта.
Ваш ход -
только вперед.
Но я - пас.
Предпочитаю стреляться в анфас
Вот вам два пистолета,
Голодных с прошлого лета
О, не надо про это.
...Вам место в тюрьме, сын мой.
Да, падре, я пойду, пожалуй, домой.
Это вобщем-то близко
Там моя киска
Там ее миска.
...Я верю в любовь, мадам.
У вашей ляжки запах весны.
Мадам, извините,
нечаяно я покалечил Вам сны,
Но ваше тело просило войны
Ах, уйдите, уйдите,
Но так мне казалось.
Какая жалость,
Я так устал.
Да, я старый, больной шакал
И в луже.
Снаружи.
Холодно.
Такое время.
Это не проходит - так всегда.
По темени
Да в полымя.
Пожалуй, взорву еще одну
И пойду по воде
Кругами ко дну,
держась за струну
голого нерва
мяса.
Кто первый?
Ну, не все сразу.
...Мой друг был вчера невесел,
дурную голову повесил
вместе со всем остальным барахлом
В самодельной петле,
Которую сделал из собственного хвоста.
А, что, вам смешно?
Мне - нет.
Он жил за углом.
Я любил его дом.
У него был клетчатый плед...
Мне нравились глаза его жены.
Они пахли ландышами.
Серьезно.
...Так странно
Обошлись с партизаном,
Перешедшим линию фронта.
Бедняга просил всего лишь патронов,
а получил в подкрепление
два взвода
корреспондентов на вертолетах,
Запечатлевших убийственный
факт.
странно.
антракт.
реклама.
мама.
 

опираясь на влажные трубы
проходя по пустым коридорам
упираясь в стекляные губы
завершаясь дощатым забором
изменяясь в кривых зазеркальях
изменяя себе с зеркалами
изгибаясь в разбуженных талиях
застывая в покрашенной раме
проклиная чужие законы
пропадая в безмолвной бумаге
отражаясь от тысяч наклонных
просыпаясь в раздетой общаге
истекая по капле прохладой
растекаясь по красной пустыне
улыбаясь красивой заплатой
забывая по капельке имя
убегая по гулким просторам
ударяясь об острые зубы
возвращаюсь еще раз
и снова
упираюсь
в стекляные
губы.

Выпало семя
Брошена кость
Прошло это время
Кончилась злость

Кончилась музыка
Падаю ниц
В сумраке узеньком
Нету границ

Жарко горели
Елки-дрова,
Руки прозрели -
Ослепли слова.

Сон, наважденье
Прошли. Получай
Свое искупленье -
Утренний чай.

Пространство телефонной будки
Холодных окон свет чужой
Соленый голос в пальцах хрупких
И он не твой.

Пришедший обречен стучаться.
В кирпичные глаза стены.
И каждый раз за чем-то гнаться.
В том нет вины...

Здесь место для уединенья.
Здесь тесно даже для двоих.
Короткий миг соединенья.
И вновь гудок.
Короткий миг.

Ты должен выйти.
Все выходят.
Когда нет смысла продолжать.
В начале, как и на исходе.
Так сложно ждать.

Ты вышел.
И не изменился.
И будка мерзнет, вновь ничья
За всех, кто пил.
И не напился.
Из телефонного ручья.

Дни вянут в вазах фонарей
В промозглом пепельном тумане
У ног захлопнутых дверей
В окаменевших мордах зданий

Порою мелкой дрожью снег
С крыш страхом сыплется за ворот
И женский возбужденный смех
В узорах улиц тешит город

И хоть надтреснутый уют
Навис углом, грозя обвалом
Поэты с улиц не уйдут
И львы не встанут с пьедесталов

Здесь нас не будет.
Свет навек
Застыл в оброненном окурке
И память отступает в снег.
Светясь пятном на штукатурке

Саша Шерман