Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



*


Рекомендовано
Рифмой.ру

 


      * * *

      Век цвести гефсиманским садам
      на небесных балконах,
      а под ними горит нотр дам,
      и венеция тонет.
      Выпьешь кофе с утра,
      затянувшись крутой сигареткой,
      и спускаешься в рай,
      чтоб проехать всю красную ветку -
      от девяткино до
      до маршруток куда-нибудь в стрельну,
      там, где птичье гнездо,
      а за ним начинается ельник,
      а за ним - океан,
      то есть просто маркизова лужа.
      Гефсиманским садам
      что с того, что здесь ветер утюжит.
      Этот плащ-дождевик
      по-балтийски дается на вырост.
      Здесь не вирус возник,
      но возникло понятие вирус.
      Смотришь в небо с тоской,
      а оно на тебя с облаками.
      Ты такой весь простой
      со своими ногами-руками,
      со своими словами, но им
      на балконах не место.
      И, как прежде, стирается рим
      в тишине поднебесной.

      _^_




      ЛИТПРОЦЕСС

      На этом олимпе сидят золотые тельцы,
      сосущие млеко из звездно-зернистой дороги,
      их путь устилают сраженные единороги,
      Гомеровы боги и даже аидовы псы.

      Спокойно пасется навеки плененный Пегас,
      лишенный и крыльев, и званий, и гордой натуры.
      Под крик полуночный надломленной клавиатуры
      роскошные дуры влезают, шутя, на Парнас.

      Здесь все не про нас - мы не модны, и рожи не те,
      улыбки кривые, иным поклоняемся датам,
      нас тычут носами в доступный картон самиздата,
      а девки в халатах листают гламур в темноте.

      Давай про любовь! Чтоб рыданием глотки свело
      у девок и барышень сплошь по Тверскому бульвару.
      Да ноги дрожат, погляди, у конька-боливара, -
      он вынес бы пару, но спину натерло седло.

      И едут в телегах на этот треклятый олимп,
      скрипя ободами, ползут рифмачей караваны.
      Гомеровы боги и псы дружно бьют в барабаны,
      набиты карманы, ладони в алмазной пыли.

      На что нам с тобой - босоногим и еле живым,
      напившимся всласть кислородных московских коктейлей,
      на что нам с тобой олимпийские сны, в самом деле,
      в которых Емели крылаты, как невские львы.

      Давай про любовь.

      _^_




      ОНА ИЗ ПОРОДЫ КРАСИВЫХ ПЕРНАТЫХ ЗВЕРЕЙ

      Она из породы красивых пернатых зверей,
      а я - одомашненный дактиль, сорвавшийся прочь
      с продрогшей Варшавы, с заснеженных польских аллей,
      затем, чтоб увидеть в цыганском изломе бровей
      свою же цыганскую, польскую, кольскую ночь.

      Затем, чтоб в брусничной прохладе ее живота
      найти абиссинские сказки бродячих солдат
      о том, как семь врат проходила нагая Иштар.
      И каждый из этих солдат по-библейски не стар
      и помнит ручей, где кастальская билась вода.

      Она из монгольских степей, араратских снегов,
      а я - перекованный инок, слетевший аскет,
      с холодных карельских, вплетенных в туман берегов,
      затем, чтоб руками сыграть с ней в китайское го,
      в чудное вейци, где монет на прелюдию нет.

      Затем, чтоб под утро, закрывшись от света рукой,
      забыть абиссинцев, что помнят нагую Иштар,
      аллеи Варшавы, кастальских ключей молоко.
      Забыть. И подняться в полярное небо рывком,
      где солнце похоже на теплый магический шар.

      И заново вспомнить:

      она из породы красивых пернатых зверей.

      _^_




      ВЕТЕР ОБМАНЧИВ

      Ветер обманчив,
      носит сухие листья.
      Маленький мальчик
      шел, как большой, на выстрел.
      Вот вам войнушка -
      скоро он стал героем.
      Сосны, опушка,
      чаша небес со зноем.

      Звон комариный,
      млеет под солнцем ряска.
      Быть командиром -
      чертова свистопляска.
      Дед бы гордился,
      даже пожал бы руку,
      дал бы конфету
      с мишкой герою-внуку.
      ...
      Ветер обманчив,
      носит сухие листья.
      Маленький мальчик
      взрослые пишет письма:
      "Мам, все в порядке,
      кормят, сержанта дали,
      дед бы гордился,
      внука б узнал едва ли".
      ...
      Ветер обманчив,
      листья швыряет в осень,
      шарит по дачам,
      цепляет верхушки сосен.
      Бледность на скулах
      сквозь черноту загара -
      маленький мальчик
      взрослого Кандагара.

      _^_




      ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ЦИКЛА. PARIS

      Мы обошли по кругу Нотр-Дам.
      Чтоб от жары и жажды не свалиться,
      в кафе напротив пили чай,
      и нам
      горгульи корчили свои горгульи лица.
      (Сыр выпал, с ним...) Прекрасен се fromage!
      Пронизан воздух тонким ароматом.
      За этот сыр, что расщепляет атом
      своей слезой,
      ты многое отдашь.

      Есть жизнь своя в районе Пляс Пигаль*.
      И здесь парижский тон et cetera.
      Не веря ни в божественность ребра,
      ни в фабулу эдемского романа,
      турист послушно тянется туда.
      Но нам сия любовь не по карману.

      У Эйфелевой башни на газон
      упасть, звеня от дышащего зноя,
      глядеть на небо ино-не-земное,
      на башню из металла.
      Что за блажь -
      лезть на последний кованый этаж,
      где не спеша летает воронье,
      разглядывая прелести её.

      ________________________________
      * район красных фонарей в Париже

      _^_




      ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ЦИКЛА. PARIS - NÎMES - TOULOUSE

      В поезде из Парижа до Нима
      /Лионский вокзал, 17:30/
      Франция проносится мимо -
      с юга на север.
      Прощай, столица!
      Встретимся на бульваре Карно -
      это в Тулузе /скажи, пожалуйста!/
      Ночью на юге темным-темно,
      солнечной лавой
      над Пиренеями стынет закат,
      ветер бьет ставни горячий влажный,
      под этой лаской стекла дрожат.
      Не так уж важно,
      кому ты пишешь свои записки -
      поэт, трубадур, дурачок салонный.
      А может, ты сам Фома Аквинский,
      который смотрит из-за колонны
      на этот город кирпично-розовый,
      в ночи, похожей на чашу грога,
      где окситанка простоволосая
      спешит по улице Лангедока.

      _^_




      ШАТО

            "Налить вам этой мерзости?" "Налейте".
                    И. Бродский

      Есть бутылка вина - заграничного славного пойла,
      на картинке заманчив какой-то прованский chateau.
      Есть видок из окна - серо-зимний свалявшийся войлок,
      по которому мальчик несется с корзиной цветов.
      Все спешит и спешит, и как будто не сделал ни шагу.
      Что подснежники здесь - королевам не нужная блажь.
      Ты возьми для души деревянную лошадь и шпагу.
      Деревянную шпагу, похожую на карандаш.

      Скоро станешь поэтом печальным, и томным, и зрелым.
      Будешь пить из горла из бутылки с прованским chateau,
      белым питерским летом, порой до отчаянья белым,
      по Фонтанке гулять в кашемировом модном пальто.
      Но погонит тоска в сколь угодно далекие страны
      наблюдать носорогов и прочую божию тварь.
      Там природа резка и почти, и почти первозданна.
      Первозданна, как будто с нее начинается рай.

      На краю континента - какой-нибудь древней Гондваны,
      на ходу размыкая надушенный шейный платок,
      тот же мальчик бежит по песку к своему океану,
      за которым прозрачная дева в прованском chateau.

      За которым земная жена в петербургской квартире.
      Белый китель накинешь на плечи. Тоска и озноб.
      Помнишь те фонари, что уже обреченно светили.
      И те пальцы, что нежно крестили горячечный лоб.

      _^_




© Татьяна Щербанова, 2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Петров: Эпидемия [Любая эпидемия, как и война, застаёт людей врасплох и пробуждает самые низменные инстинкты. Так получилось и в этот раз: холеру встретили испуганные,...] Белла Верникова: Композитор-авангардист Артур Лурье [В 1914 г. в Петербурге вышел манифест русских футуристов, синтетически объединивший модернистские поиски в литературе, живописи и музыке - "Мы и Запад...] Михаил Фельдман (1952 – 1988): Дерево тёмного лика [мой пейзаж / это дерево тёмного лика / это сонное облако / скрывшее звёзды / и усталые руки / и закрытая книга] Татьяна Щербанова: Стихотворения [На этом олимпе сидят золотые тельцы, / сосущие млеко из звездно-зернистой дороги, / их путь устилают сраженные единороги, / Гомеровы боги и даже...] Питер Джаггс: Три рассказа из книги "От бомжа до бабочки" [Сборник рассказов "От бомжа до бабочки", по мнению многих, является лучшей книгой о Паттайе. Он включает двадцать пять историй от первого лица, рассказанных...] Сергей Сутулов-Катеринич: Попытка number 3, или Верстальщица судьбы [дозволь спросонья преклонить главу / к твоим коленям, муза-хохотунья, / верстальщица, волшебница, шалунья, / сразившая зануду-школяра / метафорой...] Роман Смирнов: Следующая станция [Века уходят, астроном, / когда ты ходишь в гастроном, / но столько чая в пятизвёздном, / и столько хлеба в остальном...] Сергей Слепухин: Карантин [Ах, огненная гусеница вербы, / Накаливанья нить пушистой лампы, / Светильник в старом храме изваяний / В конце пути - там где-то, где-то там...]
Словесность