Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ВОРОБЕЙ


Алекс относился к тому типу людей, которых было бы трудно отнести к какому-нибудь типу. Он даже на себя не был похож, - а, скорее, на собеседника, соседа, сослуживца - короче, на того, кому бы он хотел облегчить жизнь, становясь более понятным, привычным как зеркало. Когда-то он даже женился на той, которой, как ему казалось, было это необходимо и для которой естественно. Это он ошибся, хотя тогда ошибка выглядела в худшем случае доброжелательным недоразумением.

В театр его взяли на роль Бабы Яги, там он и прижился, хотя работал инженером металлических конструкций и железобетонных блоков. На работу он ходил радостно, а домой - из-за денег, которые приносил жене, сбитой с толку не столько им, сколько всеобщей жизнью, хотя его она, к сожалению, знала лучше любого другого симптома ее жизни, а в театре Алекс отдыхал душой и, стыдясь, ждал аплодисментов. Но никто ему не хлопал. Два трезвых мужика, допившись, как им показалось, до чертиков, прошлой зимой, правда, похлопали его по плечу, подбодрили. Он их тоже похлопал, стараясь молчать, не говорить умные слова - чтобы не расстраивать. Но они не расстроились, опять похлопали, спросили, который час. Часы исчезли.

А ведь они должны были быть на месте. Алекс все пытался расставить по местам, разобрать по полочкам, а акценты не смещать. Получалось, что он недооценивал себя специально, чтобы потом от собеседника, сослуживца, соседа получить непредсказуемое, приятное. В услужливом приспосабливании к окружающим была скрытая гордыня.

Жена его теперь хотела совсем иного чем когда-то, чуть ли не прямо противоположного, Вместе с группой энтузиастов она пыталась изобрести машину времени и вернуться в тот момент, когда еще была холостой.

В костюме Бабы Яги Алекс начал было убирать раскиданные изобретателями пустые бутылки, но потом понял, что это им не нужно. Был у него и парадный костюм с галстуком.

Однажды в театр приехала певица. У нее был аккомпаниатор-пианист, пальцы которого бегали по клавишам, взлетали, застывали, но и в эти мгновения музыка не исчезала. Голос певицы был сильный, ее подвижное лицо двигалось в соответствии с программой концерта, а вот предугадать движения и желания пианиста Алексу показалось невозможным. Даже если бы Алекс захотел помочь, раскрыть в себе что-то, что не огорчило бы пианиста, подтвердило бы взгляды того на жизнь, гармонировало бы с музыкой - даже если так, то Алекс все равно бы не знал, что делать. Каждый человек такой и таков, подумал Алекс. Был таков. Пианиста не было больше, певица осталась на сцене одна и, видно от волнения, грызла ногти. У нее это получалось мило. То есть, некрасиво, неуместно, Алекс так и сказал ей, и певица улыбнулась, успокоилась - действительно, мило.

Алекс вернулся домой в приподнятом настроении и снял галстук. Машина времени была уже изобретена, осталось только прибить дверцу. Жена надела скафандр и заметно волновалась перед стартом, - как певица, только сильнее. Энтузиасты, помогавшие ей, притихли, смотрели на Алекса. Он похлопал их по плечам. Часы нашлись под столом, они оказались важной частью машины времени. Зря Алекс плохо подумал о тех мужиках.

- У тебя прическа помялась, там, под скафандром, - сказал Алекс.

- Что? Что? - включая тумблер, переспрашивала жена.

Моторы гудели, часы тикали, руки пианиста мелькали, взлетали, на улице пять-шесть водопроводчиков несли металлическую трубу, на которой сидел воробей, и объяснить это невозможно.




© Михаил Рабинович, 2012-2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2022.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность