Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ТРИНАДЦАТЬ ПИСЕМ


 


      НАЧАЛО

      Не стой в дверях, иди за стол, солдат.
      Сейчас не нужно помнить старых дат,
      Чтоб выпить. Жизнь берёт своё начало -
      Сегодня обнулят календари.
      Рассвет в тревожном мареве горит,
      Но небо тишину пообещало.

      Давай же пей, солдат. А после пой
      Про шёлковый платочек голубой,
      Засевший крепко в памяти усталой.
      Про синие карельские леса,
      Про маму - с белой прядью у лица,
      Про девушку - с далёкого Урала.

      Ликует май - твой новый мирный май,
      Давай, солдат, вторую наливай...
      Цветут сады, смотри, сирень какая!
      А солнце, закалённое в бою,
      Кладет ладонь на голову твою,
      Из памяти плохое выжигая.

      _^_




      ЧТО ЭТО ЗА ВРЕМЯ...

      Незрелый март, как взрослый, пунктуален,
      но как дитя - капризен и несмел.
      Всё глубже дышат скважины проталин,
      тяжёлый снег под солнцем разомлел.
      Мыть окна в марте холодно и рано,
      но хочется закрасить и забыть
      расщелины в потрескавшихся рамах
      и собственные линии судьбы.

      Сюжет весны непрост, но постоянен:
      я предана пожизненно земле,
      как косточка, и корень, и крестьянин,
      вода болтлива, камень не истлел,
      струится в небе жилка золотая,
      играет слово нежное во рту,
      но я его, не высказав, глотаю,
      в себе укореняя немоту.

      Мятежный март сродни моей природе.
      Я слышу всё отчётливей весной,
      как тает снег и как в бутылках бродит
      не выпитое за зиму вино.
      Откуда знать мне, что это за время,
      где выход, где начало - не пойму.
      И каждый день - мелькнувшее мгновенье,
      живое, но спешащее во тьму.

      _^_




      ЖЕНА МОРЯКА

      Ты завтра осознаешь, что не надо
      встречать его в порту, искать в тавернах,
      сотрёшь с лица румяна, с губ - помаду,
      лицо его - из памяти. Наверно,
      ты слишком полагалась на гадалок,
      оплачивая выдумки. Покуда
      твоя надежда в море утопала,
      ты снова покупала веру в чудо.
      ... Деревья крепли, кронами качали,
      и птицы вили гнёзда. Поимённо
      ты помнила детей своих вначале -
      придуманных тобой и наречённых.
      Вчера забыла - вышла из костёла,
      был город свежим бризом растревожен,
      а ты, заплакав, руки распростёрла
      и выдохнула боль. И веру - тоже.
      А ветер прошептал тебе на ухо:
      "Не жди его, найди другого. Либо
      езжай туда, где солнечно и сухо,
      где люди пахнут хлебом, а не рыбой..."

      _^_




      МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ

      Мне нужно знать - ты есть. И этим жить.
      Ещё воспоминания свежи,
      и я иду на их упрямый зов
      по тёмной безысходности дворов,
      встречая в беспокойной темноте
      случайных,
      и не нужных,
      и не тех -
      они проходят молча сквозь меня.
      ...Ты ничего с тех пор не поменял:
      в квартире шторы, мебель и жена,
      окно, где я была отражена.
      Меня забыли рамы и стекло,
      ворчливый дождь, кочующий циклон,
      скамейка, две берёзы, фонари,
      разболтанная ручка на двери.
      И только ты один настороже.
      Горит окно на первом этаже -
      твоё. И я опять к нему иду
      доказывать свою неправоту
      по коже очерствелой мостовой,
      которая забыла нас с тобой.
      В который раз... мне нужно пять минут -
      узнать: ты есть, смириться и взглянуть
      на тёплый глянец рыжего окна,
      в котором снова я отражена.

      _^_




      НАДО МНОЙ - ЗЕМЛЯ

      Ты меня по имени не зови,
      мы с тобой случайные визави -
      две беды в простреленной тишине.
      А меня вне города больше нет.
      Я дитя его - у него внутри,
      и смотрю глазами его витрин
      от Базарной площади до пруда.
      Я теперь из города - никуда.
      От Никольской башенки - до кремля
      подо мной - земля,
      надо мной - земля.
      Я теперь - дыханье крылатых львов,
      папиросный дым, перегар дворов,
      колокольный звон и колёсный скрип,
      я - нектарный дух златоглавых лип.
      У меня в ладонях -
      прохлада луж,
      у меня в гортани -
      сквозняк и сушь.
      Ты привык по имени... Ну и что ж!
      Отними у памяти, уничтожь,
      вырви восемь звуков, сожги, развей,
      без любимых слов - забывать быстрей.
      Я тебе ни сродница, ни жена,
      не тобой наказана-прощена.
      Я - вьюнок, примятый твоей ногой,
      и трава, и корни, и перегной,
      серый мох, крадущий тепло камней.
      Ты, когда остынешь, придёшь ко мне.

      _^_




      ПРЕДВКУШЕНИЕ ЛЕТА

      Исхожен май и вдоль, и поперёк,
      лилейник сорван, пойман мотылёк,
      ещё одно мгновение до лета.
      Бушует жизнь в некошеной траве -
      ворчит оса, хлопочет муравей
      и бабочка выводит пируэты.

      Медвяный воздух сладостен и густ,
      его невольно пробуешь на вкус -
      он щедро нажасминен, напионен.
      Когда в саду ликует соловей,
      внимая, начинаешь соловеть
      и можешь всё на свете проворонить.

      Шальные суетливые жуки
      даются в руку, падают с руки,
      теряются от солнечных вибраций.
      У мая много взбалмошных причуд,
      когда ты с ним помаешься чуть-чуть,
      скорей начнёшь в июнь перебираться.

      Всё жарче дни, и в отпуск невтерпёж.
      дождей, грибов - опять чего-то ждёшь,
      ты пленником становишься отныне.
      И эти ожидания вкусней
      и ярче мимолётных летних дней,
      чей след мелькнёт и к осени остынет.

      _^_




      АВГУСТОВСКОЕ

      Мне в августе всегда немного больно.
      Как муха в обманувшем застеколье,
      я билась. Но теперь прошёл запал -
      остывший день для суетности мал
      и слишком зрел для шалостей дурацких.
      Пора в дорогу листьям собираться,
      и яблоку, упавшему в траву,
      и девочке - её уже зовут
      примерить форму новую для школы.
      Пиджак велик и кажется тяжёлым,
      ботинки жмут, мешает ремешок,
      и только бант болтается смешно.
      Но ей внушают старшие, что нужно
      сегодня стать серьёзной и послушной,
      и взрослой - непременно к сентябрю.
      Созревший день настойчиво клюют
      дожди и птицы. Первая прохлада
      украдкой просочилась сквозь ограду,
      по саду пробежала, словно ток,
      и проседью задела мне висок.

      _^_




      ТЕРЦИНЫ МОЕМУ ДВОРУ

      В дверные щели хлещет жёлтый свет,
      в его лучах снуют пылинок стаи,
      и в этой бессистемности сует

      живут покой и логика простая -
      подумаю о них, но не сейчас.
      Я двери нараспашку открываю.

      Привет, мой двор! От солнца щуря глаз,
      смотрю на небо утренней столицы,
      оно сегодня будто напоказ -

      как царский шёлк - сияет и лоснится.
      И только город крышами домов
      ему отводит чёткие границы.

      Мой двор уже стряхнул остатки снов
      и на асфальт раскладывает тени.
      Мы с ним давно обходимся без слов -

      могу смотреть в раздумьях каждый день я
      на окна, на весёлого стрижа,
      на стены, на ветвей переплетенье,

      на белую сирень у гаража.
      Мой двор неизлечимо интровертен...
      И кажется, здесь можно избежать
      земных закономерностей. И смерти.

      _^_




      * * *

      Цвела джида, журчал степной арык -
      Я помню это место, где зарыт
      Мой детский клад - секретик мой заветный.
      Под выпуклым бутылочным стеклом
      Лежало голубиное перо
      На смятой золотинке от конфеты.

      Земля была покорна и легка,
      Как гречневая мамина мука.
      Её так много - всем на свете хватит
      Лугов, полей и маковых степей.
      Я знала, что могу доверить ей
      И стёклышко, и пёрышко, и фантик.

      Я помню осень. Сад. Горит листва,
      Ползёт позёмкой пепел от костра,
      Ложась на оперенье мёртвой птицы.
      И хрупкий мир, что не был мной спасён,
      Послушно лёг в голодный чернозём
      И в кукольной коробке уместился.

      _^_




      ПИСЬМО БРАТУ

      Привет, Артём. У нас всё хорошо.
      Вчера похолодало, снег пошёл,
      с утра телёнка в сени запустили.

      Отец не пьёт, из дома ни ногой,
      всё ждёт тебя. Да, ты ж у нас какой,
      родней семьи - то джунгли, то пустыни.

      Ты снился мне: обрыв, тропинка вниз,
      бежишь по ней, кричу тебе: "Вернись!"
      и падаю в траву, теряя силы.

      Вдруг лес зашевелился, стал живым,
      а ты ему командуешь: "Бежим!" -
      и вздрогнули берёзы и осины,

      послушно побежали за тобой,
      попарно, в одиночку и гурьбой,
      но замерли внезапно у границы -

      в их кронах загорелся стыд и страх,
      и плакали в беспомощных руках
      привыкшие к родному месту птицы.

      Потом я вынимала из золы
      обугленные мёртвые стволы
      и красила зелёным, чтоб не броско.

      Приснится же такое, ну дела!
      ...Твоя Полина снова запила,
      вчера весь день стояла у киоска.

      Я снова без копейки - третий год.
      Весной поеду в город, на завод,
      сбегу из-под родительской опеки.

      Ещё про сон... я стала хоронить
      стволы... чудно́, конечно... но они
      давали тут же новые побеги.

      _^_




      ДОРОГА ДОМОЙ

      В захолустном городишке всё, как прежде:
      Сладким солнцем наливается черешня,
      На бескрайних пустырях и огородах
      Зреют травы и толстеют корнеплоды.
      И не режут глаз усталым горожанам
      Алкаши и лопухи за гаражами,
      У ДК - портреты лидеров горкома.
      ...Я опять бегу домой из гастронома
      С неизменными покупками в авоське,
      Обгоняя и собаку, и повозку.
      Я несу янтарный квас в стеклянной банке,
      Колбасу и бородинского буханку.
      В палисаде, рыжей наглости не пряча,
      Ждёт еду блохастый выводок кошачий -
      Палку ливерки съедают в два присеста.
      И скрипит по-стариковски дверь подъезда,
      Я вдыхаю запах браги, лука, фарша.
      Пять ступенек, дверь налево - это наша.
      У меня тяжелый ключ висит на шее.
      Почему он с каждым вдохом тяжелее?
      Отчего застряли звуки в горле комом
      И подъезд уже не кажется знакомым?
      ...Выпадает из авоськи чёрный камень,
      А из банки льётся небо с облаками.

      _^_




      КОРНИ

      Корни мои родные - косточки, позвонки.
      Воздух над вами стынет, травы плетут венки,
      траурно ветер воет, лижет прохладу плит.
      Падает наземь хвоя, рыжий сосняк гудит.

      Насмерть укоренился сытый чертополох -
      кормит его живица, делится влагой мох.
      Словно из плоти сделан - он ни цветок, ни зверь,
      мы корневой системой связаны с ним теперь.

      Голубь - крылатый постник - землю, как хлеб, клюёт.
      Всё тяжелей на кости давит гранитный гнёт.
      Корни мои земные, светлые имена,
      мёртвые, но живые, скоро врастут в меня...

      _^_




      БАЮ-БАЮ

      Баю-баю... снов не видит
      Старый хутор по ночам.
      По дворам, заросшим снытью,
      Бродит лунная печаль.
      То, вздохнув, уронит грушу,
      То прольёт вишнёвый сок,
      То из бурой вязкой лужи
      Смачно сделает глоток.
      То водой в колодце булькнет,
      То возьмётся в окна дуть.
      А устанет - ляжет в люльку,
      Позабытую в саду.

      Ветер люлечку качает,
      Осторожный, словно вор.
      За плетнями, нескончаем,
      Стелет простыни простор.
      Заглянула в люльку птица -
      Ищет гнёздышко птенцам...
      Седовласый пар клубится
      У прогнившего крыльца.
      Речка звёзды привечает,
      Привечать чужих - не грех.
      Над заброшенным причалом
      Вьётся иволговый смех.

      Волк, свернувшийся в калачик,
      Спит у чёрного куста.
      Баю-бай.
      Никто не плачет.
      Ночь.
      И люлечка
      пуста.

      _^_



© Светлана Пешкова, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Анна Долгарева: Утопия (оммаж компьютерной игре "Мор.Утопия") [Мятежный март сродни моей природе. / Я слышу всё отчётливей весной, / как тает снег и как в бутылках бродит / не выпитое за зиму вино... / ...] Поцелованный ветром [Вечер памяти Александра Сопровского в Подмосковном литературном клубе "Стихотворный бегемот".] Айдар Сахибзадинов: Обгон: и Казанские вруны: Два рассказа [Ну, не хочешь сам, не мешай врать другому! Может, это потреба! Тем более, если честно, человек тут не врет, ибо сам верит. Он рядит себя в героя. Разве...] Владимир Алейников: В семидесятых [..В дымке призрачной. Там, в Царицыно. Там, совсем далеко. Далече. Там, где наши звучали речи. Где беседы мы встарь вели. Там, давно. Так давно! Когда-то...] Александр Немировский (1963-1986): Мы пришли, вы нас звали [...И всё равно полночное шоссе / И первый светофор на Кольцевой, / Хоть не желай того, вернутся все. / Куда тебе, куда ещё домой?] Галия: Мышиный горошек [Кто-то когда-то / придумал любовь, / сочиняя стекло / из тумана]
Словесность