*
* * *
в любых писаньях мало толку
когда у слов конец один:
красивым томом встать на полку
под цвет обоев и гардин
увы духовные просторы
и не мертвы и не пусты:
на них выращивает город
оранжерейные цветы
и в споре истин разноцветных
под рюмку водки общий смех
определенные предметы
приносят явный неуспех
* * *
ах этот сон
еще так ясно вижу
овал неповторимого лица
звездой разлук и горестей давнишних
в глазах твоих застывшая слеза
как задержу недолгое виденье
пока сияют краски и слова
пишу пишу до умопомраченья
до исступления спешу зарисовать
но все бледнее образ многоцветный
плотнее дождь мелькающих минут
и нет определенности портретной
и лгут слова и краски врозь живут
и вижу я что ничего не вижу
что смысл картины беспросветно сер
и ты не ты а тысячи таких же
и значит я такой же как и все
* * *
обращаются души вовнутрь
волей случая или порока
чтобы вызрев подняться на путь
сумасшедшего или пророка
и останется долго таким
разделенное связями время:
слишком общи слова и долги
слишком частны предметы полемик
ДОРОГА
Достаточно четырнадцати строк,
чтобы излить смятенье и досаду
на слепоту поверхностного взгляда,
ведущего по худшей из дорог.
Но кто бы в эти строки втиснуть смог,
не погрешив при этом против правды,
все до одной надежды и преграды
дороги, уходящей из-под ног?
Мы ставим цель, не глядя на пути,
которыми приходиться идти,
и оттого-то в кровь сбиваем ноги.
Но это невеликая беда
в сравненье с тем, что лучшую дорогу
не отличишь от худшей никогда.
Я ВЕРНУСЬ
У надежды срока нету,
веришь, правду говорю:
я приеду, я приеду -
к золотому сентябрю.
У надежды путь нетрудный,
дай вернуться - расфранчусь,
по Рождественскому к Трубной
я, как шарик, покачусь.
У надежды путь недлинный,
дай Москвою надышусь,
по Цветному и Неглинной
круг почета совершу.
У надежды путь знакомый -
переулками во двор,
где на лавке подоконной
нескончаем разговор,
Где под слезы и рассказы
встретим ночь, потом рассвет;
у надежды путь прекрасен,
и пути другого нет.
ОН И ОНИ
Они: Ослепительно честный и чистый,
не ругаясь на нас, не крестясь,
наших подлинных действий и мыслей
освети нам привычную грязь.
Он: Я такой же, как вы - или хуже,
это значит, в такой же грязи,
тем же словом и делом натружен,
и могу вас о том же просить.
Они: Не напрасно ли водишь ты носом? -
ты гордишься строеньем души,
но поэт - это значит философ:
покажи нам, как правильно жить.
Он: У показа другая основа;
я открою вам то, что постиг:
если дело останется словом,
этим словом окажется стих.
Они: Ты владеешь таинственной мощью,
удивительной мощью стиха -
увлеки за собой, если можешь!
а не можешь, уйди от греха!
Он: Я толпу не вожу за собою,
но когда обращаюсь к толпе,
говорю не о доле - о боли,
не о всех, но о каждом в себе.
И в божественный миг вдохновенья
не зову, а кидаюсь на зов,
не в поступки, а в стихотворенья
выливая и слезы, и кровь.
* * *
Порою неожиданные мысли,
случайный взгляд,
какой-то поворот
нам возвращают из прошедшей жизни
предчувствие теперешних забот.
И в этот мир, размеренный и ясный,
вторгается неведомое
вдруг
аккордом чувств,
и долгим эхом гаснет
в душе напрягшейся
давно забытый звук...
Есть много из того,
что не опишешь,
не объяснишь другим,
да и себе,
того, что иногда
так ясно слышишь,
так ясно видишь
в собственной судьбе...
* * *
Тоска не уходила никуда,
она стояла в будке телефонной
и гладила рукою провода,
скрепляющие город миллионный.
Она звала в распахнутую дверь
пустынного прохладного почтамта
писать письмо отторженной навек
словами, невозможными когда-то.
Звала купить последние цветы
у мающейся женщины с корзиной
и положить к подножию плиты
у памятника горечи старинной.
Звала на остановку близ метро,
забраться в подъезжающий автобус
и от несуществующих ворот
поехать к существующему дому,
прижать щеку к исписанной стене
и, веки понемногу закрывая,
стоять и думать в смутной тишине,
стоять и плакать, время забывая.
|
