Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЛЮДИ СВЕТА


 


      * * *

      Откуда я знаю, что в сердце моём?
      Где мама вдвоём, где папа вдвоём.
      Где мама молчит? Где папа молчит?
      Где сердце моё не стучит, не стучит.

      Откуда я знаю, кто весел, кто смел?
      Кто крылья сложил, кто на небо взлетел?
      Где мама молчит, где папа молчит.
      Где Бог не судил. И нам не велел.

      _^_




      * * *

      У бабушки вышло четырнадцать лет,
      полученных при Сталине.
      Как взяли в оборот, так и не отстали.
      Пять - Соловки. Девять - Коми.
      Пять детей, на 46-й- год,
      все в детдоме.
      Собирала их как кукушка бывшая.
      Все теперь они - жизни свои прожившие.

      Соловки она получила так:
      листовки ОУН махровые.
      Для Советской власти она была - враг.
      Пять лет - тик-так.
      Доказательства стопудовые.
      ГУЛАГ.

      Двадцатидвухлетняя девочка яростная.
      Отец бил кнутом - толстовец!
      Верила в комсомол, в справедливость.
      Потом - в Украину.
      Конечно, дура.
      Красива была, фактура.

      Сидела в карцере, билась об стену.
      Видали кино "Обитель"?
      А после вышел на эту сцену
      НКВД-спаситель
      .
      Он был герой Гражданской войны.
      Людей засылал в клети.
      Вот так-то и встретились-то они.
      А дальше пошли - дети.

      Генрих Дмитриевич, упокой его душу.
      В честь Ягоды.
      Гудят пароходы, плывут пароходы...
      Наташа и Геня.
      И Дима, родившийся 1 августа 1937 года
      в Черниговской тюрьме.
      Убежала от пыток, беременная.

      Наташа, Наташа!
      Красавица наша!
      Вот тебе - новых десять лет.
      И мужа нет.
      А детей он устроил в детдом.

      И свою десятку получил вприсядку
      Павлов Сергей Васильевич.
      Троцкист и зиновьевец.
      Из крестьян.
      И пламенный сторонник Советской власти.

      Он шёл по этапу,
      он плакал, он плакал.
      И урки всё-всё отобрали.
      Уже я не помню - в Сибири ль, в Урале.
      Он шёл по этапу.
      Месяц.

      И годы, война ли,
      и на сеновале -
      Наташа, Серёжа.
      Вы что же?
      И Сталин повсюду.
      И люди, и груды.
      И вот они, Галя, Серёжа.

      И померли все мы.
      И сдохли все темы.
      И разве мы необходимы?
      Прости меня, Боже!
      Прости нас, Серёжа!
      Простите, Наташа и Дима.



      Сергей Слепухин.
      Иллюстрация к стихотворению Сергея Комлева
      "У бабушки вышло четырнадцать лет..."

      _^_




      * * *

      Ой, Христос, мой Христос! Венчик белый из роз...
      Выл подонок со сцены - мы вместе!
      А душа-то моя - коматоз, коматоз.
      Это значит, что мы не Воскресе.

      И теперь душу ту понесут и спасут
      пёс-опричник и пся-аналитик.
      Потому что, Христос, ты - не здесь и не тут,
      наш садовник, наш розовый критик.

      Или просто Тебя унесли, не спасли
      эти слабые, тёмные девы?
      И волхвы - не волхвы? И ослы - не ослы?
      И не знать нам - да что Вы и где Вы.



      Сергей Слепухин.
      Иллюстрация к стихотворению Сергея Комлева
      "Ой, Христос, мой Христос!..."

      _^_




      * * *

      Если будешь в Ерусалиме, братец,
      если донесёт туда тебя икона,
      кораблик какой,
      не ходи в Храм Гроба Господня,
      на Елеон не иди.
      В саду Гефсиманском много нас, плачущих.

      К Стене приди, братец,
      на гору взойди,
      которую всадник покинул
      и заповедовал ей остаться
      Последней!

      Фотики - пыхают, губы - целуют,
      уста - проклинают и молятся,
      молятся и проклинают.
      Так много всего, братец,
      так много!

      Что и не скажешь даже -
      отстань, уйди, изыди
      Ведь как уйдут - страшно станет...
      Вот и ешь маслины, братец,
      проклинай высоту!

      _^_




      * * *

      где ты болтался-болтался,
      маленький-маленький мой?
      в этом остуженном вальсе
      шёл ты а может спускался
      слышишь?
      ты снова со мной...
      слышу, любезные други,
      танец, что после шести...
      эти бордовые луги,
      эти чугунные круги,
      вижу, всё вижу...
      прости

      _^_




      * * *

      - Разве ты не увидел, не слышал,
      как родимая светит звезда?
      - Нет, приёмник я делаю тише.
      Я ему говорю - никогда.

      Что ты знаешь про то и про это?
      И о чём наша тошная речь?
      - Но теперь-то налили нам света.
      Ты и это хотел бы стеречь?

      _^_




      * * *

      Люди света, люди лета,
      люди мы и люди тьмы.
      Впереди у нас рассветы,
      позади у нас холмы.
      Впереди нас люди света,
      светло-бодрые умы.
      Вы нам - то, и вы нам - это,
      от сумы и до и тюрьмы.
      Это летние драконы,
      разлетались, не дают.
      Бабочки - все в подоконник,
      и стрекозы - тут как тут.
      И стрекозы шлют нам чмоки,
      ты им всем - налей, налей,
      ибо идут, идут блоки
      галицийские с полей.

      _^_




      * * *

      Когда мы обнимемся снова
      с тобой и с дурацким чужим,
      и скажем друг другу полслова,
      обсудим в начале седьмого,
      "бежим" или снова - "режим",
      а дальше, в начале второго,
      и в шесть, уже после войны...
      Была ли война? Я не знаю.
      Никто нам не скажет, но я
      тебя так теперь обнимаю,
      теперь так тебя понимаю,
      что это - не я.
      Ву-а-ля!́

      _^_




      * * *

      Ты посмотри, большие буквы.
      Там написали НИКОГДА.
      Но наши брюквы, тыквы, руки,
      они все пишут - НАВСЕГДА.

      И спит в тепле вся наша мама
      с разбитой чашкой голубой.
      И скажем маме мы упрямо,
      берём, берём тебя с собой.

      В нас недосказанное сердце.
      У мамы слабое плечо.
      Как на тебя бы опереться.
      Шепнуть ещё, ты спи ещё.

      _^_




      * * *

      Сяду я верхом на коня.
      Конь несёт по полю меня.
      Ой, дурацкий конь,
      Ой, безумный конь!
      Он несёт тебя, Россия, в огонь.

      На кортах сидят пацаны.
      Семками заплеваны.
      Ты его не тронь,
      Он ведь тоже конь.
      Он несёт Россию тоже в огонь!

      Нету ни у тебя, ни меня.
      Нет России, нету огня.
      Ты морозь, морозь,
      Батька наш мороз,
      чтобы крепче да в Россию я в вмёрз

      Ты морозь её, девочку мою!
      Отогреем её только в раю



      Сергей Слепухин.
      Иллюстрация к стихотворению Сергея Комлева
      "Сяду я верхом на коня..."

      _^_



© Сергей Комлев, 2021.
© Сергей Слепухин, иллюстрации, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Метс: Королевский гамбит. Жертва пешки [Перед вами - сказка о том, как Иванушка-дурачок женился на принцессе. Прошу отнестись к интеллектуальному уровню главного героя с пониманием.] Алексей Смирнов: Хурма и чача на даче Сталина. Абхазский дневник [Прежде чем начать, разберусь с одним упреком. Старый товарищ по медицинской партии пишет мне: зачем ехать в место, от которого один негатив?..] Денис Калакин: Фантазии в манере Брейгеля [К стеклу холодному прижавшись тёплым лбом, / следи внимательно, как точно и искусно / жизнь имитирует по-своему искусство / и подражает, в случае...] Ирина Дежева: Шепчем в рясе про любовь [Ангел мой, промелькни во мне / Вынесу твою косточку / Чревоточную / Петь по полям...] Ростислав Клубков: Три маленькие пьесы [Не ищите вашего друга. / Его повесили на виноградную лозу. / Его бросили в виноградную давильню. / Его кровь смешалась с виноградным вином... / ...] "Полёт разборов", серия пятьдесят восьмая, Антон Солодовников [Стихи Антона Солодовникова рецензируют Юлия Подлубнова, Борис Кутенков, Василий Геронимус и Константин Рубинский.] Антон Солодовников: Стихотворения [Не нарушайте покой паутины, / Если не сможете после остаться. / Она - для того, кто не смог ни уйти, ни / Прервать это таинство...] Сергей Комлев: Люди света [Сяду я верхом на коня. / Конь несёт по полю меня. / Ой, дурацкий конь, / Ой, безумный конь! / Он несёт тебя, Россия, в огонь...]
Словесность