|
БОРИС БЕРЛИН: "ДОТРОНУТЬСЯ - ЖИЗНЯМИ"
О книге: Борис Берлин, Цимес. Несовременная проза. - М., "Время", серия "Самое время!", 2018
У писателя Бориса Берлина увидела свет новая книга, выпущенная издательством "Время". Подзаголовок "Несовременная проза" следует понимать, видимо, в том смысле, что проза эта не модернистского толка. Но богатый язык и детальные разветвления сюжетов убеждают меня в том, что это - самая что ни на есть современная литература. Так живут, любят, теряют и находят друг друга люди в начале 21-го века. Книга очень удобна в обращении: малоформатная, но очень ёмкая. Шрифт не портит зрение. Всего в книге - пятнадцать полновесных рассказов. Предисловие написал известный литературовед Лев Аннинский. Проза Бориса Берлина - это сплав высокохудожественного и крайне эмоционального повествования.
Открывается книга рассказом "Вначале было слово". В нём, как и во многих других рассказах ББ - сразу несколько рассказчиков. Это, как у Лермонтова в "Герое нашего времени", придаёт повествованию "объективность". "Легче воздуха" - универсальная повесть о любви, автор которой словно бы "неизвестен". Точнее, автор - это все мы, любящие. Автор в авторе. И возникает стойкое ощущение, что повесть пишется "онлайн". Повесть в повести. Это такая "матрёшка" нашей жизни. Счастье героев Берлина тревожно. "Вначале было слово" - лирическая фуга, с повторяющейся основной темой: "Легче воздуха мои мысли о тебе". Голоса персонажей переплетаются в оркестровом, полифонном звучании жизни. Жизнь героев словно бы "растёт" одновременно во всех направлениях, и трудно человеку вычислить основной её вектор, который находится в ведении Создателя. Любовь, по мнению Бориса Берлина - нечто находящееся за пределами воли и власти человека. У каждого из героев повести "Вначале было слово" есть в сердце тайная страничка, которая существует параллельно с "основной" линией жизни. Любовь, согласно ББ - больше, чем счастье. Она приходит ниоткуда. Она - непреходяща. Автор же смотрит на всё это и изнутри, и откуда-то сверху: автор - бог по отношению к своим героям. Это такой "пастернаковский" взгляд на жизнь, который наш проставленный нобелиат применяет в "Докторе Живаго": взгляд из вечности. Обращает на себя внимание странная, "неправильная" нумерация глав в повести Бориса Берлина. Это тоже - своеобразное "ноу хау" автора. Он может путешествовать во времени своих героев, как ему заблагорассудится.
Любовь в рассказе "Вначале было слово" возникает из пустоты и словно бы уходит обратно в пустоту, в пустой рукав ветерана-афганца. В повести есть интересный момент, подчёркнутый дважды. Герой теряет руку, а потом спасает руку же своей любимой, ещё не зная, что это она, его единственная, его долгожданное, немыслимое счастье. Такая вот "рука судьбы". Смерть мужа героини освобождает жизненное пространство для перезагрузки счастья. Они уже за всё заплатили сполна. А сын и внук формируют "стержневую ось", вертикаль свершённости судеб. Мне почему-то вспомнился Пруст с его утраченным и обретённым временем. Наличие общих детей и внуков словно бы скрепляет "цементом" вечности обретённое сверхсчастье любви, по отношению к которому потеря руки - так, ничего не значащий пустяк.
"Вначале было слово" - это ещё и "стихопроза" с ритмическим периодом, анафорой. "Легче воздуха мои мысли о тебе..." - строка ненаписанного стихотворения задаёт ритм повествованию, создаёт высокий лирический настрой. Если у Мандельштама - "тяжесть и нежность", то у Бориса Берлина с нежностью рифмуется лёгкость. Тяжесть только затаилась за ширмой лёгкости. Что легче воздуха? Водород? Гелий? Озон любви! В поэтической строке основной акцент, на мой взгляд, делается автором не на словосочетании "легче воздуха", а на фразе "мысли о тебе". Лёгкость присуща не всем без исключения мыслям - в таком случае, это была бы легкомысленность по отношению ко времени, отпущенному человеку на жизнь. А вот лёгкость "мыслей о тебе" - не мучительность, а именно лёгкость - и формирует благодатное пространство любви. Борис Берлин показывает счастье в его апогее.
Легче воздуха мысли... Рукопись книги постоянно страдает: её то пинают, то откладывают в долгий ящик, то отбрасывают прочь. Даже собака ее кусает. Все словно боятся ее раскрыть. Рукопись - это проекция жизни, уже записанная на скрижалях, но ещё не свершившаяся в реальности. Все, даже дети, оспаривают важность рукописи. Сама фраза "легче воздуха" кажется людям с не поэтическим мышлением - чепухой, абракадаброй, нонсенсом. Зато повесть - чудо лирики. Жизнь героев то проходит мимо, не даётся в руки, то вдруг накатывает так, что её - уже избыток. Она словно бы идёт по касательной. Связь героев повести между собой прерывиста и случайна. Важна и непреходяща только любовь. Она организует всё в этом человеческом муравейнике. И только искусство способно быть с любовью на равных. На паритетных началах. Искусство собирает любовь и скрепляет её цементом слова. Борис Берлин напоминает нам булгаковскую мысль о том, что рукописи не горят, если они настоящие... Творение мастера, его лучшую работу находят и читают. Сейчас, в век электроники, потеря рукописи стала менее актуальной. Главное - чтобы произведение осталось на электронном носителе. Раньше такого рода носитель был только у Бога. Впечатляет любовь героини рассказа "Вначале было слово" к воину-афганцу, пронесенная через всю жизнь. Я не знаю, почему любовь побеждает разлуку. Наверное, потому, что человек с годами становится мудрее. Он уже хорошо знает, в каких случаях своё счастье нужно держать изо всех сил обеими руками. Даже когда вместо одной из них - пустой рукав. "С любимыми не расставайтесь", - призывает нас поэт. И, когда мы уже проросли в них всей своей солнечной кровью, не всё потеряно. Нужно бороться за себя и любимого человека.
Счастье, посещая человека, находится в динамическом равновесии. Оно зреет в душе человека исподволь; нюансы решают всё. Эта погода в душе человека всегда переменчива, пока не наступит "точка невозврата" для броуновского движения души и магнитных колебаний в сердце. Многое решает синхронность движений души у мужчины и женщины. У любви бывают странные особенности. Так, героиня рассказа Бориса Берлина "Котёнок под проливным дождём" склонна к мазохизму. Другую женщину ударь - и потеряешь её навсегда. А Сашенька, нежная, солнечная, любит вызывать мужскую грубость. Только так она ощущает полноту любви. Такие женщины могут вызвать у любящего мужчины даже не свойственные ему поступки. Слабого, обиженного - ещё и толкни, ударь! За то, что он... слабый и обиженный. Такое странное "ницшеанство" в отношениях между мужчиной и женщиной - результат огромного разнообразия характеров в человеческой природе. И хвала большому знатоку людей Борису Берлину: он демонстрирует в своих рассказах разные, часто диаметрально противоположные лики любви. В рассказе "Котёнок под проливным дождём" любовь - это тотальное душевное и физическое поглощение человека человеком, настолько полное, что его временное отсутствие ощущается как потеря жизненно важного органа. Конечно, такая любовь всегда на грани самоубийства, и даже странно, что в рассказе всё кончается хорошо. Счастливые концовки у Берлина - это следствие попадания "яблочком в яблочко". Но счастье - это такая штука, которая может взять - и двинуться в любую сторону, включая саморазрушение. Может так и остаться - счастьем. А может сменить имя. Сюжетом для Бориса Берлина являются малейшие движения души человека. "Самые счастливые моменты человек проживает быстрее всего, стремительно, как бы насквозь", - говорит нам Борис Берлин. И с этим утверждением не поспоришь.
© Александр Карпенко.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
