Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Теория сетературы

   
П
О
И
С
К

Словесность



ФОНТАНГО 1992-2000

ИЗ  КНИГ
"ВРЕМЯ  ЛЕТАЮЩИХ  РЫБ",  "ВОЗ  ВРАЩЕНИЯ",
"СЫН-ПОЛКАН",
а также с благодарностью Георгию Жердеву -
за долгое "полярное" ожидание...


    * Лелея розу в животе...
    * КОЛИБРИ
    * На сетчатках стрекоз чешуилось окно...
    * ХЕРСОНСКАЯ ВЕНЕЦИЯ
    * И вот я - самый добрый...
    * Жили-были-умирали...
     
    * Море хрустит леденцой за щеками...
    * Сиськами обнимай, бери...
    * ПЕРЕБОР
    * СТРАШИЛКА
    * ФОНТАНГО


      * * *

      Лелея розу в животе
      ладонью мертвого младенца,
      ты говоришь о чистоте
      под белым флагом полотенца.
      В пеленках пенистых валов
      пищат моллюски перламутра,
      крадутся крабы кромкой утра,
      и разум - ящероголов.
      И выползают из воды,
      вздымая тучные хребтины,
      морские ящеры. И ты
      им обрезаешь пуповины.
      Они рычат один в одно,
      буравя крыльями лопатки...
      Морское дно обнажено.
      Беременность. Начало схватки!
      Покуда рыцарь не зачат,
      иные вводятся законы.
      Не ищут драки - лишь рычат -
      новорожденные драконы.
      Лишь вертит головой маяк
      в наивных поисках подмоги.
      Выходят евнухи в моря
      и волны раздвигают ноги...

      _^_




      КОЛИБРИ

      Первача охристый шелк -
      раскроить на декалитры.
      Я оделся и пришел,
      чтоб выращивать колибри.
      Чтоб развязывать узлы
      на бутонах налитые.
      Все друзья мои - козлы
      золотые, золотые!
      У колибри - огнемет
      и титановые перья.
      Разливай цветочный мед,
      вот и кончилось терпенье.
      Вся в пыльце моя кровать,
      а на пальцах кровь и слякоть,
      научи меня летать,
      или горько-горько плакать!
      Ты тычинки теребя...
      вы высасываешь лоно...
      Эшелон везет ребят
      из шестого легиона.
      Сквозь бинты глазеет мак
      тридесятого калибра,
      И размешивают мрак
      белокрылые колибри...
      Будет острый клювик шить
      отпускные для Егора.
      Мама, мне осталось жить -
      очень скоро, очень скоро...
      По-пластунски, не спеша,
      ах, на бреющем "Жилете":
      в море, в небо, где - душа,
      поласкает джинсы в Лете...

      _^_




      * * *

      На сетчатках стрекоз чешуилось окно,
      ветер чистил вишневые лапы.
      Парусиною пахло и было темно,
      как внутри керосиновой лампы.

      Позабыв отсыревшие спички сверчков,
      розы ссадин и сладости юга,
      дети спали в саду, не разжав кулачков,
      но уже обнимая друг друга.
      Золотилась терраса орехом перил
      и, мундирчик на плечи набросив,
      над покинутым домом архангел парил...
      Что вам снилось, Адольф и Иосиф?

      _^_




      ХЕРСОНСКАЯ  ВЕНЕЦИЯ

      1.

      Плыви: абрикосовой щекой,
      раковиной ушной, чашечками в коленях...
      Сани опять не смазаны! Спой:
      "Мы поедем, мы помчимся на оленях..."
      И мы с тобою заснем, и пошлем всех нах...
      Узкоглазый фонарик буддет гореть.
      Где, твой Бродский, милая? Где Пастернак?
      Я тебя оттрахаю, прежде чем умереть.
      Что такое отчаянье, боль и страх?
      Когда не владеешь миром, не осиян
      волею доброй. И вот развеян прах
      над могилами марсиан...
      Поедем на дачу! Гусары в седле,
      поддают нам коньяк на серебряном блюде.
      А вот и друзья - на цыганской игле:
      Теща, Пушкин и другие люди...
      Сан Сергеевич молодцеват,
      с хитрым прищуром, бля...
      А над ним горит в девяносто ватт
      звезда над ватерлинией корабля...


      2.

      Вот и плыви, любовь моя, плыви...
      Море - такая нежная смерть.
      Слушай рапан, радиоволны лови,
      Всхлипнет весло, окунаясь в твердь.
      Бабочка, олово, и не взлететь воде;
      поцеловать паяльник, облизать канифоль...
      Жесть просыпается. Тишина в пизде.
      "Динамо-(Киев)"- Рак легких : 1-0

      _^_




      * * *

      И вот я - самый добрый
      с дипломом идиот.
      Мой капюшон - от кобры.
      ну, а под ним - живот.
      Живот от самурая,
      перо из Катманду.
      На каждый ключ от Рая
      есть дубликат в Аду.
      И поводом, и небом,
      и в стиле баттерфляй
      Ты поспешай за хлебом,
      лишь - спирт не разбавляй.
      Полярней нету круга,
      чем старые друзья.
      Ведь мы простим друг друга,
      а всех простить нельзя...
      И нет банальней рифмы,
      и нет пустее слов,
      Наткнувшихся на рифы
      родимых берегов...
      И нет такой бутылки,
      чтоб не отправить весть.
      И нет такой Бутырки...
      все остальное есть...

      _^_




      * * *

      Жили-были-умирали,
      на седьмом ребре играли.
      Благодатная натура
      аж просилась на перо!
      Вот и все... Литература,
      а за ней, гоп-стоп, Добро!
      Разменяешь птицу-тройку
      на рифленый четвертак,
      А затем соседку Зойку:
      та-а-к... Потом еще вот та-а-к...

      Опыт, сын, для всяких целок
      труден, растуды итить:
      Достоевский - не оценит,
      Солженицын - не простить.
      Может я не прав (отчасти)?
      Может все, как с яблонь - дым?
      Может для кого-то счастье -
      подтереться Львом Толстым?
      И мечтал огонь в камине
      перечесть Эмиль Золю...
      Ще нэ вмэрло в Украине,
      я люблю тебя. Люблю...

      _^_




      АППАНСИОНАТА

      Море хрустит леденцой за щеками,
      режется в покер, и по хер ему
      похолодание в Старом Крыму.
      Вечером море топили щенками -
      не дочитали в детстве "Му-му"...
      Вот санаторий писателей в море,
      Старых какателей пансионат:
      чайки и чай, симпатичный юннат
      (катер заправлен в штаны).
      И Оноре,
      даже Бальзак уже не виноват.
      Даже бальзам, привезенный из Риги,
      не окупает любовной интриги -
      кончился калия перманганат...
      Вечером - время воды и травы,
      вечером - время гниет с головы.
      Мертвый хирург продолжает лечить,
      можно услышать, - нельзя различить, -
      хрупая снегом, вгрызаясь в хурму,-
      море, которое в Старом Крыму.

      _^_




      * * *

      Сиськами обнимай, бери
      Бредбери, оголяй рукой!
      Каждый пожарник скажет тебе: "Гори!"
      Милая, что у тебя за щекой?
      Не раздвигая облако и бока,
      не разнимая и не стыдясь:
      трусики - это моя рука,
      это моя самая чистая грязь...
      Здравствуй и вспоминай щегла,
      шкодные пальчики, охру и папин храп...
      Вот и откушав, ты аппетитно легла,
      А - ап!

      _^_




      ПЕРЕБОР

      Теплоход, арендованный летом,
      металлический холод - внутри.
      Я проснулся в каюте одетым,
      на часах: без пятнадцати три...

      И пока отдыхает Тамары -
      ненасытный и влажный прибор.
      За дверной переборкой - гитары
      ожидает меня перебор...

      Мне б хотелось и словом, и телом
      приструнить благородный металл...
      Вот и вышел на палубу в белом,
      Вот и Родину я не продал!

      _^_




      СТРАШИЛКА

      Закрывай скорее двери - и в кровать!
      За тебя уходят звери умирать!
      Ты - прекрасней всех на свете: "Ну и ну!"
      За тебя уходят дети на войну.
      Тяжела твоя душа из-под полы.
      Моют кровью кабинетные полы.
      Не сносить из детской кожи сапоги,
      А Татошу - укокошили враги.
      Бармалеи варят зелье. Бар закрыт...
      Тяжело твое похмелье, Айболит...

      _^_




      ФОНТАНГО

      Водевиль, водяное букетство, фонтан-отщепенец!
      Саблезубый гранит, в глубине леденцовых коленец,
      замирает, искрясь, и целует фарфоровый краник,
      Так танцует фонтан, так пластмассовый тонет "Титаник"!
      Так, в размеренный такт, убежав с головы кашалота,
      окунается женская ножка в серебряных родинках пота:
      и еще, и еще (!), и на счет поднялась над тобою!
      Так отточен зрачок и нацелен гарпун китобоя...
      Под давленьем воды, соблюдая диаметр жизни,
      возникают свобода пространства и верность Отчизне,
      и минутная слабость - остаться, в себя оглянуться,
      "но", почуяв поводья, вернуться, вернуться, вернуться! -
      в проржавевшую сталь, в черноземную похоть судьбы
      и, в пропахшие хлоркой, негритянские губы трубы...

      _^_



© Александр Кабанов, 2000-2019.
© Сетевая Словесность, 2000-2019.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Повторение слов [Подвальная кошка, со своими понятными всем слабостями и ограниченностью мировоззрения - вот кто, по-настоящему. гарант мира и стабильности, а не самозваные...] Татьяна Шереметева: Маленькие эссе из книги "Личная коллекция" [Я не хочу. Не хочу, чтобы то, что меня мучает, утратило бы силу надо мной. Что-то в этом есть предательское по отношению к моим воспоминаниям, к тем,...] Глеб Богачёв, И всё же живёт [Антологию рано ушедших поэтов "Уйти. Остаться. Жить" трижды представили в Питере и Ленинградской области.] Александра Сандомирская: Дождь и туман [Сладким соком, душистой смолой, / током воздуха, танцем пчелиным / бог, обычно такой молчаливый, / говорить начинает со мной...] Алексей Смирнов: Опыты анатомирования, Опыты долгожительства: и Опыты реконструкции, или Молодильные яблоки [Все замолкают, когда я выхожу в сад. / Потому что боятся. / Подозревают, что дело плохо, но ничего не знают и не понимают...] Игорь Андреев: Консультант в Еврейском музее [...А Федю иногда манил дух Израиля. Еврей! Это слово для него было наполнено какой-то невыразимой магией...] Андрей Баранов: Синие крыши Дар-эс-Салама [Мы заснули врачами, поэтами, / инженерами и музыкантами, / а проснулись ворами отпетыми, / проходимцами и коммерсантами...] Григорий Князев: Лето благодатное [Как в начале ни ахай, как в конце ни охай, / Это лето обещает нам стать эпохой, / Жизнью в миниатюре, главой в романе, - / С урожаем рифм... и без...]
Словесность