Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КОСМАТОЕ  ВРЕМЯ


 


      * * *

      вот рута, говоришь, а вот шалфей...
      налей мне чаю терпкого, налей
      в стакан с японской трещинкой по краю,
      а может, просто в чашку голубую
      без трещинок... здесь снова ветры дуют,
      и как уснуть с такими-то ветрами.
      вот рута... за бессонными ночами
      живут дома, пронизаны печалью,
      как сквозняками: кухня, коридор...
      там варят чай с душицею и мятой,
      в нем есть еще какой-то привкус внятный,
      и на столе лежат карандаши,
      тетрадь, свет лампы, ароматы чая -
      в нем зверобой и нотка молочая,
      календула, и прочий летний сбор.
      и только рута, горестная рута -
      о ком она? влилась в чужое утро...
      о ком уже не вспомнить почему-то?
      о ком она? - пожалуйста, скажи

      _^_




      * * *

      Уедешь однажды в далекую даль,
      где поле звучит, как концертный рояль,
      и травы танцуют балеты,
      и сцена их - целое лето.
      Где в небе-экране покажут кино
      о том, что (ты думаешь) было давно
      (но в общем, не так и давно)...
      А к вечеру станет темно.
      И синие звезды, о прошлом скорбя,
      все будут смотреть, и смотреть на тебя,
      и видеть лишь слабенький свет,
      мерцающий тысячи лет -
      твой свет.
      А тебя уже нет.

      _^_




      * * *

      в утро несешь
      по снегу
      медленные шаги

      как же печальны
      круглые
      лица снеговиков
      так же, как ты, уставших
      жить:
      плакать и таять

      дети друг в друга снежками
      бросаются -
      им не больно

      _^_




      * * *

      все хорошо, но я по-прежнему,
      по-прежнему схожу с ума
      по поводу такого внешнего,
      такого вешнего: сурьма
      первоапрельская размазана
      по тонкокожим скулам дней.
      мы говорим, что все, мол, разные,
      но снегу видимо видней:
      падет на крышу, на калитку, на
      прошлогоднюю траву.
      грачи пасхальными молитвами
      холодный воздух разорвут.
      что ж, как-нибудь, но все устроится,
      дождись, спокоен и смирен:
      когда-нибудь - дай Бог на Троицу -
      повсюду расцветет сирень.
      и ты забудешь блекло-дымчатый
      весны холодный первый взгляд,
      и разговор дурной, обрывчатый,
      чьи интонации болят,
      то безразличие, с которым ты,
      накинув черное пальто
      с распахнутым небрежно воротом,
      прикуривал "L&M ментол".
      да все равно ведь, как ни выверни,
      а все когда нибудь пройдет:
      ни смысла слов, ни даже имени.
      лишь след по снегу - до ворот.

      _^_




      * * * (пиратская колыбельная)

      Какие ветры скажут, как мне быть..
      Куда, в какую сторону мне плыть?

      Где золото рассыпано по дну,
      а где найду жемчужину одну,

      но стоящую целых городов...
      В одном из захолустнейших портов

      корабль мой опустит паруса.
      Мне будут сниться реки и леса,

      забытые, покинутые мной -
      все ради той жемчужины одной.

      _^_




      АЛТАЙ  2016

      посмотри на меня и запомни меня.
      белый воздух течет по ветвям тополиным.
      эта жизнь, что когда-то казалась нам длинной, -
      не длиннее июльского дня.

      не быстрее, чем хрупкий полет мотыльков,
      желтоватых капустниц над мокрой дорогой.
      теплый запах с полей - запах меда, и стога,
      и цветов, что растут меж крестов.

      здесь, на кладбище, сопки молчат и молчат,
      пихты вечный покой караулят.
      так и мы помолчим. по дороге опят
      наберем и отварим в кастрюле,

      что нашли в этой старой избе, - без вины,
      что без спросу без всякого взяли -
      почерневшей снаружи и с боком кривым,
      навсегда пережившей хозяев.

      _^_




      * * *

      Когда подумаешь - какие
      мы стали старые с тобой...
      Летят девчонки молодые
      над луж воскресною водой.
      Летят, не чая воскресенья,
      к блестящим лужам мотыльки.
      И день звенящий, день весенний...
      А мы, подумать, - старики.
      Уже почти что раритеты
      одной из прожитых эпох,
      хотя обуты и одеты
      вполне по моде, и неплох
      наш вид на этом общем фоне...
      Но мир меняется быстрей
      рингтона на твоем смартфоне.
      И боль становится острей.
      И жизнь, ненужно изжитая... -
      а дальше там по тексту как?
      В вечерних лужах солнце тает,
      и купола скользят во мрак.
      Нам тридцать лет... ну, ладно, - сорок,
      а мы, как ящеры в ночи,
      кричим, что жизнь - лишь мрак и морок...
      Молчи. Смиряйся и молчи.


      _^_




      * * *

      кто пил эту воду сухими губами
      кого это солнце любило по-русски
      (того, кого любит - того убивает)
      кто помнит оврагов пологие спуски
      поросшие сплошь ивняком и осиной
      кто помнит названия прежние улиц
      протяжных как призрачный зов муэдзина
      с домами стоящими точно сутулясь

      я, Господи, я - вся моя эта память
      с которой опять у меня недомолвки
      с которой как с ангелом в битве не сладить
      как пьянице с опером в клетке ментовки

      когда сквозняки продувают бараки
      насквозь и шершавятся голые стены
      и пятна заката сгорают как маки
      любя и не веря что это - измена
      что это - последняя в жизни разлука
      что дальше лишь ночь чернота бездорожье
      где даже колес не послышится стука
      а песня - и вовсе уже невозможно

      я, Господи, я - прожила это время
      косматое время как шкура овечья
      оно мне досталось - не дар а потеря
      как будто больному-слепому - увечье

      как маковой крови смертельная доза
      оно нас убьет и уже убивает
      косматое время - нервозно стервозно... -
      других не бывает... других не бывает.

      _^_



© Елена Иноземцева, 2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Яков Каунатор: Влёт [Жизнь Люси Шороховой уложилась в отрезок от крика "Уааа" в роддоме города Заречного, что на улице Железнодорожной, дом 27, до вскрика "Не на.." в посёлке...] Татьяна Набатникова: Исправленье непоправимого (О книге Марины Кудимовой "Бустрофедон") [Есть все основания ждать, что после таких "Детства. Отрочества. Юности" последует и "Война и мир" нашего времени.] Катерина Груздева-Трамич: Поломка велосипеда [Eдут и едут по мне торжественные вагоны, / Самоуверенные, но в фальшивой агонии, / Едут и тянут они из меня - язык, / Русский и синий... на рельсов...] Дмитрий Близнюк: Зверь лунного света [как же найти свое время и место, место и время, / если ты герой несуществующих миров? / если ты космический Печорин/Лермонтов? / озираешься сквозь...]
Словесность