Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




СЛОВА.  ВСЛУХ  И  МОЛЧА


"Томимая безотчетным чувством, она набирает номер дрожащими пальцами..." Нет, что за ерунда! Конечно, пальцы у меня дрожали и дать себе отчет в том, что мной двигало, я тогда не могла, но это же не повод сочинять себе такой антураж? Поэтому без всякого антуража, просто:

- Поздравляю с Новым Годом!

- О, рад Вас слышать! Здравствуйте. С Новым Годом!

- Я Вам желаю творческих успехов и покоя... - пытаюсь сказать это таким мечтательным, слегка горестным, медленным и мягким голосом, чтобы в полной мере ощутилась теплая густота солнечного света, долгожданная неподвижность нервных пальцев, привыкших танцевать по клавиатуре, неподвижность замерших мыслей, усталых, как карусельные коники.

- О, спасибо! Вы точно знаете, чего пожелать...

- А как же!

- А я тогда Вам желаю, в личной жизни чтоб и дальше было так же!

- Спасибо!..

- И творческих успехов тоже!..

- И еще я хотела сказать... Не знаю, стоит ли? Вы же об этом и так знаете... Как Вы думаете, сказать?

- О чем?

- Ну что я Вас люблю, - спокойно прыгаю я шутливой улыбкой вниз. Не сказать, что бы в бездну неизвестности, и, тем не менее, дна не разглядеть.

- О, скажите, конечно! Это никогда не помешает...

- Тогда говорю: Я ВАС ЛЮБЛЮ! Вы какую-то нишу в моей душе заняли и совершенно не собираетесь оттуда уходить! - я почувствовала за спиной распускающиеся крылья.

- Что ж, я всегда разбивал женские сердца. Я так понимаю, Вы желаете мне этого и впредь?

Что-то не так...

"Ах, сэр, ну зачем Вы? Что Вы дурачитесь? Я, может, показалась вдруг слишком серьезной?.. Но все равно Вы такой подножкой не сможете сбить меня - полет моей крылатой души уже ничем не остановишь!.." - молчу я.

- Ну, спасибо Вам большое, спасибо. Счастливого Нового Года. До встречи!

- До свиданья... - и захлопываю крышку мобильника.



* * *


Люблю ощущение собственной нелепости! Я все размешивала и размешивала в стакане чай непослушной левой рукой, было неудобно, но остановить это судорожное неловкое вращение я не могла - хотя бы потому что не замечала его, пока не упорхнул в электроволновые архивы наш разговор, и я не смогла, наконец, выдохнуть. Так и должно быть, это правдоподобно - что глубокое и искреннее сопровождается нелепостями, потому что плакать в двадцать первом веке можно только сквозь смех.

Но зачем случился этот диссонанс? Прежде мы с первого дня знакомства были на одной волне. Он готовил меня к экзамену по литературе, а между занятиями мы перекидывались болтливыми смсками, перебрасывались ехидными шутками и постоянно что-нибудь рассказывали друг другу и слушали: он меня - глядя в глаза сосредоточенно и чутко, я его - глядя в глаза восхищенно и не выдыхая. Он вел меня за руку в мир литературы, учил смотреть глубоко и далеко. Я жадно глотала волшебный воздух, смеясь и плача, и уже не умела оставаться равнодушной. Мы обсуждали такое количество тем, что мне сейчас даже трудно вычленить из моего багажа знаний, пониманий и идей те, что получены от него. Вся история нашего общения представляется мне сотканной из тысячи незаметных ниточек взаимопонимания, из кучи случайных эпизодов "на одной волне".

Размешивая чай правой рукой, жмурюсь и вспоминаю.



...Метро. Приближается нужная станция. Учитель спит, обняв рюкзак обеими руками. Я по привычке подчиняю себя механическим условиям: "Если он не шевельнется, пока я не досчитаю до пяти после выезда из тоннеля - разбужу". Выезд из тоннеля. Раз, два, три, четыре, пять. Глажу по джинсовому плечу. Быстрый кивок - значит, не спал. И вдруг по его лицу расползается, растягивается улыбка: сдерживаемая, неуправляемая, не стандартно насмешливая, а ласковая. И вот ведь налипла: весь переход с Чистых Прудов на Тургеневскую молчит и улыбается. Ну а я что, я не могу не расплыться синхронно. Так и идем, забавляя народ признаком дурачины...



...Или еще: в лифте учитель поет мне первый куплет "Sunny", отбивая такт ногой, так что и кабина грохает в такт. На словах "Sunny, one so true-u-u-u!.." я вспоминаю, наконец, музыку моего детства и подхватываю припев "I LOVE YOU-U-U!!!" как раз в открывшиеся перед суровой тетенькой двери... И в метро у нас случался дуэт - уже "No Woman No Cry" Боба Марли. Музыка сопровождала нас и когда мы уставали от занятий литературой: то он исполнял "Мурку" - убить мою головную боль шансоном, то "Casta Diva" - проиллюстрировать живительную силу великой арии на Обломова...



...А вот последнее занятие:

- Вы, конечно же, хотите услышать от меня, что мне будет Вас не хватать. Так что говорю: О! я буду скучать по Вам!..

"Вы что - хотите понаблюдать, как я краснею?" - молчу я.

- Я люблю всех моих учеников... Кого-то - меньше, кого-то... - больше...

"Вечно бы Вам издеваться, сэр!" - краснею я.

- Итак, сегодня наша последняя встреча!

"Я уже плачу от театральности Вашего дурачества!" - смеюсь я.

- Я не понимаю, почему Вы не плачете!?

- Ой, мне как-то неудобно... Может, Вы первый начнете?

- Хм, ну ладно... Ы-Ы-Ы-ы-ы-ы!!!...

- ЫЫЫ-ЫЫ-ыы-ыы-ы-ы-ы...



И пусть эхо школьного коридора вечно повторяет наш самозабвенный вопль, потому что того времени (той уймы времени, в которой мы были хозяевами и которую мы тратили на пустяки) уже нет, и никак не вернуть.



* * *


Уроки кончились, но литературный клуб никто не отменял, так что мы продолжали регулярно видеться. Однако наши часы резко сократились до минут, в которые приходилось вмещать все произошедшие со мной интересности, глупости и сложности. Так хотелось снова оказаться под взрослым внимательным взглядом, наблюдающим за моим развитием, а порой и направляющим его. Вопросы и темы приходилось копить, собирать в себе, просеивать, корректировать, формулировать, а потом выдавать в кратчайшей информативной форме. Оказалось, что монологи, подготовленные заранее, ухают в бездну так и непроизнесенными. Ответы я получала, но ведь порой так хочется просто поговорить на тему...

Тем не менее литература не только не ушла из моей жизни, напротив - заполнила ее всю и пропитала собой. Может быть, поэтому я так долго не замечала, что вокруг меня затягивается вакуум. Стало гораздо больше бега по кругу в томительной рефлексии. Почему-то мне при слове "рефлексия" всегда представляется унылая лохматая собака над распахнутой книгой, однообразно стукающая хвостом по полу. Наверное, из-за ассоциации с рефлексами, то есть чем-то безличным и неизбежным (на биологии собака Павлова всегда выступает в роли трагического героя).

Я со своей страстью ностальгировать по небывшему грезила средневековыми карнавалами, эмигрантской Америкой, Ташкентом и даже студенчеством... Вернее, особенно студенчеством, частью которого я себя не ощущала. Вакуум все затягивался. Воздух кончался, меня трясло. Нужно было что-то предпринять. Я этого не осознавала, но тоскливо-рефлекторно хотела как-нибудь дернуться, куда-нибудь рвануться.

Ждала удобного случая.

И вот как-то раз накануне Нового Года... Искренний, неожиданный, бескорыстный порыв дал мне на какое-то время могучие крылья. Воздуха было много, он развевал волосы, дул в лицо, я вдыхала широко открытым ртом и счастливо смеялась, кувыркаясь в невесомости...

Диссонанс втянул меня обратно, а я... Я и не поняла, что это закономерность. Воздух - это хорошо, думала я, а значит и моя жажда воздуха имеет право на существование. Вывод, который я сделала: вырываться мало, надо развязать этот дурацкий диссонанс, привязывающий меня к земле, отменить его каким-то образом - и отправиться в свободный полет...



* * *


В один из первых дней нового года снова метро. "Прямо как два года назад" - уговариваю я себя.

- Послушайте, Вы уже проехали все станции, где могли сделать пересадку! Вы что, собираетесь до самого Выхино ехать?

- А-а-а, все равно, мне делать нечего... - не до таких, знаете ли, мелочей, когда пытаешься дышать в вакууме... И потом, я ведь хотела поговорить, не могу же я упускать случай!

- Мне бы так.

"Да знаю я, что Вам плохо! Я бы и рада помочь, но мне самой невесело. Я хочу летать и дышать, как раньше!" Поэтому говорю:

- Скажите, а зачем Вы пошутили в ответ на мое признание? - что за чушь я ляпнула? Зачем? Может, зря?

- А что я должен был Вам ответить? - он смеется. Да мне и самой смешно.

- Откуда я знаю!? Придумали бы что-нибудь, - что-нибудь такое, что не вызвало бы этого прилипчивого диссонанса, чтобы мне не было сейчас так холодно...

- Пора бы уже Вам привыкнуть, что я всегда шучу в ответ...

"Да-да, наверное, я привыкну... Но я не хочу привыкать не дышать и не хочу отказываться от привычки разговаривать легко и воздушно!" - я молчу, опять молчу...

- Скажите, почему у Вас такое элегическое выражение лица?

"А какое еще может быть выражение лица в вакууме?..."

- Вы хорошо сдали экзамены, получили от меня классную книжку, чего Вы грустите?

С трудом выталкиваю из себя что-то вроде ответа:

- Не знаю, что-то со мной странное происходит... Я сама не понимаю, - например, мне надо, чтобы Вы не стояли рядом такой насмешливый, спокойный и видящий меня насквозь!

- Голова болит?

- Нет, не важно... Скажите, Вы последнее, что я присылала, не читали? - ну поговорим хоть о чем-то, если все, о чем я собиралась говорить, выходит глупостями.

- Забыл. Но я прочту обязательно, Вы только не стесняйтесь напоминать.

- Так Вы ведь, наверное, в ответ шутку напишете...

Учитель вместо ответа качает головой, вздыхает, возводит глаза к небу - все с улыбкой.

- Что? - спрашиваю я. Я знаю, я все время веду себя по-дурацки и говорю ерунду, но Вы же тоже могли бы привыкнуть...

- Ну что поделать, такая у меня натура шутливая. Вы мне стихи присылаете, я Вам - шутки.

- Но Вы же умеете говорить серьезно! - не спорю, отменное чувство юмора, но одними специями не наешься!..

- Только на отвлеченные темы.

- Но... Ведь грустно без серьезных разговоров не на отвлеченные темы!

Брови вверх, язвительная улыбка:

- Вы ЗА МЕНЯ беспокоитесь?

"Я что, должна сделать вывод, что уж Вы-то точно не знаете, что такое вакуум?.." - молчу и пытаюсь увидеть глаза за темными очками.

- Видите ли, юмор - это прекрасный способ не дать обыденности затрепать что-то ценное. - Лицо с очками стало серьезным, но я продолжала гнуть свою линию:

- Но нельзя же все время...

Снова брови вверх и язвительная улыбка.

- Я выхожу здесь. Вы все-таки решили ехать до Выхино?

- Да нет, я, пожалуй, тоже выйду... - нет, нет, надо срочно найти какие-то слова, чтоб Вы не засмеялись надо мной, чтобы Вы поняли... У меня кончается время! Куда же оно все провалилось, мое красноречие?

Выходим на платформу. Стоим. Я смотрю в сторону, потому что, кажется, даже от его куртки веет уверенностью в себе.

"Зачем Вы отказываетесь от серьезных разговоров со мной? И от серьезных разговоров вообще? Я знаю, Вам смешна даже мысль, что я могу засомневаться в Вашей душевной гармонии, но я же не могу не видеть, что Вы одиноки, что Вы не окружены женой и толпой чудесных детишек, чего бы я Вам желала от всего сердца. Да-да, я знаю, смешна даже мысль, что я могу делать выводы о Вашей внутренней жизни, но я же чувствую - Вы не умеете или не хотите открывать душу. Поверьте мне: хотя открываться страшно, но зато потом - такой полет! Конечно, смешна даже мысль, что я могу давать Вам советы. Я так и вижу Вашу усмешку: "И Вы решили, что Вы - лучшая кандидатура на роль конфидента?" Да нет же! Я про себя постараюсь забыть, я знаю, что смешна даже мысль! Но, может быть, если мне все-таки придут на ум нужные слова, над которыми Вы не засмеетесь, у меня получится... сделать для Вас что-то хорошее?"

Медленно выговариваю слова:

-Просто знаете...- как же это, оказывается, может быть сложно - разговаривать с Вами...

- Кажется, сейчас последует нечто убийственно серьезное. Значит, надо заготовить в ответ убийственную остроту.

- Не могу. Не получается. Спасибо за книгу. Всего доброго! - Простите меня, я устала и больше не буду чего-то добиваться, мучая себя и Вас...

Смотрит. Улыбается. Я и забыла, что эти глаза из-за темных очков умеют излучать столько тепла.

"Слушайте, раз Вы видите меня насквозь, значит, есть надежда, что мои мысленные монологи не напрасны? Помогите мне, Вы же понимаете, что я запуталась."

Целует в щеку.



А может, это все-таки не вакуум? Раз я такая все еще живая и смеющаяся. Может, это просто... разреженный высокогорный воздух?




© Варвара Глебова, 2007-2018.
© Сетевая Словесность, 2007-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Андрей Бычков: Неизвестные звезды [И дивлюсь я подвалам подлинным, где мучают младенцев, чтобы впредь не рождались...] Сергей Саложин (1978 - 2015): А иначе - Бог [О, боги пустых полустанков, / Архангелы ищущих труб - / Слова выпадают подранком / С насмешливо пляшущих губ...] Андрей Баранов: Сенсоры Сансары [Скорый поезд уходит в ночь. / Шумом города оглушён / Я влетел на вокзал точь в точь, / Когда поезд почти ушёл...] Евгений Пышкин: Стихотворения [и выкуриваешь всю пачку и сипя / шепчешь мне тяжко мне тесно мне / кто мы спрашиваю себя / так диптих с двумя неизвестными] Семён Каминский: Саша энд Паша [Потерянный Паша пробовал что-то мычать, помыкался по знакомым, рассказывая подробности, но все и так знали, что к чему: вот и его проехали...] Яков Каунатор: Ах, душа моя, косолапая... [О жизни, времени и поэзии Сергея Есенина.] Эльдар Ахадов: Русские [Всё будет хорошо когда-нибудь / Там, где мы все когда-нибудь, но будем / Счастливыми - вне праздников и буден... / Запомни только, слышишь, не забудь...] Виктория Кольцевая: Фарисей [Вражда народов, мир рабов, суббота. / Не кошелек, не божия забота, / к писательству таинственная страсть / на век-другой позволит не пропасть.....]
Словесность