Константин Рупасов. Книга отзывов. Архив 2

Константин Рупасов

Книга отзывов. Архив 2

Архивы: 10.05.04 (3) 10.05.04 (2) 19.10.02 (1)

10.05.04 11:56:33 msk
Комлев (redaktorvtv@pochta.ru)

Вот, Константин, скромные результаты апрельского приступа словоблудия. Не славы ради, а токмо забавы для.

* * *
Март бредет, босяком одетый,
по развалу своих развалин.
Прибывает воды и света.
Вот и снова отзимовали -
без начальства и без охраны -
отоспались, поджавши губы.
Отсиделись ушанкой драной
в рукаве енисейской шубы,
от которой теперь – лишь клочья…
Лед, как молью, изъеден тленом.
И река себе этой ночью
глухо вскроет больные вены.
Одиноко скулит борзая,
чуя скорый блицкриг распада.
Зайцы кличут в лесах Мазая,
и без пастыря бродит стадо.
И созвездья в своей пустыне
слепо тычутся в туч завесу.
Оглашенный кустарник стынет
в непросохшем притворе леса.
Землеройка на сеновале
продирается к лучшей доле.
Вот и снова отзимовали.
Вот и снова – земля и воля.
Продырявит подзол коряга.
Взбеленятся озера-реки.
Что ж, по новой нам звать варяга
и емэйлить посольство в греки?
Иль, как прежде, лупить в кимвалы
про былинные про победы.
Здесь Благая не ночевала.
Да и Ветхий не проповедан.
И апостол сюда едва ли
по распутице доберется.
Отсиделись, отзимовали…
Перетопчется, перебьется…
Справим лодку, найдем Мазая
и поедем к ушастым в гости…
Не скули, не рыдай борзая
над своей непочатой костью.

* * * Е.С.
Я глаза на минуту закрою…
Где запруда купает лосят,
где ночами над вечным покоем
неподвижные гроздья висят, -
там с утра под лучей перестрелку
кладовую закрыв на засов,
мечет рыжие сполохи белка -
обезьяна заволжских лесов.
Через эту смиренную реку,
этой тихой, неспешной тропой,
невеселого человека
с невеселой и долгой судьбой
провести, и побыть с ним немножко,
и оставить потом одного…
Чтоб кустарник нагретой ладошкой
долго волосы гладил его.
ДРУЖЕСКИЕ СОВЕТЫ
Смотрит многоэтажка
сотнями окон в грязь.
Если не жизнь, то бражка,
кажется, удалась.
В правом углу – стаканы.
В хлебнице – пирожок.
С этого пира в Кану
не торопись, дружок.
Мне ли искать, тебе ли
новое меж людей?
Мудр беспримерно эллин.
Праведен иудей.
Мы же – наизготове
хлопнуть на раз-два-три…
В спринте на голос крови
не подскользнись смотри.
Муторно от повидл.
Кисло от щей зато.
Все бы тебе я выдал,
Знать бы, дружище, что.
К храму или чертогу –
это ж такой пустяк –
я б указал дорогу…
Только не знаю как.
Хмелем увиты крыши.
Ты не грусти, дружок.
Нам бы с тобой услышать,
как пропоет рожок.
Спи. Одеяла нету.
Хочешь, мое возьми.
Не расшибись без света –
как тебя? – mon ami.

СТРОФЫ

***
Лужа все меньше и меньше. Сегодня – на треть.
Как-то тревожно: кому же достанется Грэмми?!.
Только сначала – прибраться, кофейник согреть
и на контуженых ходиках выправить время.
Там, где с тобою мы значились – прочерк, дыра.
В небе – такая же: не затянуть, не заштопать…
И календарь набухает от слова «вчера».
И голоса за стеной переходят на шепот.

***
Мятое тело на голой тахте. Сквозняки.
Терпит крушение муха в початом рассоле.
То, что когда-то игралось в четыре руки
погребено под завалами на антресоли.
Можно, конечно, с соседом изладить дуэт,
Спеть с ним про зайцев, а после про яблони-груши.
Но поздновато. К тому же уехал сосед.
И метроном, что под ребрами, глуше и глуше…

***
Снова трамбует автобус свои закрома.
Птица восходит в зенит, как мечта богоборца.
Улицы, цокот прохожих, деревья, дома, -
все подморожено. Как при Царе-Миротворце.
Ну а вот чашку не склеить. Ты это судьбой
не называй, дорогая. Авансом – спасибо.
Речка – в мурашках. И медленно рваной губой
воздух глотает в садке непутевая рыба.
***
Хочется булочку с кофе, цилиндр и трость.
Чуточку акций и много премного гламура.
В собственной спальне сегодня – непрошенный гость.
В спальне приятеля завтра – посланец Амура.
Хочется звать Теофилом седого Готье,
И с госпожой Бовари познакомиться ближе.
Только кругом не Монмартр, да и ты не рантье.
Так что лети как фанера над местным парижем.

***
В темень метнуться, покамест далеко шаги.
Ты не готов к обороне, тем паче – к атаке.
Так и наматывать в скверике этом круги,
как Одиссею вокруг ненаглядной Итаки.
Квелый фасад до последнего камня промок.
Не предвещает ничто нам гомеровой коды.
Замуж уйдет Пенелопа и сменит замок.
И безнадежно в дверях перепутает коды.

***
Нынче суббота. Последние звезды и сны.
Скоро рассвет прорисуется. Скоро – Благая.
Медленно – сквозь подземелие, сквозь пелены –
в сад она мокрый войдет, как свобода, нагая.
Ну а пока вся земля – опустевший вокзал.
Отменены расписания. Сутки вторые,
как Он оставил ее. И еще не сказал
в белых как солнце одеждах Садовник: Мария!..
ПЛАЧ МАГДАЛИНЫ

Спит трава в саду – да вся прибитая.
В небе звезды спят – да как убитые.
Спят блудницы все, а с ними бражники.
У пещеры сны видят стражники.
Иоанн с Петром спят в своих горницах.
Ну а мне как спать – плачу горлицей.
Даже Тело Его нами проспано.
Унесли отсюда моего Господа!

10.05.04 11:56:07 msk
Комлев (redaktorvtv@pochta.ru)

Вот, Константин, скромные результаты апрельского приступа словоблудия. Не славы ради, а токмо забавы для.

* * *
Март бредет, босяком одетый,
по развалу своих развалин.
Прибывает воды и света.
Вот и снова отзимовали -
без начальства и без охраны -
отоспались, поджавши губы.
Отсиделись ушанкой драной
в рукаве енисейской шубы,
от которой теперь – лишь клочья…
Лед, как молью, изъеден тленом.
И река себе этой ночью
глухо вскроет больные вены.
Одиноко скулит борзая,
чуя скорый блицкриг распада.
Зайцы кличут в лесах Мазая,
и без пастыря бродит стадо.
И созвездья в своей пустыне
слепо тычутся в туч завесу.
Оглашенный кустарник стынет
в непросохшем притворе леса.
Землеройка на сеновале
продирается к лучшей доле.
Вот и снова отзимовали.
Вот и снова – земля и воля.
Продырявит подзол коряга.
Взбеленятся озера-реки.
Что ж, по новой нам звать варяга
и емэйлить посольство в греки?
Иль, как прежде, лупить в кимвалы
про былинные про победы.
Здесь Благая не ночевала.
Да и Ветхий не проповедан.
И апостол сюда едва ли
по распутице доберется.
Отсиделись, отзимовали…
Перетопчется, перебьется…
Справим лодку, найдем Мазая
и поедем к ушастым в гости…
Не скули, не рыдай борзая
над своей непочатой костью.

* * * Е.С.
Я глаза на минуту закрою…
Где запруда купает лосят,
где ночами над вечным покоем
неподвижные гроздья висят, -
там с утра под лучей перестрелку
кладовую закрыв на засов,
мечет рыжие сполохи белка -
обезьяна заволжских лесов.
Через эту смиренную реку,
этой тихой, неспешной тропой,
невеселого человека
с невеселой и долгой судьбой
провести, и побыть с ним немножко,
и оставить потом одного…
Чтоб кустарник нагретой ладошкой
долго волосы гладил его.
ДРУЖЕСКИЕ СОВЕТЫ
Смотрит многоэтажка
сотнями окон в грязь.
Если не жизнь, то бражка,
кажется, удалась.
В правом углу – стаканы.
В хлебнице – пирожок.
С этого пира в Кану
не торопись, дружок.
Мне ли искать, тебе ли
новое меж людей?
Мудр беспримерно эллин.
Праведен иудей.
Мы же – наизготове
хлопнуть на раз-два-три…
В спринте на голос крови
не подскользнись смотри.
Муторно от повидл.
Кисло от щей зато.
Все бы тебе я выдал,
Знать бы, дружище, что.
К храму или чертогу –
это ж такой пустяк –
я б указал дорогу…
Только не знаю как.
Хмелем увиты крыши.
Ты не грусти, дружок.
Нам бы с тобой услышать,
как пропоет рожок.
Спи. Одеяла нету.
Хочешь, мое возьми.
Не расшибись без света –
как тебя? – mon ami.

СТРОФЫ

***
Лужа все меньше и меньше. Сегодня – на треть.
Как-то тревожно: кому же достанется Грэмми?!.
Только сначала – прибраться, кофейник согреть
и на контуженых ходиках выправить время.
Там, где с тобою мы значились – прочерк, дыра.
В небе – такая же: не затянуть, не заштопать…
И календарь набухает от слова «вчера».
И голоса за стеной переходят на шепот.

***
Мятое тело на голой тахте. Сквозняки.
Терпит крушение муха в початом рассоле.
То, что когда-то игралось в четыре руки
погребено под завалами на антресоли.
Можно, конечно, с соседом изладить дуэт,
Спеть с ним про зайцев, а после про яблони-груши.
Но поздновато. К тому же уехал сосед.
И метроном, что под ребрами, глуше и глуше…

***
Снова трамбует автобус свои закрома.
Птица восходит в зенит, как мечта богоборца.
Улицы, цокот прохожих, деревья, дома, -
все подморожено. Как при Царе-Миротворце.
Ну а вот чашку не склеить. Ты это судьбой
не называй, дорогая. Авансом – спасибо.
Речка – в мурашках. И медленно рваной губой
воздух глотает в садке непутевая рыба.
***
Хочется булочку с кофе, цилиндр и трость.
Чуточку акций и много премного гламура.
В собственной спальне сегодня – непрошенный гость.
В спальне приятеля завтра – посланец Амура.
Хочется звать Теофилом седого Готье,
И с госпожой Бовари познакомиться ближе.
Только кругом не Монмартр, да и ты не рантье.
Так что лети как фанера над местным парижем.

***
В темень метнуться, покамест далеко шаги.
Ты не готов к обороне, тем паче – к атаке.
Так и наматывать в скверике этом круги,
как Одиссею вокруг ненаглядной Итаки.
Квелый фасад до последнего камня промок.
Не предвещает ничто нам гомеровой коды.
Замуж уйдет Пенелопа и сменит замок.
И безнадежно в дверях перепутает коды.

***
Нынче суббота. Последние звезды и сны.
Скоро рассвет прорисуется. Скоро – Благая.
Медленно – сквозь подземелие, сквозь пелены –
в сад она мокрый войдет, как свобода, нагая.
Ну а пока вся земля – опустевший вокзал.
Отменены расписания. Сутки вторые,
как Он оставил ее. И еще не сказал
в белых как солнце одеждах Садовник: Мария!..
ПЛАЧ МАГДАЛИНЫ

Спит трава в саду – да вся прибитая.
В небе звезды спят – да как убитые.
Спят блудницы все, а с ними бражники.
У пещеры сны видят стражники.
Иоанн с Петром спят в своих горницах.
Ну а мне как спать – плачу горлицей.
Даже Тело Его нами проспано.
Унесли отсюда моего Господа!

10.05.04 11:52:59 msk
Комлев (redaktorvtv@pochta.ru)

Вот, Константин, скромные результаты апрельского приступа словоблудия. Не славы ради, а токмо забавы для.

* * *
Март бредет, босяком одетый,
по развалу своих развалин.
Прибывает воды и света.
Вот и снова отзимовали -
без начальства и без охраны -
отоспались, поджавши губы.
Отсиделись ушанкой драной
в рукаве енисейской шубы,
от которой теперь – лишь клочья…
Лед, как молью, изъеден тленом.
И река себе этой ночью
глухо вскроет больные вены.
Одиноко скулит борзая,
чуя скорый блицкриг распада.
Зайцы кличут в лесах Мазая,
и без пастыря бродит стадо.
И созвездья в своей пустыне
слепо тычутся в туч завесу.
Оглашенный кустарник стынет
в непросохшем притворе леса.
Землеройка на сеновале
продирается к лучшей доле.
Вот и снова отзимовали.
Вот и снова – земля и воля.
Продырявит подзол коряга.
Взбеленятся озера-реки.
Что ж, по новой нам звать варяга
и емэйлить посольство в греки?
Иль, как прежде, лупить в кимвалы
про былинные про победы.
Здесь Благая не ночевала.
Да и Ветхий не проповедан.
И апостол сюда едва ли
по распутице доберется.
Отсиделись, отзимовали…
Перетопчется, перебьется…
Справим лодку, найдем Мазая
и поедем к ушастым в гости…
Не скули, не рыдай борзая
над своей непочатой костью.

* * * Е.С.
Я глаза на минуту закрою…
Где запруда купает лосят,
где ночами над вечным покоем
неподвижные гроздья висят, -
там с утра под лучей перестрелку
кладовую закрыв на засов,
мечет рыжие сполохи белка -
обезьяна заволжских лесов.
Через эту смиренную реку,
этой тихой, неспешной тропой,
невеселого человека
с невеселой и долгой судьбой
провести, и побыть с ним немножко,
и оставить потом одного…
Чтоб кустарник нагретой ладошкой
долго волосы гладил его.
ДРУЖЕСКИЕ СОВЕТЫ
Смотрит многоэтажка
сотнями окон в грязь.
Если не жизнь, то бражка,
кажется, удалась.
В правом углу – стаканы.
В хлебнице – пирожок.
С этого пира в Кану
не торопись, дружок.
Мне ли искать, тебе ли
новое меж людей?
Мудр беспримерно эллин.
Праведен иудей.
Мы же – наизготове
хлопнуть на раз-два-три…
В спринте на голос крови
не подскользнись смотри.
Муторно от повидл.
Кисло от щей зато.
Все бы тебе я выдал,
Знать бы, дружище, что.
К храму или чертогу –
это ж такой пустяк –
я б указал дорогу…
Только не знаю как.
Хмелем увиты крыши.
Ты не грусти, дружок.
Нам бы с тобой услышать,
как пропоет рожок.
Спи. Одеяла нету.
Хочешь, мое возьми.
Не расшибись без света –
как тебя? – mon ami.

СТРОФЫ

***
Лужа все меньше и меньше. Сегодня – на треть.
Как-то тревожно: кому же достанется Грэмми?!.
Только сначала – прибраться, кофейник согреть
и на контуженых ходиках выправить время.
Там, где с тобою мы значились – прочерк, дыра.
В небе – такая же: не затянуть, не заштопать…
И календарь набухает от слова «вчера».
И голоса за стеной переходят на шепот.

***
Мятое тело на голой тахте. Сквозняки.
Терпит крушение муха в початом рассоле.
То, что когда-то игралось в четыре руки
погребено под завалами на антресоли.
Можно, конечно, с соседом изладить дуэт,
Спеть с ним про зайцев, а после про яблони-груши.
Но поздновато. К тому же уехал сосед.
И метроном, что под ребрами, глуше и глуше…

***
Снова трамбует автобус свои закрома.
Птица восходит в зенит, как мечта богоборца.
Улицы, цокот прохожих, деревья, дома, -
все подморожено. Как при Царе-Миротворце.
Ну а вот чашку не склеить. Ты это судьбой
не называй, дорогая. Авансом – спасибо.
Речка – в мурашках. И медленно рваной губой
воздух глотает в садке непутевая рыба.
***
Хочется булочку с кофе, цилиндр и трость.
Чуточку акций и много премного гламура.
В собственной спальне сегодня – непрошенный гость.
В спальне приятеля завтра – посланец Амура.
Хочется звать Теофилом седого Готье,
И с госпожой Бовари познакомиться ближе.
Только кругом не Монмартр, да и ты не рантье.
Так что лети как фанера над местным парижем.

***
В темень метнуться, покамест далеко шаги.
Ты не готов к обороне, тем паче – к атаке.
Так и наматывать в скверике этом круги,
как Одиссею вокруг ненаглядной Итаки.
Квелый фасад до последнего камня промок.
Не предвещает ничто нам гомеровой коды.
Замуж уйдет Пенелопа и сменит замок.
И безнадежно в дверях перепутает коды.

***
Нынче суббота. Последние звезды и сны.
Скоро рассвет прорисуется. Скоро – Благая.
Медленно – сквозь подземелие, сквозь пелены –
в сад она мокрый войдет, как свобода, нагая.
Ну а пока вся земля – опустевший вокзал.
Отменены расписания. Сутки вторые,
как Он оставил ее. И еще не сказал
в белых как солнце одеждах Садовник: Мария!..
ПЛАЧ МАГДАЛИНЫ

Спит трава в саду – да вся прибитая.
В небе звезды спят – да как убитые.
Спят блудницы все, а с ними бражники.
У пещеры сны видят стражники.
Иоанн с Петром спят в своих горницах.
Ну а мне как спать – плачу горлицей.
Даже Тело Его нами проспано.
Унесли отсюда моего Господа!

09.02.04 20:23:00 msk
Ух

Ах

05.02.04 17:54:36 msk
Все те же

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит -
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь - как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля -
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.

03.02.04 12:09:12 msk
Ольга (aprilwitch!mail.ru)

К нам заходила тьма на огонек,
и ты опять печальная сидела,
и февраля последняя неделя
летела, под собой не чуя ног.
А мы живем у зверя на краю.
Он языком соленый камень лижет,
молчит и подбирается поближе,
и корабли в тумане, как в раю.
И дух летит над черною водой,
во сне, поворотившись к ней спиною,
в погоне за любовью - за Луною -
безумною черкешенкой младой.
Лови ее, ищи ее, свищи...
Февраль уже на выходе с вещами.
Прощай зима, как мы тебе прощали
печаль горевшей на столе свечи.

21.01.04 07:11:06 msk
Сергей Ахмедзянов (vozdux@yandex.ru)

Сочно, классно, образно. Так видеть не многим дано.СПАСИБО

10.11.03 23:10:56 msk
Verb

Each original poet writes only that anybody another will not write. And only such verses eternal. The present poet is ready to subscribe under each word, each letter of the creation.

08.09.03 19:36:59 msk
karamultuk

Рупасов отлично пишет
Респект

29.08.03 11:33:27 msk
ххх

I do not love. I do not wait. I do not remember.
And in general, I hate you.

23.06.03 11:22:38 msk
Yellow Label

Не берите дерьма в рот.
Не ходите девчонки сюда, облом тут и туфта.

02.04.03 15:16:08 msk
Ирина Курбатова (ika@extech.msk.su)

Понравилось сразу и практически все.
Ни разу не возникло желания уйти на другую страницу.
Особенно хороши:
"Неба туманный свисток...."
"Крести козыри..."
"Окрестности декабря"
Мне очень близко ваше мировосприятие,
помните, как у Киплинга:"Мы с тобой одной крови....", вот и у меня нечто подобное после вашей поэзии.
Удачи.
Ирина Курбатова