 |
|
Миха Йосеф Бердичевский
(Бин-Горион)
Миха Йосеф Бердичевский родился 17 августа 1865 года в Меджибоже (на территории Российской Империи, а ныне - в Украине), городе, где за сто двадцать пять лет до того поселился Бааль-шем-тов (Бешт), основатель хасидизма. Миха Йосеф Бердичевский был потомком хасидских раввинов и сыном раввина, а потому получил традиционное еврейское образование и, как старший сын в семье, должен был наследовать раввинский пост. В ребенке воспитывали набожность и благочестие и, частности, приучали его к тому, что мир природы и жизнь других народов отданы во власть Сатане, который так и норовит залучить еврея в свои сети, сбить его с пути праведного, а после смерти отправить его душу в геену огненную Он вспоминал позднее, как тревожило его сердечко это неприятие природы и как он, будучи маленьким мальчиком, набрался мужества, обнял со всех сил дерево и воскликнул: "Нет, небо - не Сатана! И дерево - не Сатана! Не может быть, чтоб Сатана сумел испоганить целый свет!"
Детство и отрочество писателя прошли в Дубове, деревеньке близ Киева, которая впоследствии послужила прообразом еврейского местечка в большинстве его рассказов. Жили они бедно, да вдобавок в возрасте 11-ти лет мальчика потрясла смерть матери и скорая вторая женитьба отца и появление новых детей. Он был очень впечатлительным ребенком, постоянно делился с товарищами своими фантазиями, например рассказывал о том, как попал на небо и встретился там с царем Соломоном. Он много читал и рисовал. В 15 лет его сосватали, и он переехал к тестю на хлеба, продолжая учебу в иешиве. Однако вскоре будущему писателю пришлось пережить новое испытание - ему отказали от дома и заставили развестись с любимой женой, так как застали его за чтением светских еврейских книг, написанных писателями Гаскалы. Об этом он искренне поведал читателям в рассказе "За рекой" (см. Хрестоматию, с. 48. Лучше было бы перевести название как "По ту сторону реки", потому что тогда оно лучше отражает идею размежевания между еврейским и нееврейским миром).
Вынужденный развод и травля, которой подвергли юного "отступника" хасиды сделала Бердичевского ярым противником хасидизма, поэтому он покинул Подолию, переехал в Литву и поступил там во враждебную хасидизму (миснагедскую) Воложинскую иешиву. В период учебы там, в 1885-1886 годах, он начал писать на иврите. Его первые литературные произведения - сценки из жизни иешивы и короткие эссе на галахические темы - были опубликованы в 1886 году в ивритской периодике. В последующие четыре года Бердичевский принимает активное участие в еврейской журналистике. Он пишет публицистические и критические статьи, исторические обзоры и репортажи с мест. В этот период он приобрел известность в качестве "религиозного ученого", стремящегося сочетать иудаизм с элементами европейской культуры. После еще одной неудачной попытки создать семью, Бердичевский переехал в Одессу и оставался там около года, сдавая экзамены на аттестат с намерением поехать в Западную Европу для получения академического образования.
С конца 1890 года он жил в Германии, где учился в университетах Бреслау и Берлина, а затем переехал в Швейцарию и продолжил учебу в Берне, где в 1896 году ему было присвоено звание доктора философии за диссертацию "Отношение этики и эстетики". Как следует из темы диссертации, Бердичевский исследовал свойственный иудаизму этический подход к миру с эллинистическим подходом, из эстетики которого выросла европейская культура. В годы учебы он почти ничего не писал на иврите, а усиленно читал европейскую литературу и философию, как классическую, так и современную. Он был потрясен, открыв для себя романтизм в литературе, искусстве и философии, сильное впечатление произвели на него также труды Ницше и пьесы Ибсена. Закончив обучение, он поселился в Берлине.
В конце 1896 года в связи с выходом в свет нового литературно-общественного журнала на иврите "Ха-Шиллоах", Бердичевский вновь выступил на страницах печати и привлек внимание читающей публики литературным спором с Ахад-ха-Амом. Редактор "Ха-Шиллоаха" Ахад-ха-Ам заявил в первом номере, что во главу угла он ставит сочинения, касающиеся вопросов национального самосознания, еврейской науки и публицистики, а художественной литературе вообще отводит второстепенное место. Более того, относительно беллетристики на иврите он высказался в том духе, что вряд ли она сумеет достичь существенных художественных высот, да и хватает в мире сочинений о любви на других языках, а потому он советовал своим читателям удовлетворять свои художественные запросы литературным творчеством других народов. Надо отдать должное редактору, который уже во втором номере опубликовал мнение совершенно противоположное, высказанное с горячностью и непреложностью. Автором, возразившим маститому публицисту, был Миха Йосеф Бердичевский. Он заявил, что еврея отличает разорванное на две части сердце и призывал связать воедино "внутренний разлом в сердцах нашей молодежи" и создать на иврите такую литературу, которая сочетала бы в себе еврейские и общечеловеческие ценности. Он заявлял, что если еврей способен любить, ревновать, быть негодяем, то это должно найти отражение в ивритской литературе.
Свежая бунтарская позиция привлекла к Бердичевскому сердца многих читателей среди молодежи. Они подхватили и повторяли его идеи, тогда как ему самому вскоре стало ясно, что этот разрыв, или "внутренний разлом" между верностью еврейскому наследию и стремлением влиться в современную европейскую культуру, не так-то просто залатать. Он пришел к выводу, что его поколение осуждено всю жизнь метаться и разрываться между двумя мирами, и с 1898 года начал писать рассказы, иллюстрирующие эту трагическую раздвоенность. В 1900-ом году почти одновременно вышли в свет девять сборников его рассказов и философских эссе, а Бердичевский стал объектом почитания для одних и острой критики для других. В центре этих рассказов - внутренний мир и житейские коллизии еврейского юноши, современника автора. Фоном их служит либо традиционная еврейская община российского местечка, либо - как в рассказе "Маханаим" - европейский город, место обитания вырвавшихся из-под опеки общины еврейских молодых людей.
В 1902-ом году Бердичевский женился на Рахели Рамберг, предварительно навестив отца в Дубове и снова встретившись с еврейским местечковым бытием. Молодые поселились в Бреслау, Германия (ныне Вроцлав, Польша). Рахель стала помощницей мужа в его литературном труде, в последствии она переводила его рассказы с идиша, иврита и немецкого на русский язык. А Бердичевский после посещения родительского дома начал писать не только на иврите, но и на идише. Помимо оригинального творчества, он собирал и литературно обрабатывал еврейские сказки и предания, занимался исследованием культурных корней иудаизма и христианства.
В 1911-ом году он вместе с семьей переехал в Берлин, где и провел последнее десятилетие своей жизни. В те годы Бердичевский все больше занимался фольклорными исследованиями и составил внушительную антологию еврейских преданий под названием "Из еврейского источника". Три последних года жизни Бердичевский посвятил пересмотру им написанного и подготовке к публикации итогового собрания сочинений.
Из последних произведений Бердичевского явствует, что писатель видел теперь свою миссию в том, чтобы запечатлеть исчезающий еврейский мир. Он еще более укрепился в этой мысли, когда в 1920 году до него дошла весть о гибели отца и брата в погромах Гражданской войны на Украине, о разорении родного местечка. Трагические известия подорвали его здоровье. Миха Йосеф Бердичевский скончался в Берлине 18 ноября 1921 года. В 1936 году его вдова и сын, Имануэль Бин-Гурион, посвятившие свою жизнь сохранению творческого наследия писателя, переселились в Израиль.
Источник: Зоя Копельман, "Миха Йосеф Бердичевский и его рассказ "Два стана""
Фотография с сайта Открытого университета Израиля "Русский проект".
Рассказы
в переводе Марка Сорского
(30 ноября 2005)Рыжая телица Исход
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, / Хлынут реки, исчезнут дороги. / Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой / По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, / когда вслед немоте встаёт за солнцем слово / и льётся облаков парное молоко / над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: / в этой земной глуши не стой у меня за спиной / давай лицом к лицу когда не просят за себя / а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей / с присыпкой из стекла перебитого: / одна строка насильно милует / другая вышивает на погребах кресты] Читайте также: Владимир Алейников. Сокольники | Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей") | Екатерина Вольховская. Львиная доля | Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля") | Татьяна Горохова. Донкихоты духа | Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе | Михаил Ковсан. Радость большая | Марина Намис. Травяные наречия | Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных | Евгений Степанов. Будь что будет | Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны | Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус" | Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра"
