ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Рубрику ведет
Сергей Слепухин


Словесность


Последняя статья

О рубрике
Все статьи


Новое:
О ком пишут:
Игорь Алексеев
Алена Бабанская
Ника Батхен
Василий Бородин
Братья Бри
Братья Бри
Ольга Гришина
Михаил Дынкин
Сергей Ивкин
Инна Иохвидович
Виктор Каган
Геннадий Каневский
Игорь Караулов
Алиса Касиляускайте
Михаил Квадратов
Сергей Комлев
Конкурс им. Н.С.Гумилева "Заблудившийся трамвай-2010"
Конкурс "Заблудившийся трамвай"
Александр Крупинин
Борис Кутенков
Александр Леонтьев
Елена Максина
Надежда Мальцева
Глеб Михалёв
Владимир Монахов
Михаил Окунь
Давид Паташинский
Алексей Пурин
Константин Рупасов
Александр Стесин
Сергей Трунев
Феликс Чечик
Олег Юрьев







Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Алексей Борычев. Жасминовая соната. Стихи
Александр Корамыслов. НЬ. Стихи
Тарас Романцов (1983 - 2005). Поступью дождей. Стихи
Макс Неволошин. Психология одного преступления. Рассказ
Ирина Перунова. Убегающая душа. О книге Бориса Кутенкова "решето. тишина. решено"
Литературные хроники Егавар Митасов. Триумф улыбки. В "Стихотворном бегемоте" состоялась встреча с Валерией Исмиевой
ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Книжная полка

[13 августа]  
Алексей Смирнов. Записки невролога. Прощай, Петенька! - М., Изд-во АСТ, 2018.
Это уникальный сборник курьезных и смешных историй. Вас ждут врачебные воспоминания и впечатления автора, действующего невролога, чьи рассказы уже отозвались в сердцах многих читателей.
В сборник Алексея Смирнова вошли не только комичные случаи из врачебной практики, но также и авторские юмористические рассказы о медиках, пациентах и жизни, что порой настолько тяжела, что и смеяться, и плакать хочется.



Сергей Слепухин

ЗАМЕТКИ НАРОДНОГО КОНТРОЛЕРА

(Трамвай-007)

Конкурс им. Н.С.Гумилева "Заблудившийся трамвай-2007"


О, подножки трамвайных вагонов!
О, губители душ несмышленых!
Мария Огаркова   

не садись в ночной трамвай
там малыш заточку точит
лучше дома засыпай
спи дружок спокойной ночи
Михаил Квадратов   

спи на теплом ложементе
пусть звенит на киноленте
бодрийара пифагора
переехавший трамвай
Михаил Квадратов   



Трамваи, несмотря на бытующее убеждение об их заблудших душах, всегда имеют конечную остановку. Не исключение и питерский Трамвай имени Николая Гумилева. Последний, как известно, сам был большой гулёна, всю жизнь блуждал по белу свету, но в родной город, тем не менее, возвращался всегда.

Скоро, скоро, скоро прозвучит команда старшего машиниста: "Кондуктор, нажми на тормоза!". Осталось ждать недолго - трамвай вышел на финишную прямую!

"Вот она, конечная!" - затаив дыхание, говорит каждый, кто не покинул вагон. Впереди - красная ленточка и жюри на трибуне. Дальше - все, как у нас положено: трамваеуважаемый А.Кушнер обменяется понимающим взглядом с трамваеуважаемым А.Цветковым, а остальные не менее вагоноуважатые тоже скажут свое веское слово. "Какой будет твой положительный ответ?!" - кричит Председателю нетерпеливый Укротитель Строптивых. "Да, да! Какой будет твой положительный ответ?!!" - вторит смельчаку публика на перроне.

Ура! Ура! Ура!

Наконец-то конфеты-букеты лидерам трамвайной гонки, а также дамские чепчики, к счастью, этой весной не вышедшие из моды! Шумахер - отдыхает, "не шпрехает он по-русячьи"! Есть на Руси и свои! (трамвайные!) "Шумахеры"! И поэтические "формулы"!

Я не дождался этого волнующего момента, выскочил на предыдущей остановке. Почему? - Спешил писать отчет начальству. О чем? О том, как "шел трамвай (такой-то) номер - трам-там-там - по лонг-кольцу. О том, как "в вагонах плакали и пели", кто-то мурлыкал сокровенное на мелодию хорошо известных толстожурнальных песен, а кто-то - напевал таки мелодию собственного сочинения. В вагоне было душно и тесно: "в нем сидело и стояло" - ой, не помню сколько, но ооочень много - человек. Иногда до уха долетали прекрасные слова и мысли, а иногда слух засоряли сленг, англицизмы-техницизмы, невообразимо замешанные на высокой поэтической лексике и фене. Словом, как всегда: вагон как вагон, пассажиры как пассажиры, а контролер как контролер. Безбилетных не выявлено.

Отчет об обнаруженных в вагоне (забытых) вещах - интересных рифмах, мелодиях и философских откровениях - прилагаю.

Сергей Слепухин,
народный контролер
от "Сетевой Словесности"




ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ



Закладка первая
ТРАМВАЙ СКОЛЬЗИТ ПО ВЕРТИКАЛИ,
ИЛИ
ГРУППОВОЙ ПОРТРЕТ В ИНТЕРЬЕРЕ


*

Все же мы победили. Что же, спасибо на том.

*

Загадок больше нет. Отбит у сфинкса нос.

*

Хранители музейной тишины,
встающие на цыпочки подростки,
нам велики котурны и подмостки,
оставшиеся от родной страны.

*

Начинается свист в репродукторе, гимном чреватый...

*

на часах один без десяти
ключ потерян нечем завести
уходящим навсегда из дома
на прощанье радио свистит

ни шагов ни писем ни звонков
жить легко и умирать легко

*

мы лежали в болоте, как клюква, зарывшись во мхи,
и по нам, разлинованным, в классики танки играли.
коммунизм наступил в сентябре, нам об этом сказали,
но сожгли, словно деньги, любимые нами стихи.

*

рыжий свет сквозит из голенища
лодки бляди выпятили днища
на картонных берегах трава
театрально пала и мертва

с грохотом по застекленным лужам
ходят псы подкладками наружу
мир неповоротливый как кит
начинает затяжной кульбит

*

Готово всё: огонь, вода и трубы, -
он ждёт тебя, наш век несовершенный -
то нежно-горлый, то кроваво-грубый...

*

...Ковчег
отплыл без нас. Мы на семи ветрах
качаемся - отринутые тени
без голоса и без благословлений -
забытые при сборах впопыхах.

*

тянут-потянут синицу за хвост из сини

*

Расширенные зрачки. Крик, застрявший во рту.
У причала кренится на бок железный ковчег.

Завтра газеты напишут о давке в порту.
Погибло около ста сорока человек.

*

мы молчим, и в сердце хороним сумерки,
мы смеемся, слезы держа под веками.
потому не скажут нам, будто умерли
от любви оставшиеся калеками.

*

Цирк шапито. Пожар. И клоуны в пожарных.
- Чудовищно!
Занятно, господа.

*

Просто в нашем безумном мирке, в нашем маленьком цирке,
кроме бегства, других не осталось уже антраша.

*

Носитель языка, чтоб уберечь язык,
Бежит из той страны, язык которой носит.

*

если б ни вера во внутреннюю заграницу

*

И сказал Каин Авелю: "Авель, пойдем в поле!
Авель, пойдем в поле, оглох ты что ли?"

*

Он не хотел, но ему объяснили.

Можно заставить человека
сделать все что угодно,
нужно только правильно объяснить
все, что угодно.

*

Не поможет панацея,
обрастаю шерстью я.
Не щади меня, Цирцея -
я и так уже свинья.

*

время горьковатое как сусло

*

Ничто не сбылось, заспиртовано в банках. Какие уроды!

*

...Старый ферзь
В талии сломан, свалился ниц.

*

...и будущим пахнуло прошлое
из-под своей неплотной крышки.

*

Протянувшие жизнь в осторожной стране, старички потихоньку кряхтят в стороне:
"не повысил нам пенсий Володя".

*

Притворившийся шоколадом / отвратительный гематоген.

*

Гастролёр-демиург с самодельною бомбой в зубах

*

в темноте горит зрачок - вертикалью

*

поцелует взасос в обрамлении красных гвоздик

*

Он ангелок, он куколка, он пчелка,
Он, уходя от встречного потока,
Нам только ягодицей в воздухе блеснет.

*

Напротив улыбка Ленина
в стиле "Живее живых".
"В жизнь решения пленума!"
Куда еще денешь их?

*

Это значит - в морду вьюга,
Это значит - ближе к маю,
Это значит: стой, подруга!
Это значит - стой, стреляю!

*

ходим строем машем флагом
типа помним не забыли

*

Слава вам, меняющие тело,
Наших встреч оружие благое,
Мира вам, и формы, и предела
В безупречной области покоя.

*

Ты меня найдешь в фастфуде...

*

Чудо селекции, ужас евгеники,
странно, что выжили эники-бэники.

*

Уж как ты спину ни натрудишь -
Терпи, казак: никем не будешь.
Мест не осталось.

*

Может быть, всему есть время,
Только время не для всех.

*

Если вдруг отберут на зренье лицензию или какую квитанцию
Братья Люмьер и иже
С ними...

*

сколь верёвочка не вейся
а сплетается арканом...

*

Эта цепочка - точно по схеме, точно по слепку:
Бабка за жучку, жучка за внучку, дедка за репку...

*

Спонсор казни - салон ритуальных услуг!

*

Расплодилась в округе падаль. Люди - зомби, идут или дремлют?
Даже снег отказался падать на проклятую нашу землю.

*

И в дыму - карантинном - картинно в семейных трусах
пляшут черти - соседкины дети, и внуки, и иже.

*

...по крышке гроба, сухой барабаня глиной,
соседи сверху дробят каблуки в чечётке...

*

Рыжие птицы выходят из комы,
тянут усталые рыжие шеи,
щурят глаза...
/.../
Рыжие птицы кусают крылья.
Рыжие птицы не спят полночи.
Бьются о стены. Правда, несильно.
И умирают. Правда, не очень.

*

Нет в зоне правых и неправых, там окликают смерть на "ты".
В России область вечной славы есть зона вечной мерзлоты.

*

Был день нелеп и неприлично тих,
как будто Аннушка не проливала масла...


*

Так, наверно, и надо, чтоб холодно, сумрачно чтоб;
чтоб трамвай за окошком, чей номер тройная шестёрка.
И поди разбери - кони блед или кони в пальто
входят в заднюю дверь, прижимаются мордами к стёклам.

*

Ложечка стучит в железной кружке,
Не трясёт вагон - трясётся мир,
И лежит на верхней боковушке
Умерший от счастья пассажир.



Закладка следующая
ПЛАТОН МНЕ ДРУГ


*

... если трамвай уходит - беги, догоняй!
не слушай тех, кто заявляет, дескать,
"вслед за ушедшим будет ещё трамвай",
это придумали те, кто не умеет бегать.

*

Ты жив. Здоров пока ты.
Но видно и без линз:
бока Земли покаты,
и ты сползаешь вниз...

*

Лучше пусть она все-таки вертится!

*

притянутый к поверхности земной
в сто тысяч жил земного притяженья.
Стою себе и думаю:
А что ли
И нам вослед за птахой этой шустрой?
Но гравитации закон? -
Пренебрегу.

*

Мы слышим, как скрипит разноязычно земная ось.

*

И ангелы выводят на прогулку,
из детских рук не выпуская взрослых,
на мокрый двор, в сентиментальный космос,
в залитый солнцем холодец для кукол.

*

а жизнь все равно внутри - ей нужна плацента

*

Вера личинки - отбросить высохшие покровы,
освободить от слизи и ветоши новый панцирь.
Прах станет духом, когда расправится новая кожа...
Всем бы воздать по вере, но трещина в старой чаше.

*

открытие: хронометры - спешат,
и тишина заносчива, как время.

*

как данила - мастер, сроднившийся с малахитом,
создает инталии и камеи, граня породу,
так секундная стрелка, болеющая рахитом,
из безделиц и пустяковин ваяет годы.

*

...книгочей-
время беседует с ветром на древнепесчаном наречье

*

Свидетельство наречий
На теле твердых глин,
Где смысл не вовсе вечен,
А клин сбивает клин.

*

Вечер длинных теней, где тень - негатив мгновения,
пока шар закатывается за спиной,
тело, отмель, прибой составляют ее измерения,
не описываемые кривой,
или линией жизни, или судьбой изгоя...

*

Меняется прецессии наклон,
И валятся с небес обломки рая

*

Но в том и беда, что ад - такие места
где живут бесконечно долго.

*

Ты понимаешь внезапно: нет смерти и тлена.
Мы просыпаемся рыбами. Как это просто.

*

Будет Лета, ядовитая как Припять.

*

Судьба - один кровоточащий шрам,
Где по живому - газовая сварка.

*

А смерть - это краткий путь в нарезном туннеле
к свету,
который виден в конце ствола.

*

Я себе без наркоза
выпрямляю линию жизни.

*

...В соседней палате Евклид живёт.
Евклид, конечно, не виноват,
Что кончаются лампочки по сто ватт,
Но совершенно не прав Евклид,
Что сходиться линиям не велит.

*

не гадай по руке, ибо линии смоет вода

*

я хотел бы стать невидимой частью спектра
и предсказывать прошлое по морщинам пифий

*

Но у богов порода сучья,
И грудью навалясь на сучья,
На жизнь наткнусь я, как на штырь.

*

Можно счастье мерить в милях,
а удачу в фаренгейтах.

*

Как я тогда просила:
- Господи, дай!
- На, - отвечал, - только будешь нести сама.

*

Молчание всегда срывается на крик

*

Крик мечется, расталкивая рёбра...

*

Как полусумма сна и яви, все дни твои.

*

Я никогда не любила мифы,
За то, что вера в них неизбежна.

*

когда я была такой маленькой, я думала: "жизнь - полёт".
вот -
книжечка про животных.
смотри: это крот.
в небо копает длинный подземный ход.

*

...слышу с небес ежеутренне весть:
- встань. застели кровать.
не застелю.
это месть.

*

на этом все закончится
тупая заоконница
прощай моя бессонница
до новых пирамид...

*

Бунин пишет, Бунин знает -
Есть ли свет в конце аллеи.



Закладка третья
ЗДЕСЬ
"ПЛАВЯТСЯ МАЗКИ МОНЕ И РЕНУАРА"


*

Встрепенулся будильник - картавый петух городской,
Начинается день нежной пенкой молочного утра.

*

В сонном омуте крыш голубь горло зарёю полощет

*

День уместился голубем в ладонях.

*

Зябко. Медленно вечер снижает градус.

*

Фарфоровый небосклон / треснул и пожелтел.

*

Чайная роза последнего облака
Чахнет на западе.

*

Дрожало небо в пепельном исподнем.

*

По небу плавают молоки, а ночью - крупная икра.

*

По ночам мы, смывая усталость негрустных трудов,
Белозадыми рыбами прыгали в звёздное небо

*

в фартучках белых танцующих звезд полное небо

*

...где луны апельсинная долька
закатилась в рукав жестяной
фонаря.

*

тишина наставляла маузер
полированный как протез

*

обожженный хрусталик

*

кисель касабланкской ночи

*

А в небе, откуда невесть и куда,
Хвостатой строкой пробегает звезда...

*

Звездные волосы / Падают в дом.

*

светофоры моргают друг другу
будто карточные шулера

*

Над кухнею полночь в соку.
В рассоле застыли соленья.
И месяц заснул на боку
Поджав по привычке колени.

*

Июль,
узорны золотые полотенца
в лиловой стыни липовой аллеи,
где влажно дышит скошенное сенце,
и нежный лик сквозь листья розовеет
в библейском ожидании младенца.

*

здесь добывают охру и вино
и от олив обороняют север,
пока глядят Ван Гог и Сирано
в поля, где некто светляков посеял.


*

Листья наполнены паром - чуть тронь - полетят.

*

Вселенная глядит из пустоты,
и вся - один цветущий одуванчик!


*

Ветер гуляет в густых одуванчиковых волосах

*

В небе сегодня светится желтенькая медаль.

*

пуговица солнца

*

... солнца мутный зрак циклопный
из-под набрякших век глядит

*

под ласкою меха мотыльковой пурги

*

День истёк и вечер полновесно
убаюкав солнечный простор,
месяца татарскую подвеску
волглыми ладонями протёр.

*

Не скажешь: дом царапает звезду.
Скорей звезда ступает осторожно
на крыши край. Всё в августе возможно,
особенно в пустеющем саду,
где так темно...

*

Спорит клён своим окрасом лисьим
с каплями рябиновых кистей.

*

Лишь кружится, впечатанный в сетчатку,
Кленовый лист, кленовый красный лист.

*

Мне протянула в ладони - антоновку,
Глянцево-гладкое сердце осеннее...

*

Тумана зябкий тремор,
песка последний свет...

*

Зреет бледный туман, расступается лес...

*

Проливается свет. Чиркнет спичка, эмаль в синих перьях,
Заворчит незлобиво кофейник на смуглой плите

*

Ночь ерошит воронье перо

*

В прищур летейских мхов восход прозрачно розов,
И пепел, и огонь - край облака горит,
Курится старый мол, где сонные стрекозы
Слюдою ворожат над панцирями плит.

*

Свершив к трём действиям пролог,
ноябрь растаял в белой дымке
и в светлой девичьей косынке
зима скользнула на порог.

*

Тропинка суха и морозна...
Река по долине пустой
тяжелою кровью венозной
течет под остывшей звездой.

*

запонки лисьих следов

*

И замирает в ожиданье
зимой беременное небо,
чуть проседая серой тканью
на леса поредевший гребень.

*

...холод,
беспечен и молод, звездой к небосклону приколот,
спускался на плечи и пар вынимал изо рта.

*

Продут насквозь и вытерт, как пятак...

*

Воробьи свистят, как пули...
Ветер выдул стекла в доме...

*

Щебетали фуганки свои шебутные напевы

*

Стынут жала стамес, дремлют стеки и плоть пластилина.

*

У матовых свечей двоятся язычки.



Закладка четвертая
НЕТЕРПЕНИЕ СЕРДЦА


*

Моей тоски снопы и кипы
Сотрут в ничто, почти без скрипа,
Колёс тугие жернова.

*

по венам - слёзы

*

В кармане дыра, только штопать на кой?
Сквозь неё до сердца подать рукой.

*

заныла турбина сердца

*

Оно токует - тик-так, тик-так!..

*

Снова шёлковый жизненный путь пролегает по гребням сердец.

*

На месте сердца - сахарная вата.

*

я узнал, что тебя не узнаю в лицо я
в этом чёрном белье... и без оного тоже

*

Совершая работу
против силы тяжести в сердце

*

...Они стояли около воды -
Застывшей, онемелой - молчаливо.
Лепили боль из полной ерунды.

*

а ветер - парашютики-слова...
не донесёт к тебе...

*

И влюбляться, и калечиться,
И сбиваться на обочины,
И глотать осколки месяцев,
Нашей близостью заточенных.

*

остается придать своему чувству длительность
хотя бы на время его ускользания
и объективно воспринимать действительность
данную нам в обниманиях
обоняниях осязаниях

*

Кленовая чаша осеннего парка
Разлита в студеном кошмаре сближений.

*

ночь шелестела будто простыня
я был в тебя налит а ты в меня

*

и ты сказала: всякий путь есть транс,
и лучше б нам не выходить из транса.



Закладка пятая
"НАД ГОРОДОМ ТВАРЕЙ ДРОЖАЩИХ..."


*

мощный Бетховен в репризе живет в телефоне мобильном,
все он к Элизе, к Элизе стремится во мраке могильном
и прорывается:
дз-з! позовите Элизу!

*

Смотри сюда, покамест пятаки
Не лягут на опущенные шторки

*

Ночью бес съезжает с горки и грызёт твоё ребро.
Как покойник в светлом морге, вскрыто сонное метро.

*

Ход парадный заколочен,
шляпу шлепнули в подвале,
разлетелись ангелочки,
две борзые одичали.

*

По переулкам мается маленький зверь каюк.

*

Лучше волком завой на асфальт мостовой -
Одичалый привой над Москвой.

*

Этот сладкий, пунцовый
Жженый сахар Москвы.

*

И газ, что подают в дома,
Так хочется впустить в свою квартиру
И задышать,
Поднять над темнотой
Лицо, как знамя,
Как последний довод...

*

             ...город шепчет что-то,
шевеля мазутным языком.

*

Темнел асфальта грязный поролон.
И фонари плевались керосином.

*

... светофор, заболевший желтухой, не хочет
лечиться зелёнкой, собратьев вокруг заразив...

*

легкие скоро совсем уже выдымлю

*

на притихший проспект из трахеи чахоточной хлынула
горлом заря.

*

Остаётся запах, уходит звук,
По слепящей полоске света

*

Попрошу я Бога, что бы васильковый
Крестик обработал рашпилем шмелей.

*

У реки сегодня большая боль -
берега болят, осыпаясь вниз.

*

... по петербургскому времени -
Без четверти белая ночь.

*

Намолены белые ночи

*

но сон не шел в промозглое ничто

*

ледяного дождика тонкий сев
легкий стыд проходных дворов
говорят что не подают на согрев
у пяти у острых углов

*

И всадники (четыре!) от моста
торопятся на ангельские трубы.
И Ленинград обветренные губы
прикладывает к золоту креста.

*

о как хочется броситься с острова
петропавловки каменным остовом
в невозможную синь ваших господи!
небожительствующих зрачков

*

нет не в силах из-за липы
выйти к выносу и то
ком апноэ к черту всхлипы
что же душит душит что

*

осиная гузка Исаакия

*

Вверху роятся чёрные стрижи -
На высоте полёта птицы Сирин.

*

И небо над Новой Голландией
Летучим Голландцем плывёт.

*

где Антисфен у нищего ларька
закусывает сумраком и смехом.

*

волна барханная мельчайшего помола

*

Ну, а как тут не спрыгнуть с ума на гранитный поребрик,
Наблюдая ладошки мостов, раздвигающих своды
Бледнолицего неба, отжатого в чёрную воду

*

Рыбы когтями взбивают воду в мутную взвесь...

*

На бризовом море, с полмили отсюда,
под флагом военно-морским,
в фарватере встала большая посуда,
похоже фрегат, а за ним -
очень медленно и очень торжественно
крейсер заканчивает разворот.
Как правило, так раздевается женщина,
и начинается переворот.

*

моя улыбка дрожит на блесне



Закладка шестая
МОНОСТИХ


*
А на мизинце февраля не достаёт одной фаланги.

*
В марте по небу скитаются тусклые рыбы.

*
Опускал сети рук в тени мраморных рыб...

*
Старик, / Средиземное темное море в твоих глазах.

*
И здесь летела Делия босая...

*
Кто ведал путь стрекоз сквозь арки травостоя?

*
Любви артериальное вино.

*
Тело тара / И пункт приема...

*
Я накручу смятение как четки...

*
Я целую ночь хоронила себя - по частям...

*
В числителе - осень.

*
Осень-досада.

*
В опрокинутом небе плывет дирижабль и не тонет.

*
Осень в апельсиновом трико.

*
Запах солнца на пальцах продержится ровно неделю.

*
Плывёт латынь в оранжевые сосны...

*
Отголосок солнечного смеха.

*
Падала с неба сухая вода.

*
Вот мой дом - опрокинут в лужи.

*
Мне хватит снившегося рая.

*
Я выйду сквозь кавычки.

*
Воздух промерз до нитки на столбике слюдяном.

*
Моя негромкая зима...

*
На часах - без минуты снег.

*
Ты ещё в начале саги.



Закладка седьмая
"ЗОЛОТАЯ ПОЛКА"
АНОНИМОВ
(стихи и фрагменты*)

В текстах стихов сохранены
орфография и пунктуация авторов


*

Когда октябрь, затянутый в корсет
до синевы, до хруста ломких веток,
закончится, какой ещё сюжет
расскажешь мне, отпущенное лето?
Ты пело - здесь и танцевало - здесь,
как та, из басни, вольная певица
и так играл кузнечиков оркестр,
что просветлялись пасмурные лица.
Теперь гуляет в глубине двора,
где леденцовый клён себя рассыпал,
дежурный сумрак и уже пора
считать цыплят, переболевших гриппом.


*

Я напишу, когда лиловый свет
Стечёт с окна на краешек постели,
Когда, качая тоненький багет,
На волю плавно тронутся форели

И, оставляя мокрые следы
На штукатурке, стёклах и обоях,
Исчезнут в море мартовской воды...


Пейзаж без наводнения

Модные нынче темы Венеции и Гомера.
Бедные гондольеры, как им наверно тяжко
плыть коридором дожей, чувствуя взгляд химеры,
не утонувшей в море пьяцы Святого Марка.
Напоминая всуе профиль галер Афинских,
молча плывут, как кони, вытянув шеи прямо,
глянцевые гондолы, видно им вечно мнится
въехать под свод Риальто словно в предел Приама.
Черные слуги тени, медленные, как Хронос,
гладят подбрюшьем плоским рыжую муть канала,
в дне, где пришедший первым не получает бонус,
не утопивши в Лете красного ареала.
Скорбно плывут гондолы, кланяясь парапету,
мимо надгробий лоджий, мимо мужчины в сером,
что нахлобучив шляпу, высосал сигарету
и повернул направо, тенью сверкнув налево.


*

... Не спеши в петроградские ночи:
может быть и тебя захлестнёт
шевеление хрупких цепочек,
чёрных лестниц крутой поворот.
Проворонишь себя среди пуха,
вслед за венчиком бросишься в след -
на Васильевском - пусто и глухо:
белый снег, белый пух, белый свет...


Натурщица

в лучах софитов белою свечой
               как дар Творца
горит горит вседневный ангел мой
               натур-щица
поводит алебастровым плечом
               и краснотца
от тёплых струй чуть розовит под завитком
               овал лица

по хохолку стекает ливень - золотой
               как хохлома
на маковках груди о бог ты мой
               светов волшба
и перламутр сосков её лепных
               вина хмельней
когда колдуют в глубях голубых
               крыла теней


*

Двое спят, заснув на полуслове,
Недоговорив, недошептав,
Переутомлённые любовью,
Пере-пере-пере-перестав.

За стеною замолчала вьюга,
Снег идёт в кромешной тишине,
Спящие в объятиях друг друга
Мирно улыбаются во сне.

Ночь прошла, и посветлело небо,
На пол тень упала со стола.
Он проснулся и ушел за хлебом,
А она проснулась и ушла.


Парад планет

        "я люблю тебя так, будто завтра умру"


Дом желтеет, что лист по осенней поре,
В этом пятом углу так светло догорать.
Отольется потом, отзовется в ребре,
А пока пободрей, захирелая рать.
А пока подравняйся, потуже ремни.
Нам еще не пробило, да медлить нельзя -
Минус десять на солнце, полсотни в тени,
Губы плавятся в соль, вытекают глаза.
И будильник забыл закричать поутру.
Видно, выбили стрелку коленом, плечом.
Я люблю тебя так, будто завтра умру,
Будто заперли время свинцовым ключом.
Верно, что-то случилось, пока ты спала.
Звезды встали на место - похоже, твое.
На постели твоей догорает белье.
И вторая подушка от пепла бела.


Наизнанку

...Надевала тебя наизнанку на голое тело,
Я была не с тобой, а тобой - или только хотела?
Ты была мне мала, ты трещала по швам и потела,
А потом протекла сквозь меня и ушла за пределы...

Но сначала вползала, как в узкие новые джинсы,
Задевая случайно все мои рычажки и пружинки,
Разбирала матрешкой, игралась, как в куклы, лепила куличик,
Вычитала меня из десятка унылых привычек,

Называвшихся жизнью, принимавших покой за приманку,
До того, как однажды ты надела меня наизнанку...


Ниже земли

Архитектура кладбища стара:
Там каждый крест одной ногой в могиле,
Там, вылетая из травы и гнили,
К потухшим звёздам липнет мошкара.

И думаешь, привычно, не скорбя,
Что в жизни нет возвышенней отваги,
Чем сердцу, заржавевшему от влаги,
В простой работе износить себя,

Что и тебя, чья кровь ещё звенит,
Чтоб со своим отцом улёгся вровень,
Притянет за железное здоровье
Могилы неминуемый магнит.


Спичечные люди

пламя хлопает в ладоши
под бровями зданий
темнота черней галоши
спрятанной в кармане

о погибшей красоте
из последней мочи
воет дизель в животе
у чугунной ночи

в раскладушке из песка
заходясь от плача
пишет циркулем река
письма наудачу

там неслышная рука
щиколотки студит
там взлетают в облака
спичечные люди

тонкий пепел в волосах
щепки по откосам
шелестят на небесах
чьи-то папиросы

на косу ложится дым
медленнее меда
палец бешеной звезды
протыкает воду

и свободные вполне
от тоски и чуши
спят у ветра на спине
спичечные души


*

небо рвется под ногами,
мнется, тянется за нами.
время - мастер оригами:
журавлей-то - позади!
а земля проходит мимо.
курит юкио мисима.
я живу как хиросима -
не пригреешь на груди.
потому что мы, по сути,
одиночки на распутье.
бирюзовые лоскутья
отцепив от каблуков,
мы летим и тянем руки.
заразившись от разлуки,
каждый сам себе кабуки
без актеров и без слов.


Гул, I

тут один убоялся и сделал глупость
вдруг решил небеса проверить на гулкость
стукнул в свод и вот оно загудело
так загудело будто кого задело

что со страху не натворишь дерзая
разум теряя с ложа на пол слезая
эй придержи кулак не стучи в границу
а не то отольется тебе отоснится


Баллада о потерянном письме

В ночные часы мы другие. Мы сами
себя не узнаем, взглянув поутру
в пустое пространство, застывшее в раме,
но, черным пером промелькнув над горами,
двойник начинает другую игру.
Он сядет в карету бесплотною тенью,
он будет услужлив и вкрадчив, и тих.
Попросишь - и он остановит мгновенье
одним только взмахом - как кучер гнедых.
Но хватит о нем...Где сургуч и печатка?
Почтовый рожок протрубил и умолк.
Из горного Гарца - Саксонией гладкой,
Вестфалией сонной - клубками дорог
летит голубая бумажная птица -
журавлик, стремящийся в руки тому,
кто прежде был рядом, а ныне лишь снится...
Но где же ответ? - ничего не пойму.
И май отцветет, и закончится лето.
И осень наступит. И вот наконец
Рожок у ворот протрубит, и гонец
почтовый, как ангел в сиянии света,
протянет не лилию - белый конверт...
Увидишь меж пальцев знакомое "Верт..."
Ах, Вертер! Как долго ждала я ответа!
"Как долго я ждал...Как напрасно! Прости.
Молчанье твое - приглашение к смерти.
Будь счастлива, а обо мне не грусти...
Твой Вертер"