Григорий Чубай: Стихотворения

Григорий Петрович Чубай (укр. Григорій Петрович Чубай, 23 января 1949, Березины - 16 мая 1982, Львов) - украинский поэт и переводчик, один из наиболее ярких представителей львовского андерграунда 1970-х годов. Пытался поступить в Киевский государственный университет, но не был принят после публичного выступления у памятника Шевченко в столице. Работал в Радивилове. Переехал во Львов, где сблизился с правозащитниками братьями Михаилом и Богданом Горынь, Вячеславом Черноволом, композитором и певцом Виктором Морозовым. Попал под наблюдение КГБ, подвергался обыскам и арестам. В 1970 создал один из первых журналов украинского самиздата Скрыня. Трудился грузчиком, строительным рабочим, в том числе - в Сибири. В 1979 поступил в Литературный институт в Москве, занимался в семинаре Анатолия Жигулина, который высоко ценил его стихи. Умер, не закончив третьего курса. Похоронен на Сиховском кладбище, в 1995 прах перезахоронен на Лычаковском кладбище, в 2007 на могиле установлен памятник. Оглавление: – Отголосок зеркала – Облик голоса – летят скворцы на электрический свет – а я тебя давно уже забыл – Тот кто уверен – Перед рассветом – Осень – Сегодня

[?]	Отголосок зеркала отголосок зеркала не знает ничего о зеркале не знает ничего о себе но он знает о лете и о нем рассказывает у него есть две тропинки белая и черная он всегда ходит белой и рассказывает что на груше выросли груши и упали в траву а на вербе груш не выросло а вырос аист и за горизонт упал придет от матери дивный летний сон с мотыгой в руках и всю белую тропинку перемотыжит и вот тогда отголосок станет сидеть одиноко у зеркала ведь черной тропинкой ходить страшно
[?]	Облик голоса Я никогда не о чем не спрашивал ни тишину, ни гром, что жили рядом со мной. Я жил молча, я молча размышлял, сколько же кислорода дает каждодневно дерево, что под моим окном, каким же может выйти стол или кушетка из того самого дерева через несколько лет. Я молча жил, я молча размышлял, а вчера на рассвете пришел ко мне облик моего голоса, от него стелилось тенью эхо до порога. И спросил он у тишины, что заснуло в ней. И спросил он у грома, что пробудилось в нем. А потом к окну подошел и к дереву обратился: доброе утро, зеленая пташка, не устала ли ты целое лето над домом летать? Сядь на подоконник, я тебе пшена принесу, зеленая пташка.
[?]	летят скворцы на электрический свет летят скворцы на электрический свет и напевают песни про золотые клетки а по вербе прыгают пушистые котики прыгают в зеленые дверцы а дверцы как листва закрылась листва и не раскрывается откуда-то из самых корней вербы зовет меня сквозь кору глубокий голос не имеющий дна просит раскрыть листву говорит что-то бездонный голос про закопанные в городе ключи уже другие скворцы летят на электрический свет другие скворцы а песня все та же и темнеют листья темнеют но не раскрываются
[?]	а я тебя давно уже забыл а я тебя давно уже забыл чего ж теперь ты снова прилетаешь на самолетах белых белых снов на опечаленные аэродромы моих глаз зачем ты снова повествуешь мне историю про дым что возвращается к своему костру будто хочет снова стать пламенем а я тебя давно уже забыл я просыпаюсь в полночь чтобы свечку затеплить траву забвения взываю ночью к свечке той и молвлю               трава-травушка               будь зеленой               пусть будет все               как есть звезду мертвую зову из ночи темной и молвлю               звезда не надо               не загорайся               пусть будет все               как есть а самолет уже неумолимо близко и улыбаясь ты идешь по трапу чтоб свечку потушить
[?]	Тот кто уверен тот кто уверен в стене и в дверях и в двух часах ночи придя домой открывает дверь и ищет на стене выключатель но не находит стены на своем привычном месте и тем более выключателя на ней не находит - стена стоит аж на горизонте освещенная луной - тот кто уверен в стене и дверях и в своей жене уверен не видит ее в постели - там три апельсина - смеется розовобоко тот кто уверен впервые думает насколько мало он знает стену и тем более свою жену а еще подумает что будто не туда пришел куда должен был тот кто уверен в стене и в дверях и в двух часах ночи
[?]	Перед рассветом Мы вышли из ночи не оборачиваясь на кончиках наших пальцев еще не проснулось удивление и мы бесшумными руками касаемся всего что вокруг нас пока еще на кончиках наших пальцев не проснулся вопрос и вправду ли мы те что никогда не обернутся уже сходятся отовсюду наши тени что тоже никогда не обернутся мы ощущаем что из ночи нам в спину смотрят две печальные заплаканные звезды но мы не оборачиваемся под звуки парадных маршей бесшумно мы шагаем улицей еще не думаем о том из-за чего все этим марши звучат совсем как колыбельные
[?]	Осень это случится именно так это случится именно так и не иначе они тысячу раз повторят свои собственные имена и прислушаются не отозвалось ли в них чего-нибудь чужого они прочитают в газете что до осени еще очень далеко и как можно увереннее сделают шаг чтобы даже самым подозрительным он не показался шатким и встретятся они на дороге лесной не зная лес это или нет ведь неведомо откуда пробудилось в нем влечение в теплые края и лес сам того не ведая начал мастерить для полета золотое крыло а они станут отгораживать от него небо своими руками и газетами в которых написано что до осени еще очень далеко и рассыплется золотое крыло на множество золотых перьев и проскользнет сквозь пальцы и сквозь газеты а те кто останутся возле трухлявых пней будут бояться посмотреть друг другу в лицо
[?]	Сегодня Лицо мое прошлого с будущим сплав ведь нет у сегодня срока... И ходят стулья вокруг стола устало и одиноко.

© Григорий Чубай.
© Ал Пантелят, перевод, 2014-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2026.