Когда я был в шестом классе, мне понравилась
одна женщина. Когда-то до войны она была подругой матери, а теперь - просто
знакомой. Мать вздыхала - у нее другая жизнь... Она была удивительно красива,
я помню. Правда, не могу сказать, что было красиво, потому что мне все
нравилось в ней. Помню глаза и темный пушок над верхней губой. И у нее
была фигура. Так говорила мать - "о, у нее была фигура..." Она гораздо
толще матери, но не толстая, а совершенно особенная. У нее все навиду,
хотя она и одета, как все. Мне было неудобно смотреть на нее, когда она
видела. Я боялся, что она увидит, куда я смотрю. Я думаю, она бы не обиделась
- может, рассмеялась бы, но это еще хуже... А волосы черные и густые, распущены
по плечам. Она всюду ходила без мужа. Я его видел один раз - лысый старик.
Мать говорит, что он важный чиновник, из какого-то комитета. Он привез
ее из ссылки и поселил у себя. Без него она бы пропала. Но, по-моему, она
не пропала бы нигде, она так смеялась и пела, что каждый полюбил бы ее.
Нечего было связываться со стариком, вот и ходит одна. У нее было платье,
желтоватое, мать говорит, цвета опавших листьев. В гостях я смотрел
на нее все время, через зеркало, чтобы не увидели. Она говорит матери -
"какая ты счастливая, у тебя дети..." - и губы дрожат. Глупая, зачем ей
дети, после них фигура портится - так мать говорит, когда примеряет одежду...
Я смотрел на нее несколько лет, и незаметно вырос. Она как-то встречает
меня - "как ты вырос,- говорит, вот, усы растут..." - и смеется...
А потом она заболела раком и у нее отрезали
грудь. Она долго болела, но осталась жива. Я боялся встретить ее. Один
раз чуть не столкнулся. Зашел в подъезд и смотрел, как она медленно идет,
одна. Она не заметила меня.
Евгения (Дженни) Перова: Элизабет[Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...]Владимир Савич: Русский день[- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...]Валерий Пайков: Раб божий[К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.]Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной[На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...]Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год[Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...]Андрей Прокофьев: Слезы стула[Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...]Юлия Тельпук: Использованный адреналин[из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...]Саша Митрофанов: Привычка к геометрии[ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель]
