Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



В  СТРАНЕ  ФАРАОНОВ





      ЗАБЕЛДОМЦАМ
      (защитникам Белого дома)

      Светлоликим совершенством мне не стать в ряду икон,
      Я всегда был отщепенцем, похуистом, говнюком.
      Не расскажешь, даже вкратце, как мне съездили под дых,
      Там, на фоне демонстраций, в девяностых, непростых.

      Был момент - народовластьем, словно кровью по броне...
      Но остался непричастен я ковсейэтойхуйне.
      Потому что был далёко - среди выспренних писак
      Исходил словесным соком, как и все они, - мудак.

      В начинаньях пиздодельных жизнь пройдет - ни то, ни сё.
      Я пишу в еженедельник: ЗАЕБАЛО ЭТО ВСЕ!
      Снова сумрачно и плохо, но на этом на веку,
      Мне та похую эпоха, отщепенцу, говнюку.

      Дела нет. Все заебало. И не только простыня,
      Но жена, как одеяло, убежала от меня;
      И подушка, как лягушка, прыг-да-скок на грязный пол.
      Всем поэтам - жизнь игрушка! Побухал - и отошел...

      Отошел, не в смысле - помер, просто стал пред Богом чист.
      Журналисты пишут в номер: КТО СЕЙЧАС НЕ ПОХУИСТ?
      Я за свечку, свечка - в печку! Плохо помню этот год...
      Я порвал, тогда "уздечку". (Кто в разводе, тот поймет!)

      Бэтеэры шли рядами после танковых колонн.
      Демократы с утюгами, диссиденты с пирогами,
      Трансвеститы с бандюками - непонятно - кто на ком...
      Но зато, как говорится, мы разрушили тюрьму:
      Россиянам за границей иностранцы ни к чему!

      Все давно покрыто мраком, мать затихла перемать;
      Я женат четвертым браком, - бросил пить, курить, гулять;
      Над заплаканным танкистом транспарант торчит бочком:
      Я ОСТАЛСЯ ПОХУИСТОМ, ОТЩЕПЕНЦЕМ, ГОВНЮКОМ.

      _^_




      * * *

      Гелий и водород. Солнышко догорит.
      Выдаст нам от щедрот. После: Shift+delete;
      После: адзип рулю. Феноменальный йух.

      Я тебя так люблю! Больше, чем прочих шлюх.
      Больше, чем эту твердь с воздухом и водой...

      Смертью Поправший Смерть, не приходи, постой!
      Не умножай разлук, каждый Твой новый шаг
      К нам приближает круг, где ожидает мрак.

      Нет про былое дум. Кто виноват - вопрос.
      - Что же нам делать, кум?
      - Верить! И досвидос.

      Даже восстав с колен, мысленно бью поклон:
      Я говорящий тлен; монументальный фон.

      Буду с тобою груб. Сделай потише pops.
      Знай, что нагрянет - упс! - неотвратимый ёбс.

      Ты ли придёшь, не Ты ль, знаю: в толпе задрот,
      Спишут меня в утиль - гелий и водород.
      Выйду с похмелья в чат, произведу наброс...
      Я не могу молчать. - Что же мне делать, босс?

      Как же мне верить, дух - вызволив из-под глыб?
      Если в итоге - йух, ёбс и всему адзип.

      Бодрствую или сплю, думаю, - в этом суть:
      Я тебя так люблю! дуру и замазудь.

      Будет стабилизец, или конец времён,
      - Как же мне быть, Отец?
      - Делай как я, сome on!

      Значит, настал момент, не изменяя курс,
      Переменить контент, но сохранить ресурс.

      _^_




      ГОМЕРИЧЕСКОЕ

      1

      Был я в стране фараонов прошедшей весною,
      Жил без подруги в стандартном трехзвездном отеле,
      Ездил в пустыню осматривать быт бедуинов,
      Там же скакал на верблюде и пил каркаде;
      Плавал по Нилу, стоял на корме под луною,
      С дурой одной познакомился родом из Гжели,
      С той, что мои приставанья под утро отринув,
      В тесной каюте моей заблевала биде.

      Лазил и я по разрушенным храмам Луксора,
      Ездил в Каир под охраной двойного конвоя
      Не ощущая по глупости тайного страха,
      Месяца зА три до террористических бед;
      Видел, как немки с арабами сходятся споро,
      (Немка одна, а арабов, как правило, - двое...),
      В эти дела не вторгается Воля Аллаха,
      Здесь закрывает глаза сам Пророк Магомед.

      Но, не смотря на волшебное Красное море,
      Хомо - советикус, переродившийся в хомо-
      Капитализмус, порой вспоминает сердечно
      Крым благодатный давно уже посланный на...
      Сколько же раз пожалел я - о горе мне, горе! -
      Что "самовар" свой оставил - несчастный я! - дома,
      Якобы в Тулу поехав, какою, конечно,
      Быть не была и не будет, - чужая страна.

      2

      Перемещаясь один, словно перст по планете,
      Тысячи миль впопыхах, как попало, покрыв;
      Встретив рассвет, черт-те с кем, в расставании скором
      Растиражировав свой тут и там поцелуй:
      Будем как Солнце; как Боги; как малые дети;
      Подрастерявши себя в череде директив
      Литература давно уже стала - декором,
      Вера, Надежда, Любовь - превратились в фен-шуй.

      3

      Был я три года назад в первомайском Берлине,
      Унтер ден Линден прошел пешкодралом, как наши
      В славнопобедном и памятном нам сорок пятом,
      Не посетив ни одной, для туристов, пивной:
      Местных девиц перепутать легко с "голубыми";
      (Геи и те одеваются лучше и краше),
      Впрочем, во мнении этом довольно предвзятом,
      Не одинок я, тому сами немцы виной.

      Что я о немцах-то всё: немцы, немки... - голландцы!
      Вот у кого демократии задран подол...
      Был и у них я, - курил ганджубас в кафе-шопе
      В красноквартальном и велосипедном раю;
      Здесь все имеют практически равные шансы
      Лапать друг друга за зад, не взирая на пол,
      Так, что мужчина идущий по улице в топе -
      Это нормально... и рифмы не будет, мой друг.

      Начал с Египта - заканчивать надо Парижем,
      У Букинистов, как мессу, весь день отстояв...
      За светофором, где Эйфеля реет громада,
      Неописуем реки светлокаменный вид.
      Здесь не отмажешься просто "заботой о ближнем":
      Нищий, пустой демонстрируя людям рукав, -
      Смотрит мне в след из ворот Люксембургского сада,
      Словно на мальчика в шортах - седой содомит.

      4

      Вера, Надежда, Любовь... только порваны связи
      Между отчизной твоей и тоскою моей;
      Мне ли, принявшему жизнь, как смертельную скуку,
      Без ощущения правды искомой внутри,
      Двигаться дальше, из грязи в безродные князи,
      Выйти пытаясь, как из лабиринта Тесей?
      - Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
      И - раз-два-три,
        раз-два-три,
          раз-два-три,
            раз-два-три.

      _^_




      ИРИНЕ  ГОЛУБОЦКОЙ

      Небо серое с прорехой предзакатного огня;
      Я не в духе, ибо нехyй ждать чего-то от меня.

      Поплутав по переходам, выхожу я на вокзал;
      Я себя искусству отдал! (Или все-таки отдал?)

      Куртка вольного покроя. Шарф в полоску на груди.
      В этой жизни ничего я - нет - не жду! И ты не жди.

      Было так: ночами, днями - напролёт все ночи, дни
      Куролесил я с блядями... (Или правильней - с блядьми?)

      Над палатками, как эхо, вместе с музыкой слова:
      "Ты приехал! Ты приехал! Значит, я не зря ждала!"

      Было всё. Но нынче глухи небеса к таким как я.
      Ибо нехyй. Я не в духе. Жди, не жди теперь меня.

      За стеклянными дверями к барной стойке я присел,
      Где три дня, звеня цепями, тёмный дуб, склонясь, шумел.

      Ты одна сидишь в буфете, занимая стол и стул,
      О таких как ты в инете прямо пишут: ябывдул.

      Но не жди; доверься чувству: нет причала кораблю.
      Я, как отданный искусству, только в нём себя люблю.

      Или нет, в себе его я, что, по сути, всё равно.
      Ни свободы, ни покоя нам, поэтам, - не дано.

      _^_




      * * *

      Когда в сознании пологом
      Светильник разума погас, -
      Еврей, единожды став Богом,
      Записан в паспорте, как Спас.

      И во Владимирском соборе,
      До Рождества, среди зимы,
      За спины встав в церковном хоре,
      Пою и я Ему псалмы.

      _^_




      * * *

      Где подрались скинхед и хачик
      (Из-за чего - пойди спроси),
      Там уронила Таня мячик,
      Когда платила за такси.

      А ей налили полстакана,
      А ночка темная была.
      Она запела про Ивана,
      Но все же с хачиком пошла.

      _^_




      ДВЕ  СТРОКИ

      Чем больше толерантности в столице,
      Тем меньше в ней России и Москвы.

      _^_



© Максим Жуков, 2013-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем: Рассказы [Париж большой, места всем хватит. Кто работать не хочет, тот бухает и попрошайничает, нелегалы на стройках вкалывают, беженцы воруют, а девочки на панели...] Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) [Поэт касается неосязаемого и улавливает вневременное, делая это своим особым и малопривычным для русскоязычного читателя способом...] Владислав Пеньков: Снежный век [Даже если смысла в этом нет, / музыка присутствует и плачет. / И плывёт её закатный свет / над твоей вселенской неудачей.] Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) [Почему всегда так интересует история умершего человека? Ушедшие манят к себе странной тайной, в которой постыдно признаться: как, зачем, и... что там...] Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России ["Намерение мое при устройстве Финляндии состояло в том, чтобы дать народу сему бытие политическое, чтобы он считался не порабощенным России, но привязанным...]
Словесность