Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




МИНИАТЮРЫ


Поезд Малера

Они были одни в купе. Мужчина и женщина. Поезд должен был вернуться в пункт отправления через 8 часов. Это было совсем новая услуга Железной Дороги. Настоящий поезд Малера.

Музыка замирала, затем ее пульс появлялся вновь. Где-то там горели фонари, по набережной прогуливались пары. В ночном воздухе вспыхивали далекие огни. Бесконечное одиночество снов пронзало темную воду. Чья-то надежда и отчаянье, страсть и самоирония обрушивались грозовым ливнем, бушующим потоком, после которого оставался лишь тонкий запах осенних листьев и бледное небо нового света. Спрятанная в темноте страна Малера разделяла пространство и время, и ее поцелуи скрадывали годы с лица.

Женщина сидела, бледна и серьезна, прижавшись к своему спутнику. Цветы на ее блузе расцветали два раза в год, а его руки никогда не умели быть холодными. Музыка пульсировала в висках, и доносила стук сердца. Каждый ее волос был его заплутавшим взглядом, губы при первом поцелуе имели привкус сирени дождливым днем, при втором - озерной воды, а все последующие отдавали слезами.

Музыка кружилась и падала, словно снег на язык.



Из ее писем

"..гавань из окна не видна, только небо и ласточки, которых я провожаю взглядом.... Не могу зайти ни в одну из здешних церквей. А вчера пролетающий голубь залепил мне пощечину крылом. Когда-нибудь и этот день перестанет держать меня за край платья... Если бы не было возможности писать Вам, на этом пути не было бы ни знаков, ни чисел, и память стирала бы дни быстрее, чем меняется календарь... Свет вечернего неба в моем окне.... Или это в Вашем окне рассвет..."



Открытая дверь

В то время я был адвокатом в одном из маленьких офисов на городской площади, и частенько пропадал в процессах. Мне нравилась моя работа, я считал, что суд земной создан по образу и подобию суда небесного, а те суды, как известно, вожделеннее золота и слаще меда. На моем столе кроме сборников законов лежало несколько томиков поэзии, а на стене кабинета висела репродукция, на которой был изображен вид из открытой двери: озеро, собака, отдыхающая в тени дерева, смотрела на невидимую дорогу - такой мир, в котором хотелось побывать.

Ее я встретил в Галерее в один из пасмурных весенних дней. Народу было немного. Я стоял у картины "Христос, омывающий ноги апостолу Петру", когда она обратилась ко мне:

- Мечтая о мужчине, я почему-то всегда представляю себя омывающей ему ноги. Хотя на самом деле я никогда не решалась сделать это.

При следующей встрече она была грустна и молчалива. Я тоже молчал. Мы шли рядом, принимая возникшее молчание как должное. Не обязательно озвучивать свои чувства, я считаю. Когда человек всматривается в душу собеседника, это требует молчаливой сосредоточенности.

С тех пор мы изредка гуляли вместе по парку, почти не касаясь друг друга. Как-то она спросила меня:

- Как Вы думаете, что делали Адам и Ева в саду, пока не попробовали запретный плод?

- Не знаю. Играли в индейцев?

- Мне кажется, они должны были научиться радовать друг друга. Однажды Еве показалось, что она узнала самый простой и верный способ... Вопрос в том, чему же они так и не научились. Люди тратят уйму времени на поиски потерянного рая. А дверь туда по-прежнему открыта. Дверь открыта...

Дни таяли под нашими взглядами словно воск. Не было ни прошлого, ни будущего. Осень медленно перетекала в зиму, зима - в весну, а весна в лето. Когда-нибудь время должно было закончиться, но пока оно текло подобно реке, и я не смел долго вглядываться в эти холодные воды...

Перед свиданием с ней город преображался, словно это был какой-то другой, незнакомый мне мир. Я не узнавал ни знакомых мне улиц, ни своих шагов, время останавливалось, и только силуэты деревьев оставались неизменными. Но этот город уже не знал и не видел меня. Я исчезал из одной жизни, чтобы пребыть в другой, не имеющей ничего общего с первой. Эта вторая жизнь не несла в себе никакого обмана, она была за пределами страхов, страстей, оставаясь лишь дверью, которую хотелось открыть.

"Как быть, когда все в мире убывает?" - спрашивала желтоголовая славка Роберта Фроста. Но я ей больше не верил.



Из ее писем

"...Далекий свет сквозь туман, прощальный свет... В Ваших снах какая-то соль, как и в Ваших следах... В моих снах нет ни прошлого ни будущего... Два города, как две разные жизни, соприкасаются лишь в свете звезд, отражающихся на дне их колодцев...Два города, как две серебряные рыбы, расплывающиеся в разные стороны на круглом медальоне жизни, спрятанном на груди..."



В феврале на острове Уайт

Фонари за окном - как отражения лун в пруду китайского императора, бумажные змеи времени со знаком вечности на крылах... Почтовый ящик принес две загадки: одну она разгадала быстро, вторая оставалась пока неразгаданной. Этой ночью происходило что-то важное, так, обещанный единожды снег выпадает до семи раз, а недостающие страницы книг когда-нибудь становятся прочитанными...

Ей было позволено выбрать любую картину любого художника. Но она пока не знала, в какой из картин ей хотелось бы поселиться.

Например, для этих целей вполне подходила картина "Двое у моря"". Ночь, и холодные волны под темным небом, сухая трава вечной осени.... Но в ушах зазвучала старинная песня, чей голос пел: "Моя госпожа умерла". С моря подуло соленым ветром, и тени от свечей заплясали на столе...

Или акварель "Февраль на острове Уайт". Дети, играющие среди деревьев, в кружеве падающего света Справа виднелся дом, а вдалеке бледнело море, и у самого горизонта - корабль с белыми парусами.... Она стала бы той девочкой в темном платье, а он - тем мальчиком, что сидел сейчас там под деревом и смотрел на нее...

Дети спустились с холма, и, взявшись за руки, побежали к морю. "Одиночество отступило", - твердила она в темноту. В феврале на острове Уайт.



Карта трех островов и поцелуй в запястье

Отправляю Вам карту и компас, Вы получите их во сне. Вам больше никогда не будет скучно, т.к. путешествие на острова - самое увлекательное из всех путешествий.


Путь к первому острову лежит сквозь ночной туман, Вам понадобится лодка, веревка и Псалтирь. Этот остров весь в зарослях шиповника и терна, в золотых искрах и болотных огоньках. Вы увидите его мерцание через какое-то время, Вы почувствуете, когда весла начнут цепляться за стебли водяных лилий. Не стоит к нему приближаться сразу, подождите восхода солнца. Когда на востоке заалеет небо, открывайте Псалтирь и начинайте читать: "... да веселятся многочисленные острова...". Далее никаких инструкций нет. Все, что с Вами произойдет, будет касаться только Вас.

Остров второй в трех днях пути по соленому морю (если плыть в лодке к северу от большой земли). Деревьев там нет, только мох и черные ягоды. Не оставайтесь там надолго, в его лабиринтах можно заблудиться. На всякий случай, целую Вас в запястье (такой поцелуй называется "клубок Ариадны"), это поможет Вам найти дорогу обратно.


Остров третий.... Не знаю, узнаем ли мы друг друга там, у красных скал? Сколько орлиных перьев будет тогда в Вашем головном уборе? И что за цветок будет в моих волосах?




© Анна Трифанова, 2012-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Близнюк: Осень как восемь [Все эти легкие чувства - шестые седьмые, восьмые - / твои, Господи, невесомые шаги. / А все мои слова - трехтонные одноразовые якоря; / я бросаю...] Айдар Сахибзадинов: Война [Мы познакомились, кое-что по-немецки я знал. Немец по-русски - десяток слов. Я выведал, что он живет на берегу моря, там хорошо, и когда бьет волна, прохладная...] Владимир Алейников: Отец [Личность - вот что сразу чувствовали все, без исключения, от простых людей, с улицы, до людей искусства. И ещё - сберегающий тайну. Хранитель традиции...] Сергей Комлев: Банальности маленький друг [Был мне ветер. Жилось мне приветно и споро. / Где б ни падал, являлася всякая чудь. / И казалось всегда мне - что скоро, что скоро, что скоро. / ...]
Читайте также: Владимир Алейников: Большой концерт | Андрей Анипко (1976-2012): Призрак арктической нелюбви | Людмила Иванова: Колыбельная Мурманску (О поэзии Андрея Анипко) | Семён Каминский: Учебное пособие по строительству замков из песка | Виктория Кольцевая: Несмыкание связок | Татьяна Литвинова: Два высоких окна | Айдар Сахибзадинов: О братьях моих меньших (дачная хроника) | Олег Соколенко: Вторая тетрадь | Ирина Фещенко-Скворцова: Попытка размышления о критериях истины в поэзии | Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) | Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем | Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России | Владислав Пеньков: Снежный век | Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) | Николай Васильев: Сестра моя голос
Словесность