Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ВРЕМЕНА  ГОДА





      * * *

      Графика обалденная, но рестарт
      Не предусмотрен конструкцией замка Склиф,
      Сетует персонаж из Шоу, который Бернард.
      Он прагматичен, честен, трудолюбив.
      Он боится в жизни многих вещей, -
      Гемоглобиновых вкусов, нежных элит,
      Он бы укрылся в бомбоубежище
      И подождал там, пока она пролетит.
      Был бы затворником ритма или числа.
      Но он выходит к людям и тянет в рот микрофон,
      Потому что не любит Кафку и Щедрина,
      И потому что Шоу маст гоу он.

      _^_




      * * *

      Я любил тот дом за невидимость стен и бетонные основания.
      А потом смотрел в глаза атакующих профанаций.
      Ледяная заноза в твоем зрачке, - я знаю ответ заранее,
      Но скажу: это цикл, попробуй в него вписаться,
      Друг мой, прочность льда - иллюзия здешней оптики.
      Скоро даже полимер в твоем мониторе
      Потечет, отзываясь на слово оттепель
      Безнадежное априори.

      _^_




      * * *

      Кто из дома кто в дом кому насовсем
      Отсчитай им люкс-секундант
      Свет летящих обломков других систем
      Птерозавр петрова гнезда
      Я готов и дальше тут куковать
      Без отгулов и выходных
      Но когда меня придут убивать
      Я встречу их как родных

      _^_




      ВРЕМЕНА  ГОДА

          Plural ha sido la celeste historia de mi corazón (R. Dario)

      ЛЕТО

      Друг мой, в детстве любовь к человеку ль, к городу
      Исключительно на безрыбье.
      Ты бросаешь мяч так, что любо-дорого.
      "Я тебя никогда не выбью".
      "Встаньте ближе!" "Идет! - так становимся ближе мы. -
      Вот теперь пора поквитаться!"
      Горизонты завалены, оси занижены
      Рваным ритмом этого танца.
      Мельком - ветка и ветер, цветок на цоколе,
      Камни города в быстрых лозах.
      Синий мяч, он вечно проходит около,
      Взлет, бросок, удар, воздух, воздух.
      В нас играют с тающими улыбками
      Заскучавшие местные шинигами.
      Зона в 10 шагов, реальнось урывками,
      10 карточек под ногами.
      Ты вгрызаешься в залежи повседневного
      На года и на километры,
      А проснешься, как птица, в порыве древнего
      Одуванчикового ветра.


      ОСЕНЬ

      "Я люблю" - слишком пошло и опереточно.
      Наша ненависть сплачивала теснее.
      Сладковатый туман, расколотый веточкой,
      Лижет лапы в норе аллеи.
      Позабытых людей меловые тени,
      Антураж большой распродажи.
      Наша родина - лишь лоскуток шагрени.
      Все чужое. Время не наше.
      Не споткнувшись на тропах благих намерений
      Столько ждать и чего дождаться?
      Сквозь небрежно протертые стекла времени
      Резче лица, когда нам двадцать.
      Но слова, что кричал в мегафоны ранее,
      Не доносят смысла, еще бы,
      Только ненависть в проблеске узнавания
      Поцелуем щекочет небо.
      Эйфория забытого ощущения
      Прелью листьев горчит на вдохе.
      Там наш алеф - точка невозвращения
      К детским снам гуманной эпохи.
      Дрожь пронзительной ясности, как от холода,
      Вот и все, что тогда вело нас.
      А чужая кровь и чужое золото,
      Как песок, заполняли конус.


      ЗИМА

      Даже эта с заносами, ледоставами,
      С непорочно-фригидной миной...
      Под крестовым сводом в фате и саване
      Так взволнованно и невинно,
      Торопливо дает тебе клятву верности,
      Радуясь косорото,
      Но растает белым смехом двухмерности
      На семейном засвеченном фото,
      Не оставит следа на осевшей пыли
      Ускользнувшей от вспышки пумой.
      Ты всегда был один. Все давно забыли.
      Делай шаг, ни о чем не думай.


      ВЕСНА

      Слово вечность. Сложи, пока не растаяло.

      _^_



© Ольга Таболина, 2011-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексрома: K3 [Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, и Слово раздалось в абсолютном вакууме, и Слово было осцилляция, и у Слова было значение -...] Александр Рыбин: Освобождение от музеев [Каждое поколение имеет право разнести вдребезги все то, что было создано предыдущим/ми поколением/ями...] Владимир Алейников: Свеча и полынь [Воспоминания о двух поэтах с трагической судьбой - Николае Шатрове (1929-1977) и Леониде Губанове (1946-1983).] Виктория Кольцевая: Листопадовый чин [Не верь настенным и песочным / когда витийствует сверчок, / и распорядок дня и ночи / его бессоннице вручен...] Александр Уваров: Похоронный клоун [За жирную траву крутого склона / Хватаюсь в бесконечных, странных снах / И снится мне: я - похоронный клоун, / Я просто клоун / На похоронах....] Михаил Бару: Из одной темноты в другую [Куда бежишь ты? Хотя б намекни... Молчит. Петляет. Уходит от ответа. Может, его и вовсе нет. Да и так ли он нужен, этот ответ...] Игорь Куберский: Из рассказов о Локасе [Локас - это литературный герой, собирательный образ, которому я передоверяю разные занятные случаи из жизни...] Илья Криштул: Машкины мужчины [И было Машке уже за тридцать. И смирилась она с тем, что женского счастья в её жизни уже не будет. Не судьба, что поделаешь...] Джеффри Хилл: Стихотворения [Вернулось Слово из-за рубежа, / Где загорело средь глухих болот. / Когда убийством стало очищенье, / Награда ощутима и чиста...] Александр М. Кобринский: Ийю [Моя отрешённость - земное мерило. / Я ни вправо, ни влево его не сдвигал. / И мой смех без кривых обходился зеркал. / И кривился я там, где и вправду...]
Читайте также: Екатерина Зброжек: За пределы сознания | Елена Иваницкая: Рецензия на трилогию Александра Мелихова "И нет им воздаяния" | Алексей Ильичев (1970-1995): Сдача в плен | Ростислав Клубков: Мысли о Ильичеве (О поэзии Алексея Ильичева) | Ростислав Клубков: Воля и слава (Письма флорентийского викария Вангеля другу) | Александр Пацюркевич: Топсида. Мечта об упокоении | Айдар Сахибзадинов: Москва - Третий Рим. И четвертому не бывать | Сергей Славнов: Олд-скул | Алена Тайх: Стихи разных лет | Петер Туррини: Стихотворения | Сергей Хомутов: Между судьбою и жизнью | Владимир Коркунов: Борис Кутенков и Елена Семёнова: "Они ушли. Они остались" - постоянная возможность напоминать себе о смертности" | Владимир Алейников: Без двойников | Владимир Алейников: Стихотворения | Александр М. Кобринский: Руническая письменность: истоки и распространение
Словесность