Повести и романы:

Елена Спирина

ДОРОГА  В  OUT
или  Записки  одной  бездельницы

Моим родителям, моим друзьям и любимым, всем вам, без которых ни одна мысль в голове моей не задержалась бы дольше положенного

Ответы, которые дают тебе книги, зависят от вопросов, которые ты задаешь.

Маргарет Атвуд канадская писательница

Вместо предисловия.

Плохие авторы всегда пишут предисловия к книгам. В них они пытаются объяснить читателю, что еще не совсем сошли с ума, и их книгу все-таки стоит прочесть. Этакое оправдание перед признанием. Краткий анонс.

Ужасные авторы называют предисловие "вместо предисловия" и кичатся тем, что не такие уж они плохие...

Я смотрю на фотографию и занимаюсь умственной любовью. Так бывает, знаете, смотришь и что-то там себе думаешь... You know, you are beautiful.... Губы, глаза, руки... все сливается в одну антикварную картину, переписанную поверху несколько раз так, что хирурги живописи боятся ее тронуть - а вдруг под последним слоем - всего лишь грязный, пожелтевший от времени холст?

Случалось ли вам ломать голову над размышлениями о высоком? Или о низком? Или о том и другом сразу? Мне случалось. Именно поэтому я решилась на такой нелепый и бессмысленный шаг - написать историю без начала и конца. Без персонажей и завязки. Без эмоций и соплей. Так, простую историю о вечной дороге, петляющей, затерянной и ведущей всех нас в одно и то же никуда.

Любой нормальный человек сочтет меня за ненормальную, ибо как еще отнестись к девушке, едва перешагнувшей порог двадцатилетия, и решившей НАПИСАТЬ КНИГУ. Книги должны писать всякие там умудренные жизненным опытом седовласые дядьки, вроде Пауло Коэльо. Ну, или на крайний случай, взбунтовавшийся молодняк эпохи секса, наркотиков и рок-н-ролла - им есть над чем задуматься в перерывах между всем вышеперечисленным. Пока одни грызут гранит науки, бьются о непробиваемую стену под названием "карьерный рост", играют свадьбы и воспитывают детей, другие страдают ерундой. Потому как более пустого времяпровождения, чем клацанья по клавиатуре (жаль, что перо вышло из моды) ночами напролет найти сложно. И, тем не менее.... Тем не менее, есть и такие "северные олени" в наше, разлагающееся под парниковым эффектом, время. И время это - просто кладезь для "северных оленей". Ибо это такое золотое время, когда все переворачивается с ног на голову, но никто этого не замечает. Это такое время, когда отжившие истины отправляются на мусорную свалку, а новые не торопятся с рождением. В такое время люди сходят с ума и называют это ПРОГРЕССОМ.

Украинский прогресс - самый прогрессивный из всех существующих прогрессов! Мы никак не можем понять, на каком языке нам говорить, какие истины исповедовать и кому подражать. Ранее мы строили дома, потом начали строить жилые комплексы..., теперь мы строим билдинги. Нас окружают тауэры, в которых сидят администраторы, менеджеры и президенты, которые, в свою очередь, именуют себя бизнес людями; они говорят по селл-фонам, едят суши и увлекаются шоу-бизнесом; ходят на пати, слушают мьюзик, посещают Сити-Холы, тренинг сентры, говорят ОК и ОЛРАЙТ; они ездят исключительно на карах, любят дизайнеров, в ресторанах требуют вайн-листы, а на десерт заказывают Наполеон-кейки; на день рождения они поют Хэппи Берздэй, а на Кристмас - Джангл Беллс, дружно отмечают день Святого Валика и Хелоувин; обожают сейлы, спа и френч маникюр, смотрят мувиз и пишут в эс-эм-эсках Ай Лав Ю. Даже великий русский мат меркнет на фоне факов, мазерз, бичей и шитов. Мы обезьянничаем, и нам это нравится.

 

Эта книжка не карикатура на модерн лайф, и не прыжок в неизвестность лайт фьючер. Это - гремучая смесь и того и другого.

Не стоит воспринимать всерьез эту писанину. Все это - чистой воды выдумка, энтузиазм и беспредел. Мысли вслух, где нет ни капли правды. Вымысел и ложь. Ни одного реального персонажа. А жаль, кстати. Ни одного реального чувства. Глубокий сон под утро. Такой, какого не бывает. Все файлы собраны беспорядочно в один большой. Пару десятков килобайт. Калейдоскоп чувств и эмоций, нравственных ценностей и прожженной морали. Словом, Дорога в OUT. OUT - это там, где все, и где никого. Мы все там будем или не будем. Все зависит от порции адреналина в крови, от мироощущения, от любви, которая, говорят, спасет этот бренный мир.

С любовью к вам и к тебе, ЛАЙФ!

 

p.s. Все имена вымышлены, кроме имени автора. Любое совпадение с реальными персонажами - плод вашего воображения.

Мнение автора может не совпадать с мнением читателя.

Предисловие

Пожалуй, стоит запомнить этот день - 29 ноября 2003 года. Мне двадцать четыре года. И четыре месяца. Зовут меня Ева. Фамилии у меня нет. Двадцать четыре года подряд я живу на этой планете и называюсь именем Ева. Собственно, в имени моем меня все устраивает. Не слишком сложный спеллинг, не слишком много букв, отсутствие дефисов и запятых.... В общем, имя, как имя. Ничего особенного, за исключением того, что так люди обзывают единого козла отпущения женского пола, из-за которого тысячи лет назад все покатилось в трам-тарары.

Часы на моем ноутбуке показывают 1.16 А.M. Самое время слушать Луи Армстронга, пить холодный Chablis 1998 года и страдать ерундой. В одиночестве. В гордом одиночестве. Собственно, вся моя сознательная жизнь проходит в гордом одиночестве. Год сменяет год, месяц - месяц, время отсчитывает мои лета, мои богатства. Друзья приходят и уходят. Кто-то остается. Родители звонят с завидной постоянностью и спрашивают меня, как дела. Дела нормально, отвечаю я всегда одинаково. А как еще отвечать? Они то, дела, действительно нормально. Но в целом, я всегда одна. Иногда в мое одиночество вторгается чье-то чужое одиночество. Мы называем это отношениями. Иногда - любовью. Со временем нам становится слишком тесно в рамках наших одиночеств, и мы расходимся. Всегда спокойно, всегда обоюдно. Я вообще люблю уходить обоюдно, это приятнее, чем по-английски.

Переизбыток общения. У тебя переизбыток общения, сказал как-то мне один знакомый. Это все из-за моей дурацкой профессии - лепить из дерьма конфетки и впихивать это всем желающим. Словом, занимаюсь я древнейшим ремеслом - журналистикой. Слежу за всеми, а потом закладываю их на страницах глянцевых журналов. Но им нравится, мне тоже. Одурительное занятие. Иногда мне кажется, что я вся превратилась в один большой диктофон, а мир вокруг меня - в камеру скрытого наблюдения. Через мою жизнь проходит много людей. Переизбыток общения. Людей проходит действительно много. И все со своими заморочками, со своими пунктиками и правилами. Каждый что-то из себя представляет. Каждый умен на свой лад. Каждый делает вид, что делает одолжение. Или делает одолжение, делая вид. Как картинки в калейдоскопе, все люди не похожи на всех. Но попадаются несколько типов картинок, которых связывает между собой цветовая гамма. Вот так и делимся мы на масти.

Каждый день я сталкиваюсь с сотнями людей. Как-то я даже пробовала считать. Первым человеком моего утра, является консьерж. Я вывожу на прогулку собаку и говорю здрас-сте консьержу. Каждый божий день. Через пару метров натыкаюсь на служебного бультерьера в обличье человека - он охраняет посольство Ватикана, которое ни разу за пять лет моего прохождения мимо не подало признаков жизни. Бультерьер, по обыкновению, стоит прислонившись спиной к будке и курит. Цедит мне здрас-сте. Затем я встречаю трех бабушек и одного дедушку. Четыре здрас-сте в одном. Они выгуливают четверых детей. Дети не здороваются. Не считая случайно проходящих мимо, мое утро ежедневно состоит из десяти человек. Мой день умножает этих десять на сто и голова начинает вращаться по чужой орбите. Последний, кого я вижу вечером - это консьерж. Завидное постоянство. Я говорю ему добрый вечер и нажимаю кнопку лифта. В лифте я роюсь в сумочке в поисках ключей от квартиры, считаю до шестнадцати - именно столько этажей я проезжаю каждый день, думаю о том, чего бы мне сейчас съесть, понимаю, что есть не хочу, а если бы и хотела - все равно нечего: в холодильнике пару бутылок вина, пиво и фисташки. Потом я выхожу из лифта и поворачиваю налево. Всегда налево, потому что живу я слева от лифта. Там находится дверь в мою берлогу. Каждый вечер я закрываю за собой эту дверь и остаюсь в одиночестве. В гордом одиночестве. Потому что у меня - переизбыток общения, от которого я спасаюсь в гордом одиночестве.

Кто вообще придумал это идиотское выражение - "гордое одиночество". Ничего особо гордого я в нем не нахожу. Да и чем тут можно гордиться? Нормальное дело - сидеть на диване у журнального столика, на котором валяется только что прочитанная книга, приглашение на очередную скучную вечеринку (куда все придут поторговать мордами), последний номер журнала Zефир и ноутбук SONY последней модели. Ноутбук, в принципе, не валяется, он стоит, или лежит. Не важно. Он находится. Находится тут, рядом со мной, как, впрочем, и все в этом мире. Все, исключительно все во Вселенной находится у нас под ногами, перед глазами, на расстоянии вытянутой руки, ноги или еще какой конечности. Иногда мы не обращаем на это ВСЕ внимания, иногда обращаем и пользуемся, но, большей частью, мы продолжаем игнорировать это ВСЕ, и впоследствии кусаем себе локти за то, что вовремя не успели, не заметили, не воспользовались или не послали ко всем чертям. Вот и я думаю, а от чего бы и не воспользоваться своим меланхолическим настроением, лирическими нотками задушевной мелодии Луи Армстронга и вторым бокалом вина?

Так вот, я тут начала про нормальное дело. Про такое дело, когда ты одна сидишь в своей квартире, практически в полвторого ночи, пьешь вино (говорят, пить в одиночку - первый признак алкоголизма), слушаешь музыку, и тебе ДО ТОГО ХОРОШО, до того ОХРЕНИТЕЛЬНО ХОРОШО, что хочется сотворить что-то эдакое, от чего побегут мурашки по коже, лицо украсится нелепо-счастливой улыбкой, и в ушах забьет во всю мощь вселенский колокол. Но, так как ничего особо гениального не приходит в голову, я решаю сделать то, что сейчас вы держите в руках. Сделать, пожалуй, не лучший глагол, который можно было подобрать. Скорее, следовало сказать - сотворить. Но, какая, собственно разница? Разве это имеет какой-то смысл? Единственный смысл в том, что вы сейчас захлопните эту книгу со словами а-ля "Что за бред?!" и займетесь чем-то поинтереснее.

Победители не верят в случайность

Фридрих Ницше

Дороги, которые никуда не ведут, заводят дальше всего.

Ж.Вольфром

Глава 1. Большое Яблоко.

На уснувшем мониторе моего ноутбука вертится фраза - The World is Yours - мир принадлежит тебе. Довольно эгоистично и самовлюбленно. Но это не я сказала. Я стырила эти слова из любимого фильма. Совершенно бессовестно украла их и заставила вертеться по часовой стрелке на мониторе. Ну и бог с ним, с плагиатом! Кто из нас хоть раз в жизни не крал чужие слова и мысли? Вы? Увольте! Вы ошибаетесь, и сами это знаете.

Решительно жму на Enter, и ноутбук оживает. Часы показывают 1.41 А.М.

Смотрю в окно, там переливается всеми оттенками серебра Луна. Луна - моя планета. Я люблю ее, потому что она всегда рядом. Она была в небе, когда я родилась, когда родилась моя мама, моя бабушка, прабабушка, когда родились все вы. И она неотступно следует за мной на протяжении уже 24 лет. Я люблю ее еще и за то, что она всегда смотрит на меня лишь одной своей половиной, в то время как вторая ее половина продолжает оставаться тайной. Я не люблю раскрывать чужие тайны. И мне нравится, когда тайна живет вечно. И почему люди всегда стремятся узнать то, что им знать совершенно не нужно? Люди любят тайны, потому что в них есть частица жизни, и эта частица постоянно будоражит их воспаленное сознание, заставляя копаться в чужом белье. У Луны нет белья, и этим она выигрывает.

Сегодня суббота. На самом деле, я должна была сказать, что сегодня пятница, вечер пятницы, ночь пятницы, начало УИКЕНДА. Но я не люблю пятницу, как не люблю чужие тайны. Пятница заставляет нас думать, что впереди выходные, веселье и раздолье. Пятница - образцовый день для показательных выступлений. В этом городе, да, в общем-то, и не только в этом, по пятницам принято go out. А я не люблю going out, потому что я слишком много раз это делала, потому что ничего нового я там, out, не увижу, и потому что в действительности не такой уж это и out, как многие думают.

Файл, создать, текстовый документ, название... стандартная и до боли знакомая процедура. Сколько в этом ноутбуке уже таких, созданных некогда, файлов. Вышла бы целая книга. Трехтомник. Название как-то не лезет в голову. Делаю глоток вина, думаю. Собака подходит ко мне и кладет свою сонную голову мне на колени. Я машинально глажу Флинта, своего лабрадора, он виляет хвостом и преданно смотрит мне в глаза. Он, как всегда, хочет на улицу. Он хочет на свободу, на волю, в свой любимый парк, где у него валом друзей-приятелей всех мастей и окрасов. Он любит свободу и любит меня, потому что я регулярно даю ему эту свободу. Еще он любит кефир и породистых сучек. Но это не по теме. Я судорожно пытаюсь придумать название для будущего шедевра мировой литературы, но Луи Армстронг постоянно сбивает меня с толку. Он поет о любви. Но я петь не умею, и писать о любви не собираюсь. Хватит с меня одного плагиата - "Мир принадлежит тебе". Флинт продолжает сопеть мне в коленку и смотреть на меня глазами актера драматического театра. Я думаю о нем. О том, что может быть сейчас у него в голове. Однозначно - он хочет go out. Он был там недавно, но хочет еще. Он всегда хочет еще, потому что в его понимании много out не бывает.

Звонит подруга. Ее цели с Флинтом располагаются на пересечении одной и той же оси абсцисс. Нет, я тусонуть сегодня не хочу. И завтра тоже. Я знаю, что я сволочь. На следующей неделе я тоже не смогу. И через неделю та же ерунда. А через две недели еще дожить надо. В общем, чао.

И почему все вокруг так зациклены на going out???

 

Неделю назад я получила письмо из Колумбийского Университета. Они приглашают меня на собеседование. Я лечу в Нью-Йорк. Я люблю этот город, потому, что люблю яблоки. А Нью-Йорк - это Большое Яблоко. Какой у него сорт - антоновка или симеренка, я не знаю. Скорее всего, какой-то гибрид, творение урбанизации и всемирной компьютеризации. Нью-Йорк - город свободы. А я люблю свободу. Свобода открывает перед нами новые горизонты. Она напоминает бесконечный оазис, в котором нет дорог, есть только тропинки. И лишь одна из них - твоя. Если бы там были дороги, было бы намного легче выбрать верный путь. Кто-то руководствовался бы отлично уложенным асфальтом с четко очерченной разделяющей полосой (фанатизм русских, испокон веков не видевших нормальных дорог); кто-то выбрал бы более освещенную улицу - там точно не заблудишься; кто-то включил бы навигацию, а кто-то так бы и стоял на светофоре, любуясь красотой райского ОАЗИСА. С тропинками посложнее, - они не заасфальтированы, не освещены и завалены всевозможными препятствиями. Выбрать среди петляющих аллеек свою - задача практически философская. Тем более, если ты не имеешь права на ошибку.

Что я люблю в Нью-Йорке, так это совершенно гениальные таблички на уличных столбах с надписью ONE WAY. Одностороннее движение - абсолютно неверный перевод данного тезиса. Ибо, ONE WAY - это не просто одна полоса. Это не просто запрет ехать навстречу потоку машин, даже если нельзя, а у тебя есть ксива, мигалки и козырные номера, как у конкретных пацанов. ONE WAY - это идеология. Идеология жизни того, кто понимает суть этих двух слов. У каждого из нас есть только один Путь. И мы либо находим его и шагаем вперед, либо обходим стороной, потому что эта тропинка кажется нам самой заброшенной и длинной. Мы часто ошибаемся. Каждый день. Мы ошибаемся, потому что думаем, что жизнь вершится нами, потому что не ценим солнце и небо над головой, потому что не верим ни во что, кроме самих себя. Мы ошибаемся ежеминутно и ежесекундно, каждое мгновение, потому что большинство из нас не сумело выбрать тропинку и так и плетется по ложному следу. Или же не захотело ее выбирать. Или не знает, как это сделать. Или плевать хотело на все эти высокие материи. Плюйте. Плевать никто не запрещает. Более того, современный мир это пропагандирует. Так что плюйте, товарищи, на здоровье.

Я помню свой первый приезд в страну больших возможностей. Страну больших возможностей следовало бы написать большими буквами....

Я помню свою первую американскую визу, которую, как меня уверяли все окружающие, мне "ни в жизнь не дадут". Я помню слова работника посольства США, темноволосой девушки с белыми искусственными зубами (настоящими американскими) Welcome to the United States! Она мне сказала их еще в Киеве, отдавая паспорт с первой полугодичной визой. Тогда ее слова прозвучали в моей голове как эхо в Соборе Парижской богоматери. Слово States мне послышалось, как Stay. Stay forever, если ты этого захочешь. Каждый слышит слова так, как он хочет их слышать. Может, мне тоже тогда захотелось этого? Не знаю. Да и какая разница? Я не отождествляю себя с какой-либо страной, уж прости ты меня, Украина. Мне действительно все равно где жить, но я люблю Нью-Йорк, потому что там есть таблички с надписью One Way.

 

- Добрый день, меня зовут Ева, я получила письмо с приглашением на собеседование.

- Какая школа прислала вам запрос?

Школа? Ах, да, школа. Они так называют свои департментс.

- Школа кино.

- ОК, одну минуточку.

В трубке послышалась какая-то, ничего не значащая музыка. Так, чтобы еще больше взбудоражить нервы и без того дергающегося prospective student. Кажется, это было что-то из Бетховена. Да, точно, Бетховен. У меня была пятерка по музыке в школе. Не в школе кино, а в простой общеобразовательной школе с углубленным изучением английского языка. Хотя, как выяснилось, не такой уж он был углубленный, разве что чуть-чуть. На пару десятков метров вглубь морских пучин.

- Хелло!

- Добрый день! Меня зовут Ева, я получила письмо с приглашением на собеседование.

Я отвечала как автоответчик, потому как нервы мои, именно в эти минуты, играли какой-то безумный минует на скрипке Страдивари. С чем было связано мое волнение, сказать сложно. Просто я нервничала. Я ведь могу понервничать перед важным звонком? Я ведь женщина или кто? Или кто.

- Ева?... Ах, да! Добрый день! Та самая Ева!

Что значит, "та самая"? Радоваться или огорчаться от слов "та самая" я не знала, и поэтому задала следующий вопрос:

- В письме вы просили меня перезвонить и обсудить с вами удобную дату интервью.

- Да, конечно. - Женский голос на другом конце провода был скорее приятным, чем не приятным. - Учитывая то, что вы international student, - продолжала девушка - вам, наверняка, понадобится виза для въезда в США.

- У меня есть виза, это не проблема.

- У вас есть виза? Студенческая?

- Нет, туристическая, но я могу по ней приехать на собеседование.

- Конечно можете! Собеседования проводятся со вторника по пятницу, с 10 утра до 16 вечера в университетском кампусе. Дедлайн собеседований - 21 декабря. Вы можете приехать в любой рабочий день, включая 21 декабря, предварительно зарезервировав себе встречу с приемным комитетом, и вторую встречу с главным профессором кафедры.

Девушка из офиса graduate admission не хуже меня владела мастерством "автоответчика". Произнесенное ею, было столь ясно, четко и безапелляционно, что мне оставалось только спросить:

- Я могу зарезервировать встречу прямо сейчас?

- Конечно! Почему нет! Когда вам удобно будет приехать?

На столе передо мной лежал заранее подготовленный календарь, возможный список вопросов и ответов на них. За десять секунд проанализировав ситуацию, я ткнула пальцем в календарь и попала аккурат на четверг, 4 декабря.

- 4 декабря. 4 декабря я могу прийти на собеседование.

- Очень хорошо. 4 декабря это четверг. ОК. Вы можете приехать с 10 утра до 16 часов дня. Какое время для вас наиболее оптимально?

- Ну, давайте в 12 часов, - Ответила я, руководствуясь принципом - и не нашим и не вашим. Все таки 12 часов - это своеобразный рубеж между А.М. и Р.М., чем не время для интервью?

- 12 часов дня, 4 декабря. ОК, я вас записала. Но вам нужно будет пройти еще одно интервью...

-Да, да, я могу это сделать в этот же день?

- Боюсь, что нет, - Протянула на манер американцев девушка. "I'm sorrryyyy". Ну да, а на чей же еще манер? Она и была американкой. Или как там их еще называют, афро-американки? Именно афро-американки, а не негры. Но, судя по тембру голоса, со мной говорил белый человек. Скорее всего.

- Боюсь, в этот день не получится. Как насчет пятницы? Сразу на следующий день?

- ОК - Ответила я. А что я еще могла ответить? Мне, в принципе, было в тот момент абсолютно все равно в какой день интервьюироваться.

- Очень хорошо, - автоматически ответила моя заокеанская собеседница, как будто и ждала моего "ОК". - 5 декабря, 13.30.

- ОК, - как попка-дурак ответила я.

- Что же, до скорой встречи и добро пожаловать в Колумбийский Университет.

- Спасибо, - ответила я и положила трубку.

Добро пожаловать в Колумбийский Университет. Звучало грандиозно. Практически как "добро пожаловать на Землю Обетованную". Я люблю слова ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. Они вселяют надежду.

Школа искусств при Колумбийском университете считается одной из лучших в мире. Хочу ли я оказаться среди ее студентов? Нет. Я хочу оказаться среди ее выпускников. Иначе я бы не потратила столько бессонных ночей на написание эссе, сценариев и резюме для поступления. Школа искусств при Колумбийском университете - это Клондайк. Это старт и финиш одновременно. Коль уж ты готов потратить бесценные два года на постижение науки делать кино и еще два с половиной года на создание этого самого кино - выпускной работы, а после всю жизнь только тем и заниматься, что читать-писать сценарии, снимать сцены и мучаться бессонницей, значит, у тебя окончательно съехала крыша. Да, в кино нормальные люди не идут. Это даже не болезнь. Это диагноз. Принимайте вот эти витамины, но они вам все равно не помогут. Можете принимать эти, они стоят дороже, но они вам тоже не помогут. Вы, в принципе, можете лечь под нож, вас прооперируют, но, боюсь, и это вам не поможет. Так что расслабьтесь. Добро пожаловать в индустрию КИНО. Впереди вас ждет Золотой Глобус, двухкилограммовая статуэтка дядюшки Оскара, парочка пальмовых ветвей, еще один дядька Оскар и много прочей ерунды. Или же вас не ждет ничего из этого, но тогда вы - совершенно бездарный больной, который продолжает пить плохие пилюли и смотреть на мир через окно больничной палаты.

"Мужчина может иметь два, от силы три любовных романа на стороне, пока он женат. Больше - это уже обман".

Ив Монтан

Русская женщина всегда одинакова: и в городе и в деревне она что-то вечно ищет, какую-то потерянную булавку, и никак не может умолчать, что находка этой булавки может спасти мир.

М.Е. Салтыков-Щедрин

Глава 2. Женщина и мужчина.

Давеча я задумалась о счастье. О женском счастье, потому как я женщина. Чего мне думать о мужском?

В Duty Free Shop аэропорта Шарль де Голь, что в Париже, я наблюдаю интересную картину. Два русских аморальных туриста (аморальных, потому что русские за границей всегда выглядят аморально), мужчина и женщина, бродят по магазину. Вернее, бродит женщина, а мужчина плетется за ней с искривленной семейной жизнью миной и ноет. Черт, терпеть не могу нытиков.

- Котик, смотри какой замечательный крем! Давай купим! - мурлычет женщина.

Это ж надо, додумалась обозвать его котиком! Котику на вид было лет шестьдесят. Его жирное, обрюзгшее тело было идеальным материалом для изготовления папье-маше медузы-горгоны. Пузо закрывало ту часть тела, где по идее должна была располагаться ширинка брюк. Интересно, он сам то давно видел свое "достоинство" не в зеркало? Лицо котика не было отягощено признаками интеллекта. Он сопел, кряхтел и сильно вонял туалетной водой. Мне вдруг стало жаль всех русских баб в лице этой молодой женщины, с умилением смотревшей на своего котика и просившей его купить ей этот несчастный крем.

Котик тяжело вздохнул, крякнул и изрек: "Слушай, идем, лучше кофе выпьем, посидим как нормальные люди. Таких кремов в Москве валом и стоят они в два раза дешевле"

Насчет дешевле, это он конечно загнул. Дамочка скривила губки как будто ее только что на хер послали, и обиженным голоском пролепетала что-то вроде того, что в Москве именно такого нет, и она такой крем давно искала. Однако котик остался неумолим, взял ее за руку и повел на выход. Проходя мимо меня, она метнула ненавистный взгляд на мою корзинку, заваленную всевозможными кремами, духами и помадами, тяжко вздохнула и поплелась за своим котиком. Слава Богу, она не знала, что я русская, и что я оказалась свидетельницей ее "несчастья". Мне стало жаль ее. Мне всегда жаль тех молоденьких женщин, которые связываются с такими вот котиками за полтинник. Первое, что мне приходит в голову при виде такой вот парочки, так это то, как они занимаются сексом? Собственно я всегда думаю о том, как "конкретно эти двое занимаются сексом". Такое вот развлечение есть у меня. А еще говорят, что это прерогатива мужчин - раздевать женщину взглядом (почему-то считается, что делают они это исключительно в общественном транспорте). Но я предпочитаю делать это на всяких там пати, куда гордые павлины приводят своих павлиних, или наоборот. Смотрю на них, пью себе шампанское с персиковым соком и включаю воображалку. Да, бывают в жизни чудные мгновенья.... А бывает, знаете, встречаются такие комичные пары, что смотришь на них и....

В общем, я для себя придумала своеобразную аксиому - если представление о сексе "конкретно этих двоих" вызывает у тебя улыбку и, так называемые, позитивные эмоции, значит с "конкретно этими" все в порядке, но вот если тебя от одной мысли бросает в дрожь.... SOS!

Если котик так тяжко дышит, переступая с ноги на ногу, какие же звуки он издает в постели? Нет, надо попробовать это представить. Не могу. В тихом омуте, черти может и водятся, а вот в сексе такие котики - отчаянное видени. Мне вдруг стало смешно и грустно. Жирный урод, воняющий дорогими духами и потом, носящий дорогой костюм, который только еще больше уродует его старое тело, зализывающий редеющие волосы каким-то гелем, чтобы казаться модным и молодым, перхоть на плечах, ноги иксом.... К тому же редкий жлоб. Вот тебе готовенький образ нашего мужчины. Как жаль, что Леонардо Да Винчи не дожил до наших дней. Пропал мировой шедевр, - "Мон Лиз из Котопотамии".

Мне грустно и обидно за нашу страну, за наших женщин, за наших детей, рожденных от родителей с тридцатилетней разницей в возрасте. Вообще за все наше, русское, на что еще совсем недавно равнялся весь мир. Куда исчезла Царская Россия? Куда исчезла ее культура? Куда исчезли МУЖЧИНЫ, и что стало с нашими ЖЕНЩИНАМИ???

Я расплатилась за свою корзинку парфюмерии и вышла из магазина беспошлинной торговли. У меня есть такая болезнь - я люблю покупать косметику просто так, даже ту, которая мне вовсе не нужна (в конце концов, я русская или куда?). Потом я притаскиваю горы ненужной косметики домой и не знаю, куда это все поставить. Кто-то называет это шоппинг-терапией. Может быть, так оно и есть. Я лечу свою болезнь и заболеваю еще больше. Мне опять стало и смешно и грустно, - мой рейс задерживается на полтора часа, а в аэропорту еще много магазинов. Но мне вдруг смертельно захотелось выпить кофе. Я люблю кофе за его название. Еще за его аромат, а еще за то, что во Франции он самый вкусный. Направившись к ближайшему кафе, я обнаружила только один свободный столик. Прямо в проходе, но меня это не особо расстроило. Я уселась. Заказала кофе, пару круассанов и достала свой ноутбук.

Файл, создать, текстовый документ, название... стандартная процедура. Женщина и мужчина. Документ открылся, курсор нервно задергался в ожидании моего нажатия на клавиатуру. Абсолютно белый и чистый лист, на котором, через несколько минут, начнут появляться разные слова. Мои мысли. Я люблю записывать свои мысли. Потому что их у меня слишком много для нормального человека, и они просто не умещаются в голове. Мой ноутбук периодически требует произвести дефрагментацию дисков. Он любит порядок. Я тоже люблю порядок. И моя голова тоже требует дефрагментации. Сжать все нужное до минимума, сложить компактненько в стопочку и освободить место для новой информации.

Официантка принесла кофе и круассаны, я расплатилась и сделала первый глоток. Говорят, кофе вреден, потому что забирает энергию. Да ничего подобного! Он, быть может что-то и забирает, три Евро, к примеру, но только не энергию. Во всяком случае, не мою энергию.

 

Женщина и мужчина. Извечная тема. Почему я так часто думаю об этом? У меня с этим какие-то проблемы? Так бы сказал любой мало-мальски соображающий психолог. Но я не психолог. Я просто размышляю. Через три столика от меня сидит котик со своей котихой. Они молчат. Он пьет кофе, а она воду. Он смотрит направо, а она налево. Весело им сейчас, наверное.

И зачем люди паруются? Зачем портят себе жизнь? Любить - это не смотреть друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении. Я опять занимаюсь плагиатом, но разве я виновата, что полностью с этим согласна? Вот они сидят в кафешке аэропорта Шарль де Голь, летят, судя по всему в Москву. Провели вместе несколько дней в Париже, городе любви, потусовались по разным клубам-ресторанам. Может, посетили пару музеев. Хотя, нет. Какие музеи, если котик еле дышит? И вот, они летят назад, на свою историческую родину, и что? Он смотрит направо, а она налево. И все из-за чего? Из-за какой-то несчастной банки крема? Из-за восьмидесяти Евро, которые он не захотел потратить? Бред все это. Какие деньги, какой крем?! Они не понимают друг друга, не любят, не хотят. Все потому, что он уже стареет, а она еще взрослеет. Еще потому что он не знает женщин, а она - мужчин. Потому что оба они не знают, что такое счастье. Оба недовольны своей жизнью. Его мучает старость, ее - неизвестность будущего. Иначе она бы не смотрела сейчас налево, а он направо. Они бы не сидели сейчас здесь. Не пили бы остывший кофе и минеральную воду. Не думали бы каждый о своем. Они вообще не встречались бы. Они несчастны. Мне жаль их. Когда-то, мне было так же жаль себя. Но, к счастью, я ненавижу себя жалеть. От этого чувствуешь себя неполноценным и никчемным существом, который не знает где он и зачем. Я перестала себя жалеть и жаловаться, и жить стало веселей!

Интересно, о чем он сейчас думает? Какие мысли крутятся в его уставшей, морщинистой голове? Он хочет раздеться и лечь. Ремень перетягивает его толстое брюхо, не позволяя нормально дышать. Ботинки, наверняка, жмут. Он думает только о том, как бы поскорее добраться до Москвы, до своей квартиры, лечь на диван и закрыть глаза. Расслабиться. А умеет ли он расслабляться? Тоже вопрос. Умение расслабляться очень важно для каждого из нас, потому что иначе можно запросто угодить в психушку. Или просто не нужно напрягаться? Да нет же. Без труда не выловишь и фраера из пруда. Это всем известно. Звезды с неба хоть и падают, но не каждый день и не на всякую голову. Старого котика беспокоит его старость. Возможно, сейчас он думает о том, зачем вообще связался с этой девкой. Ведь когда-то у него была жена, семья. Быть может жена и сейчас ждет его дома с горячим обедом. Такая же престарелая жена. Шестьдесят лет это, в принципе, не так уж и много, если ты умеешь и любишь жить, но глядя на котика этого умения не видно. Как не видно и любви к самой жизни.

Что заставляет людей пароваться в такие вот пары? А не в такие пары? Слева от меня за столиком сидит компания молодых людей. Всем им, как говорят от 18 до 25 - золотой возраст, золотое время. Компания так же поделена на пары. Ровное количество парней и девушек. Они смеются, что-то говорят по-французски. L'amour toujours. Одна парочка вот уже 15 минут кряду целуется. У каждого из них свои мечты, каждый возлагает какие-то надежды на эту жизнь, к чему-то стремится. И каждый думает, что он - избранный. Что у него все сложится отлично. Беззаботное время. Когда ты молод, тебе кажется, что мир принадлежит тебе. Каждый город, каждая страна, каждый континент, мировой океан - все принадлежит тебе. Все, до последней капли и последней частицы. В это золотое время ты еще не успел познать жестокость мира, которому на самом деле принадлежишь ты. Весь ты до потрохов, до мозга костей. Ты смотришь на мир не сквозь розовые, как в детстве, а сквозь зеленые очки. Зеленый цвет полезен для зрения и нервной системы, нас так учили в автошколе. Ты радуешься первым успехам, искренне расстраиваешься неудачам, но быстро их забываешь, потому, как идешь вперед. Твой путь кажется очень длинным. Непомерно длинным и, несомненно, светлым, потому что ты уверен, что несчастье коснется другого. Любого другого, но не тебя. Ты еще умеешь мечтать и грезить. Ты строишь планы на жизнь и знаешь, что в мире есть много неизведанного. Но проходит время, вот тебе тридцать. Рубеж. Может это и не рубеж, но так принято считать в том мире, в котором ты живешь. К тридцати годам положено иметь хорошую работу, хороший счет в банке, хорошую семью и хороших детей. Ты оглядываешься назад и понимаешь, что либо чего-то не успел, либо слишком поспешил. Так или иначе, в большинстве своем ты недоволен достигнутым (потому что если ты доволен, на тебя начинают коситься как на больного кретина, ибо к тридцати годам модно переосмысливать жизнь и проклинать прошлые ошибки). Но ты еще продолжаешь идти вперед. Лихорадочно принимаешь жизненно важные решения. Бросаешься из крайности в крайность. Тебя терзает мысль, что ты проживаешь чужую жизнь, не свою, а твоя настоящая жизнь затерялась среди бесчисленного количества бесцельно прожитых дней. Она проносится где-то рядом, весело трубя и ликуя. А ты застопорился на одном месте. Ты делаешь рывок, и... либо ты победил, либо проиграл. Среднего не существует.

Ты женишься или разводишься. Меняешь работу или идешь вверх по служебной лестнице. Ты заводишь детей, или отказываешься от них. Ты делаешь то, что делают все и всегда. А потом, достигая пятидесяти, ты оглядываешься на свою жизнь и думаешь: "Кому все это надо? Зачем?", ты потерян. У тебя есть семья, которая тебя достала до чертиков, жена или муж, который вызывает у тебя ассоциации с чем угодно (тумба у кровати, товарищ по койке, декорация), только не с любовью и страстью. У тебя есть дети, которые либо радуют тебя, либо огорчают. Но у тебя нет главного - самого себя. Потому что ты всю жизнь стремился пароваться. Как животное во время брачного периода. Ты считал, что только в паре ты можешь достичь успеха. Что семья - это ячейка общества, а ты - частица его. Ты всегда стремился не отстать от других и не отстал. Ты живешь так, как живет подавляющее большинство людей на этой планете. Погрязнув по уши в свои проблемы, бизнес, партнерские отношения и неудовлетворенность от любви и секса. Ты оглядываешься назад, и тебе становится больно оттого, что ты сидишь сейчас в этом кафе, пьешь остывший кофе и стараешься не смотреть в глаза женщине, с которой связался. Ты смотришь направо, а она налево. Тебе больно от того, что ты уже не в силах прервать этот круг. Ты знаешь, что через пару часов ты приземлишься в Москве, поедешь домой, и всю оставшуюся жизнь будешь тяжело вздыхать, пить кофе, смотреть телевизор и заниматься отвратительным сексом раз в месяц, потому что на большее у тебя нет ни сил, ни желания. А твоя женщина может вполне смениться другой женщиной, но от этого не изменится твоя жизнь. Все женщины будут требовать, чтобы ты купил им какой-то крем, духи, машину или шубу. Будут устраивать истерики, лить слезы, кричать о том, что потратили на тебя свои лучшие годы (это какие конкретно?), и ты будешь вынужден либо их успокаивать (крем, шуба, машина), либо посылать ко всем чертям. Твои дети уже выросли и не нуждаются более в твоей опеке и внимании. Твой бизнес идет по накатанным рельсам, и нет необходимости что-то менять.

Если ты женщина, то тебе вдвойне сложнее. Ведь ты не просто сидишь и смотришь налево. Ты смотришь туда, где могла бы протекать твоя жизнь. Ты сетуешь на судьбу, и все еще ждешь своего принца. Вот, что интересно, почему все бабы ждут непременно принца и непременно на белом коне? Такого, чтоб и в седле красиво, и .... Чего никто не ждет доброго и честного плотника или водителя трамвая? Или подразумевается, что только принц может обладать бесценными качествами добра, нежности и преданности? Что самое смешное, женщины так и умирают с мыслью о принце. Либо о не найденном, либо о потерянном, либо о спившемся, либо о заблудившемся.

Так вот, когда тебе восемнадцать, ты сидишь и ждешь своего принца. Когда тебе двадцать пять, ты уже разменяла десяток принцев, но все они оказались фальшивкой. Когда тебе тридцать, ты лепишь первого встречного принца в короля, и потом делаешь вид, что полюбила "из того, что было". Когда тебе сорок, ты смотришь на этого запринцованого царька и вздыхаешь. А че делать? Дети то растут, их кормить, учить надо. А когда тебе пятьдесят, ты врубаешь на всю громкость древнейший репертуар "я потратила на тебя свои лучшие годы". И сетуешь на все и всех, провозглашаешь громогласно "все они одним миром мазаны" и абстрагируешься от жизни. И почему так, спрашивается? Да потому что ты выросла на такой морали. Ты выросла на сказках о скатерти самобранке и молочных реках с кисельными берегами. Тебе с молоком матери внушали, что ты, во что бы то ни стало должна выйти ЗАмуж. Ты остаешься всегда ЗА, поЗАди, но не рядом. Не впереди паровоза. Тебя это гнетет. Но ты знаешь, что так живут все женщины. Ты ненавидишь и завидуешь феминисткам. Считаешь их душевно больными, но тебе дико интересно узнать, как они стали такими, и что их привело на этот путь. Ты считаешь, что смысл бытия в паре. Ты не представляешь себе одиночества, потому что ты - ПОЛОВИНКА. Вторая. Или третья. Не важно. Ты не можешь похвастаться хорошим сексом, потому что не знаешь, что это такое. Или знаешь, но хвастать не перед кем (не перед мужем же!). И в итоге ты страдаешь. Молча или вслух, но страдаешь и утешаешь себя тем, что все мы приходим на землю отбывать наказание. Дескать, "рожденные во грехе". Да фигушки вам! Отбывайте наказание сами! Считайте наказанием отсутствие жажды к жизни, а не самой жизни. И берите, хоть иногда, пример с двуногих индивидов с недостающей частью хромосомы - они умеют изредка кайфовать. Мужчины страдают только в одном случае - если они не состоялись, как личности. Все басни о страданиях от неразделенной любви можете выбросить в мусорное ведро. Мужчины не способны страдать от любви и тем более - от неразделенной. От больного самолюбия - да, но не от любви. А вот женщины плюют на свою личность, засовывают подальше самолюбие и блеют, как овцы перед взором грозного мужа, который (по их убеждению) и сделает из них (жен) - личностей (людей).

 

Жизнь течет, как маленький ручеек, и ты плывешь по его течению. Иногда в твой ручеек впадают другие ручейки, они сливаются с тобой, или текут рядом, но, сколько бы ни было ручейков, вы никогда не превратитесь в океан, потому что слишком мало в вас жизни, слишком мало желания. Предпочтя когда-то стать парой с кем-то, вы поставили крест на единстве и мощи личности. Вы превратились в половинку, а половинка не может быть сильной, потому что она половинка. Вторая половинка или первая. Не важно. Но вам кажется, что так и надо жить, потому что мир состоит из Инь и Янь. Мужского начала и женского.

Искусство жизни состоит не столько в том, чтобы сесть в подходящий поезд, сколько в том, чтобы сойти на нужной станции.

А. Зигфрид

Ничто не страшно, кроме самого страха.

Ларошфуко

Глава 3. Дельта.

Наконец объявили посадку на мой самолет. Если никто не подложит в него бомбу, не закончится горючее прямо над Атлантическим океаном, и не напьются оба пилота, через 8 часов я ступлю на американскую землю. Стоя в очереди на посадку, я наблюдаю, как одна итальянская мамаша пытается утихомирить вопящего грудного ребенка. Она тоже летит в Нью-Йорк. Моим рейсом. Нет, я люблю детей. Очень люблю. Люблю любовью женщины, у которой их нет. Пока нет. Но я не люблю орущих детей. Дети должны улыбаться, а не орать. Я в этом убеждена. Но этот младенец орал неистовым криком, от чего сделался синим, как баклажан. Мамаша, пытаясь успокоить разбушевавшегося Фантомаса, орала на него примерно так же, но она была красного цвета. Вот вам и разница между взрослыми и детьми - взрослые не синеют от крика. Я молилась Богу, чтобы эта дамочка не оказалась моей соседкой по креслу. Бог мне помог. Моему счастью не было предела. Усевшись в кресло эконом класса, я в который раз корила себя за скупость. Лишних полторы штуки долларов, и я бы летела как белый человек. Мне бы без конца носили напитки и улыбались стюардессы, меня бы кормили в два раза больше и лучше, чем всех остальных, и я могла бы вытянуть ноги, укрыться пледом и поспать. Потому что я была бы пассажиром первого класса. Но мне было жалко полторы тысячи долларов. Ведь это практически две пары туфель от Manolo Blannik . Или одна сумка от Prada, или кашемировая шаль от Hermes. При мысли о шали мне стало смешно. Как-то неверно расставлены прерогативы в этом мире. Шаль от Hermes - эквивалентна комфортному перелету Париж - Нью-Йорк, плюс уже потраченные девятьсот долларов. Математика истинно королева наук. Если бы не она, мы бы никогда не узнали о количестве миллиардов Билла Гейтса, о возрасте жены друга брата и много о чем еще другом. Мы бы собственно и не знали, что может существовать на свете две половинки, потому как число два не имело бы место в нашей жизни.

По салону аэробуса компании Дельта Эирлайнс разносили свежую прессу. Я взяла себе Нью-Йорк Таймс и Ле Фигаро Мадам. Самолет начал медленно выруливать на взлетную полосу. Мое кресло располагалось прямо у окна, и я, прильнув головой к холодному стеклу иллюминатора, смотрела на здание одного из самых больших аэропортов мира. Шарль де Голь в свете вечерних огней выглядел несколько празднично, но все так же уныло. Огромная махина из бетона и стекла ежедневно приминала и отправляла сотни тысяч людей. Она напоминала большой муравейник, напичканный электроникой, полицейскими и лентами для багажа. И вот сегодня, в этот холодный декабрьский день эта махина прощалась со мной. Она провожала меня в путь на Большую Землю, готовая всегда встретить меня снова.

На улице начал накрапывать дождь. В Париже зимой всегда дождливо. Мерзкий и мелкий дождик постоянно портил мне настроение в те дни, когда я жила в этом городе. Но это было давно. Давно и неправда. Я смотрела, как капли стекают по стеклу, образуя тонкие ручейки. Иногда эти ручейки сливались в один, более толстый ручеек и тогда еще быстрее текли вниз, безнадежно разбиваясь о край оконной рамки. Вот так и происходит с нами в реальной жизни, - подумала я. Стремясь соединиться с кем-то, мы неизбежно падаем вниз, падаем намного быстрее, чем могли бы падать. Но с другой стороны, уж коль все равно упадешь, так имеет ли значение как быстро это случится?

Стюардессы демонстрировали на себе как нужно правильно надевать спасательный жилет и дышать через кислородную маску. Вот интересно, в реальной критической ситуации они тоже будут такими спокойными и безразличными? Но думать о критических ситуациях непосредственно перед взлетом было бы крайне не умно. Я открыла Нью-Йорк Таймс.

- Вы интересуетесь политикой? - услышала я голос рядом.

Это же надо, моим соседом оказался молодой симпатичный парень, судя по акценту, француз. Я вопросительно посмотрела на него, не понимая с какой стати он спрашивает, интересуюсь ли я политикой. Поняв мое недоумение, он продолжил:

- Вы так внимательно изучаете страницу политических новостей....

- А, это, - я кивнула на газету, - не так чтобы уж очень сильно интересуюсь. Скорее просто читаю новости.

- Вы за республиканцев или за демократов? - не унимался француз. То ли он шутил, то ли готовился стать президентом США и проводил опрос о предпочтениях широких масс населения.

- Я за оппозицию, - ответила я с улыбкой.

- За кого?- переспросил он.

- За О-П-П-О-З-И-Ц-И-Ю, - по слогам произнесла я, - Вам знакомо такое направление?

- Да. То есть, нет. Я вообще-то ни хрена не соображаю в политике, - покраснев, как мальчишка, ответил мой попутчик.

- Я тоже.

Мы уставились друг на друга и не знали то ли продолжать беседу, то ли помолчать. Идиотская ситуация. Нужно было сказать что-то умозаключающее, поставить точку в предложении. Но мы вдруг оба расплылись в нелепых улыбках и в один голос сказали "ОК", после чего так же синхронно засмеялись.

- Меня зовут Ханс, а вас? - Спросил он, и я поняла, что ошиблась с его этническим происхождением. Француза не могли звать Ханс, как не могли звать и Вася.

- А меня Ева. Очень приятно.

- Ева... какое красивое имя.

- Да, типично русское.

- Русское? - Ханс посмотрел на меня, как на северного оленя. - Я считал, что оно библейское.

- Ну да, а историю эту про сладкую парочку кто придумал? Москали!

- Мммо-скили? Это кто?

- Москали, русаки, северные люди, которые спят в берлогах и пьют водку. Русские, то бишь. Да шучу я!

- А-а-а, - протянул Ханс улыбаясь. - Вы в Нью-Йорк по делам?

- И да, и нет. В общем, скорее по делам. А вы?

- Я тоже и да, и нет.

От него пахло туалетной водой Армани. Обычно Армани пользуются русские. Уж не знаю, с чем это связано, но русские мужчины просто кипятком писают от этого запаха. В ходе беседы выяснилось, что Ханс швейцарец. Художник. Поклонник творчества Ван Гога. Знаю ли я такого? Знаю. Он приятно удивлен. Я удивлена от того, что он удивлен, а он удивлен цветом моих глаз. А я не удивлена разговором, принявшим такой оборот. Сейчас последуют фразы о том, как я хорошо выгляжу, какая у меня красивая улыбка и прочее, прочее, прочее. Я не ошиблась. Он говорит что-то о красоте русских женщин, об их глубоком женственном начале, об истории русской живописи.... Стюардессы начинают разносить напитки. Я заказываю белое вино и апельсиновый сок. Ханс - пиво. На мониторе, висящем прямо у меня под носом, демонстрируется карта Европы и расположение нашего самолета относительно Парижа. Мы вот-вот пересечем границу Франции и полетим над бескрайними просторами Атлантики. Где-то в хвостовой части самолета начинает плакать ребенок. Я слышу знакомый голос итальянской мамаши. Пытаясь успокоить свое чадо, она кричит похлеще командующего ротой. Бедный ребенок. Что из него вырастет? Ханс пьет свое пиво и, так же как и я, смотрит на монитор. Так в молчании проходит еще минут пятнадцать, после чего самолет начинает слегка трясти, загораются лампы, оповещающие о том, что нужно пристегнуть ремни и стюардесса объявляет пассажирам, что мы входим в зону турбулентности и должны оставаться на своих местах. Я люблю зону турбулентности, потому что в ней есть что-то необычное. Это вам не то, что какой-то там аттракцион. Это - самая, что ни на есть настоящая борьба самолета с силами природы. Каждая новая встряска заставляет на миг замереть. Но самолет трясет все сильней и сильней. Я часто летаю, часто попадаю в зоны турбулентности, но чтобы вот так...

- Вы боитесь? - Спрашивает меня Ханс.

- Нет.

- А я вот не люблю эти зоны турбулентности. Сразу чувствуешь себя каким-то беспомощным.

Ханс и впрямь выглядел беспомощным, едва он закончил предложение, самолет тряхнуло с такой силой, что сверху повыскакивали кислородные маски. Послышался визг женщин. Дрожащим голосом стюардесса объявила, что всем срочно необходимо надеть маски. Пассажирам, летящим с детьми, следует в первую очередь надеть маски на детей. Вот интересное дело получается. Я столько раз видела, как стюардессы показывают правильное надевание этих прибамбасов, а сейчас держу ее в руках и не знаю, что с ней делать. Каким боком ее приткнуть? Что удивительно, меня вовсе не беспокоил сам факт того, что кислородные маски просто так не выпадают. Никакого чувства тревоги или самосохранения у меня не возникало. Я бы и дальше продолжала сидеть как истукан и держать в руках маску, если бы Ханс резким движением не нацепил ее мне на лицо. От неожиданности я даже подпрыгнула. Дышать было неудобно. Маска воняла резиной и валерьянкой. Хотелось спать и еще - снять с себя эту гадость. Самолет продолжало трясти с такой же силой, и впервые я подумала о том, что нет особо ничего кайфового в зоне турбулентности. Сидишь себе как дурак в кресле, в наморднике, то подлетаешь вверх, то проваливаешься вниз вместе с самолетом и ждешь, когда все это закончится. Пассажиры, наконец перестали вопить - маски не позволяли им делать это во всю мощь. Прошло минут 5, но самолет все еще продолжал болтыхаться в воздушных потоках Атлантики. Мне это переставало нравиться все больше. Я сидела и думала о том, что со всеми случается такое. Ты не ждешь от судьбы ни малейшего подвоха, но она подставляет тебе подножку в самый неожиданный момент. Я всегда была уверена в том, что в воздухе мне не может грозить опасность. Не может, потому что не может и все. Я любила летать, любила взлеты и посадки, здания аэропортов, очереди на паспортный контроль, разношерстность толпы и ощущение себя человеком мира. Потому что в аэропорту, в самолете, в воздухе ты не можешь принадлежать кому-то, и тебе не может принадлежать что-то. Часы перелетов уносят тебя в неведомое пространство непринадлежности к территории, потому что небо это слишком много. Слишком много воздуха, кислорода, слишком много свободы. Это то место, где ты принадлежишь самому себе. И воле Бога. Я вдруг подумала об итальянском детеныше, сидевшем на руках у мамы в хвостовой части аэробуса компании Дельта Эирлайнс. Что он чувствует сейчас, этот беспомощный грудной малыш? Наверняка, мечтает оказаться в своей детской кроватке и спокойно уснуть невинным сном младенца. Но нет, он вынужден дышать через эту противную кислородную маску, которая, закрывает целиком всю его детскую головку, потому что самолет, несущий его в страну Больших Возможностей, попал в зону турбулентности. Сильной турбулентности. Знает ли он, что такое турбулентность?

Думать о плохом не хотелось, но мысли начинали медленно ползти в голову, нагоняя смертельную тоску. А что, если это никогда не закончится, что если самолет потеряет управление и рухнет в синие воды Атлантического океана? Но может ли самолет потерять управление? Ведь существует такая штука, как автопилот. Мысли мои окончательно теряли всякий здравый смысл. В голове образовалась каша, и мне смертельно хотелось сделать глоток вина. Но я не могла снять маску. Вдруг вспомнилась история Артура Хейли "Аэропорт". А что, если какой-то уставший и не выспавшийся служащий, следящий за полетами и вправду перепутает воздушные линии и мы врежемся в несущийся нам навстречу Боинг? А что, если у пилота начнется паника, и он бросит штурвал и отключит автопилот? А что, если .... Блин, что за мысли! Я посмотрела на Ханса, он сидел с закрытыми глазами и шевелил губами. Он молился. Почему мужчины такие трусы? Подумаешь, турбулентность! Подумаешь, кислородная маска! А что он будет делать, если вдруг начнется война? В этот момент самолет тряхнуло с такой силой, что раскрылись несколько стеллажей для ручной клади. Стюардесса, держась за спинки кресел, пробралась к ним и захлопнула дверцы. Послышался детский плачь. Но не итальяшкин, - это плакал ребенок постарше. Мне вдруг стало так досадно. Я не люблю чувствовать себя беспомощной, и еще не люблю людской паники. Только бы не начался кипиш. Только бы все сохраняли спокойствие, иначе я буду первой, кто даст по морде массовику затейнику всеобщей паники. Прошло уже минут пятнадцать. Всего каких-то пятнадцать минут! Четверть часа! Когда я завожу будильник на 10 утра, мне всегда хочется поваляться в постели еще хотя бы пятнадцать минут, но эти минуты проносятся с космической скоростью. А сейчас мне казалось, что прошла вечность. Ханс продолжал молиться, я закрыла глаза и тоже прочла Отче Наш. При словах "живущий на небесах" мне стало тепло и приятно - значит я сейчас совсем близко к Богу, ибо так же нахожусь в небесах. Быть может и есть отличие между нахождением на небесах и в небесах, (оказаться непосредственно на небесах мне не сильно хотелось), но мне казалось, что, тем не менее, мы - я и Бог - совсем рядом.

Я прочла "Отче Наш" еще два раза и, (о чудо!) при словах "Избави нас от лукавого", стюардесса объявила, что самолет миновал зону турбулентности, и мы можем снять маски. Рекомендуется оставаться на своих местах. Через несколько минут нам будет предложен ужин.

 

Я жевала еле теплый кусок куриной грудинки и думала о происшедшем. Вокруг было слишком тихо. Слишком для самолета, набитого пассажирами до отказа. Люди молча пережевывали пищу, запивали ее кто чем, (и все же преимущественно алкоголем) и молчали. Те, кто говорил, делали это шепотом. Почему? Они были так воспитаны. Коль все молчат, а тебе не терпится поболтать, будь любезен, не мешать остальным.

Я не могу сказать, что случившееся меня сильно напугало. Нет. Скорее меня напугало то, как я отреагировала на все это. Во мне не было леденящего душу страха, мне просто было неудобно сидеть в маске и ждать. Но в то же время я всем своим нутром ощущала ужас и страх, который излучали пассажиры аэробуса, попавшего в зону турбулентности. Я ощущала этот страх, оставаясь как бы позади него. Неужто во мне напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Или я просто не успела испугаться? Мысленно я еще раз поблагодарила господа за благополучное разрешение ситуации и долила себе еще вина.

- Я никогда не мог подумать, что настолько сильно люблю жизнь. - Вдруг сказал Ханс и многозначительно посмотрел на меня.

- В смысле?

Нет, я конечно понимала, что он имеет в виду, но тем не менее задала этот глупый, но логический вопрос.

- В том смысле, что, сидя в этом кресле и ощущая, как наш самолет бросает то вправо то влево, то вверх, то вниз, я вдруг подумал, что ужасно хочу жить.

- Ты молился, я видела. Люди всегда молятся, когда понимают, что более не могут контролировать ситуацию сами.

- Да, наверное, это так и есть. В течение этих пятнадцати минут я вдруг понял, что всю жизнь жил не так.

- Не как?

- Мне кажется, я неверно расставлял акценты на важности вещей и событий в моей жизни. Всю свою жизнь я только и делал, что работал. Но зачем?

Я молчала, зная, что этот вопрос был адресован не мне, но ему самому. Я молчала, потому что бывают такие моменты, когда лучше молчать. Когда знаешь, что человек пытается сам для себя понять какие-то истины, и ты своим мнением, ответом, какой-то невзначай брошенной фразой, можешь нарушить ход его мыслей. Навязать ему свою точку зрения. Я молчала, и он замолчал.

Прошло несколько минут, пока он не заговорил снова:

- Я работал, работал, работал. Зарабатывал себе имя, кредитную историю в банке, продавал и писал картины, но так и не успел ПОЖИТЬ.

Мне было странно слышать такие слова от человека, несомненно, креативного. Художники - это богема мира. Такая же богема, как писатели и музыканты. Они не могут не успевать ПОЖИТЬ, потому что как никто знают, что значит ЖИТЬ. Иначе они не могли бы переносить жизнь на полотно. И Ханс, видимо поняв мои мысли, сказал:

- Да, это, наверное, звучит странно, но я действительно не успел пожить. Может, я воспринимал жизнь не под тем ракурсом?

- А ты знаешь теперь тот самый верный ракурс?

- ... Мне кажется, что да.

- ....?

- Жизнь так быстротечна...

 

Он задумчиво вздохнул и закрыл глаза. В этот момент перед его поникшим внутренним взором, наверное, проносились картины его жизни. Начиная с самого детства, и заканчивая вот этим моментом, на борту аэробуса компании Дельта.

Прошло минут десять, прежде чем он вновь открыл глаза. Я успела за это время допить свое вино и прочесть 20 страниц совершенно скучной книги одного современного автора (самого продаваемого в Европе).

- Вы знаете, что такое любовь? - Вдруг спросил он.

- Нет. - Я ответила кратко. А что я еще могла сказать на это? Разве есть кто-то на этой планете, кто знает наверняка, что такое любовь? Да и как вообще можно спрашивать о том, чего никогда не видел сам?

- Вот и я не знаю, - ничуть не удивившись моему ответу, сказал Ханс, тем самым, подтвердив мои мысли, - А ведь совсем недавно мне казалось, что я знаю ответы на все вопросы. Мне казалось, что именно любовь и есть та тайна, постичь которую мне удалось как никому.... Через живопись.... Благодаря живописи человечеству открываются неведомые пространства и чувства. Живопись - это сама жизнь. В ней есть все. И нет ничего. Я думал, что знаю жизнь, знаю любовь, но теперь вдруг понял, насколько бессмысленны все мои старания и размышления, коль все вершит чья-то высшая воля.

Поняв, что запутался сам и запутал меня, Ханс замолчал. А мне же, напротив, было очень интересно продолжить этот разговор. Ханс только что познал нечто, что до этого момента, в течение всей его жизни оставалось ему неведомым. Так почему бы ни поделиться, внезапно пришедшими в голову мыслями?

Но он продолжал молчать. А я сидела и смотрела в окно, за которым ничего, кроме мрака ночи видно не было. Мысли о высоких и низких материях проносились в голове, сменяя одна другую, и мое уставшее сознание рисовало диковинные картины жизни. Интересно, однако, устроен человек, - для того, чтобы включить свою соображалку ему требуется встряска. Встряска и стресс. Стресс и страх. Страх руководит миром. Страх смерти и неизведанности. Люди и в самом деле ничтожны. В их поступках напрочь отсутствует здравый смысл. В погоне за жизнью, они ее же и теряют....

Я еще долго сидела и размышляла, перегоняя взад-вперед в голове всевозможные "вариации на тему", а потом уснула. Уснула всерьез и надолго - сказалось выпитое вино. Мне приснился странный сон - я иду по мягкой красной дороге, в глаза слепит яркий свет и сердце переполнено радости. Нет конца моему пути, и я счастлива своим состоянием. Я бы так и продолжала идти, если бы земля вдруг не содрогнулась подо мной. Я открыла глаза - самолет приземлился в аэропорту JFK в Нью-Йорке. Восемь часов полета как ни бывало! Добро пожаловать на Большую Землю.

Если есть хоть одно место на земле, где царят свобода и разум, то эта свобода - может быть медленно и долго - распространится и дальше

И.Рахэль

Легче познать людей вообще, чем одного человека в частности

Ларошфуко

Глава 4. Сквозняки.

Нью-Йорк - город контрастов, дорогих билдингов, черных и сквозняков. Один такой вот сквозняк, лихо подкравшийся из-за угла какого-то высоченного тауэра (кажется, это был Рокфеллер Центр), со всей силой дунул мне прямо в лицо.

"Ну, ничего себе ветерок", - подумала я и натянула только что купленную шапочку пониже на глаза. Нью-Йорк - город контрастов. Мимо пролетают дорогие лимузины... неа. Не пролетают они, они ползут, потому что тут везде лимит скорости, трафик и охреневшие пешеходы (такие как я), которые выскакивают на середину дороги в ожидании белого сигнала светофора. Я, кстати, люблю белый цвет. В особенности, если он оповещает о том, что можно перешагнуть десятью шагами какую-то авеню.

Америка - страна великих возможностей. Настолько великих, что простым человеческим умом понять это порой невозможно. От обилия предложения у тебя слегка притупляется спрос и тогда, о, как близко становится твое фиаско! Бедность - не порок, бедность в Америке - это клеймо. Позор и клеймо, потому что эта страна обладает таким потенциалом, который не может дать тебе весь земной шар. Эта страна создана для покорения (в отличие от буржуазности европейских states, которые в свою очередь созданы для созерцания). Она создает Рокфеллеров, Биллов Гейтсов и Дональдов Трампов. Она "штампует" большую часть Ноу-хау в мире, вербует лучших профи и задает темп игры. Кто не успел - тот опоздал.

Обдуваемая всеми ветрами, я стою на углу 5 Авеню и 57 улицы. Чего мне сейчас больше всего хочется, так это горячего кофе, свежей французской булки и тепла. Чуть поодаль виднеется вывеска "Старбакс" кафе. При всем богатстве выбора другой альтернативы нет. Снег метет согласно закону Мерфи - прямо в лицо, независимо от того, в какую сторону ты идешь. И все равно я люблю этот город. Я люблю его за то, что в нем есть таблички One Way, за то, что он - Большое Яблоко, за то что в нем есть жизнь, за "Старбакс" кафе, за волшебный вид не Манхэттен с Empire State Building. И еще за то, что в нем есть четыре сезона. Полноценных четыре сезона, которые дают тебе возможность радоваться ожиданию. Сначала - весны, потом лета, затем осени, ну и долгожданной зимы с ее кристмасом, сейлами, суетой и улыбками замерзших прохожих.

В "Старбаксе" не протолкнуться. Похоже, присесть мне не удастся. Разве что согнать кого-то с тепленького насиженного места. Перспектива пить кофе на улице в снежную метель меня совсем не радует. "Сначала взять, а потом вести переговоры". Так говорил прусский король Карл 4. О, как же он был прав!

С пакетом кофе, ноутбуком, парой журналов в руках и с круассаном в зубах, я протискиваюсь сквозь стулья-столы к намеченной цели - одиноко сидящая девушка, с печальными глазами. Она занимает слишком много места для средней жительницы Нью-Йорка - один столик в и сразу два стула, на одном из которых покоится ее пальто. Наглость - второе счастье, меня этому научили еще в школе, как и ее впрочем.

- Простите, у вас свободно? Я могу присесть? - промямлила я, чуть не выронив изо рта пакет с круассаном.

- Да, присаживайтесь, я как раз собиралась уходить.

Типичная американка с рыжими волосами, неумело окрашенными в белесый блонд. Из-под пояса джинсов выглядывают белые в синюю полоску трусы. Боже, и как женщина может носить такое белье? Она медленно собрала свои манатки, шмыгнула носом, высморкнулась в грязную салфетку и поплелась на выход.

Я сделала глоток горячего кофе с молоком и по телу разлилась приятная истома. Тепло горячего кофе может сравниться разве что с теплом мужского тела. Разумеется в нужное время и в нужном месте. I love NY, - сказала я сама себе и улыбнулась. Снежинки, осевшие на моем пальто, практически растаяли, и я вся превратилась в некое подобие мокрой курицы. Мокрым было исключительно все - волосы, шапка, джинсы, туфли (сколько раз говорила себе не носить замшу зимой!), пальто и даже сумка. Я достала свой Сони и откусила круассан. Стоило запечатлеть мгновение. Файл, создать, текстовый документ. Кофе обжигает губы и согревает желудок, за окном метет снег, трафик превратился в огромную длиннющую змею, не умолкают полицейские сирены.... В этом весь Нью-Йорк. У каждого города есть душа. Как домовой в доме, она живет в городе, задавая ему темп и диктуя свои условия бытия. Душа Нью-Йорка многогранна и таинственна. Так кажется на первый взгляд. Так кажется тем, кто приезжает сюда впервые и глазеет на себя в зеркала стеклянных билдингов. На самом деле у Нью-Йорка душа маленького ребенка. Я поняла это сегодня. Объяснить мое открытие невозможно, его можно только лишь почувствовать. Этот город непосредственен и неподражаем, он обижается как ребенок и радуется как ребенок. Он и плачет и смеется как ребенок, каждый его шаг - первый в жизни, потому что он навсегда останется городом НАЧАЛА.

Меня приняли в университет. А я до сих пор не могу осознать происшедшее со мной. Означает ли это, что я так же, как и тысячи других приехала в этот город, чтобы потеряться в толпе искателей удачи, или напротив, Большое Яблоко ответит мне такой же Большой Любовью?

"Большая любовь", название документа готово. Осталось набрать пару страниц текста, излить душу бездушному ноутбуку, выпить еще несколько чашек кофе и так и остаться наедине со своими мыслями. БОЛЬШАЯ ЛЮБОВЬ. Как же это интересно. А знаю ли я вообще, что такое любовь и знают ли сидящие вокруг меня люди? Кто вообще знает в этом мире, чтО есть любовь и каковы ее размеры?

- Вы так много работаете? Это вредно.

Поднимаю глаза. Услышать русскую речь, обращенную именно к тебе в самом центре Манхэттена.... Передо мной стоит парень неопределенного возраста и неопределенной профессии.

- У меня на лбу написано, что я русская?

- Да.

На такой лаконичный и наглый ответ стоило ответить в том же духе, но я была слишком занята мыслями о Большой Любви, чтобы мгновенно реагировать на мужскую самоуверенность.

- Какого цвета буквы?

- Буквы?

Кажется, мне удалось его завести в тупик. 1х1.

- Ну да, буквы. Буквы, которыми у меня на лбу написано, что я русская.

- Я могу присесть?

Пять минут назад с точно таким же вопросом я обратилась к рыжей американке, после чего она собрала вещи, высморкалась в грязную салфетку, сверкнула своими ужасными трусами и удалилась. Удаляться я не собиралась. Насморка у меня тоже не было, да и с трусами было все в порядке. Но в отличие от меня, парень не стал дожидаться официального разрешения и плюхнулся на соседний стул, так что я еле успела выдернуть из-под его задницы свою шапку.

- Не можете! - воскликнула я, но он уже водрузил на стол пакет кофе и чиз кейк.

- Мне бы хотелось побыть одной, - сделала я еще одну попытку.

- В Нью-Йорке?! - И он рассмеялся так, как будто я попросила его слетать на Марс за сникерсом.

- В Нью-Йорке, в этом кафе и за этим столиком!

- Извини, но тут больше нет свободных мест.

Кажется, мы с ним учились в одной школе.

- И, тем не менее, мне бы хотелось побыть одной.

- А что ты пишешь?

- Азбуку.

- Я знаю одну, могу поделиться.

- Спасибо, не нужно.

Я поняла, что бороться с наглостью лже-русского еврея (а он точно был еврей) бесполезно и подвинула в сторону ноутбук. Похоже, о Большой Любви мне задуматься сегодня не суждено.

- Что занесло тебя в Нью-Йорк? - спросил он.

- То же, что и тебя.

- Не думаю...

- Это почему же? - он начинал меня раздражать.

- Я уверен.

- В чем?

- В том, что мы попали сюда по совершенно разным причинам.

- ОК.

Мне начинало казаться, что парень этот как минимум душевно больной. Я оглянулась по сторонам, как бы ища поддержки и сочувствия в присутствующих, но никому не было дела до нас. Да и кому, собственно, могло быть до этого дело?

- Я приехал на похороны своей жены.

Я поперхнулась кофе и закашлялась, а он так же невозмутимо продолжал:

- Она умерла пять дней назад. Суицид. Так это сейчас называется...

- Мои соболезнования, - пролепетала я.

- Не стоит. Она была отличной женщиной. Красивой. Уверенной... во всем... во всем, кроме себя...

- Мне очень жаль.

- У нее были такие красивые руки. Она могла бы быть пианисткой... она любила музыку. Редкая тварь!

- Извини, что?

- А еще она смотрела так, как не может смотреть ни одна женщина. У нее был такой особенный взгляд... знаешь, как будто провожающий. Всякий раз, когда она на меня смотрела, ее глаза говорили "прощай".

Я молчала. А что мне еще оставалось? Угораздило меня зайти именно в это кафе, именно в это время. Какой-то псих.

- Ты знаешь, что такое "прощай"?- спросил он меня.

- Да, это синоним "до свидания".

- Ошибаешься! "До свидания" подразумевает до скорой встречи, а "прощай" - это прости. Прости и продолжай прощать. Мы плохо знаем русский язык.

- Возможно, - я понимала, что спорить с ним бесполезно и просто соглашалась. Прощать-прощай... какая разница?! Как бы смыться отсюда поскорее.

- Мне пора идти, извините.

- На улице снег.

- Я знаю, но мне пора идти.

- Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь! - вскрикнул он, и на нас, наконец, обернулись посетители кафе. Люди всегда обращают внимание на чьи-то проблемы, на ссоры и скандалы.

- Слушай, давай без истерик? Парень, если у тебя какие-то проблемы, обратись к специалисту. Я не доктор!

Меня понесло. Я терпеть не могла хамства, наглости и шизофрении. Тем более от мужчин.

- Ты ничего не знаешь, - повторил он шепотом, - ты ничего не знаешь о любви. Я любил ее за то, что она любила меня. Какие у тебя духи? Wish? Wish, Chopard...

- Да, Chopard, и что дальше?

- Она тоже любила эти духи. Я подошел к тебе именно из-за этого запаха.

Он начитался "Парфюмера". Сто процентов! Будь проклят Chopard со всеми ее часами, кольцами и духами!, - подумала я. Они привлекают только умалишенных! Мой ноутбук перешел в спящий режим, и по монитору поползла фраза "Мир принадлежит тебе". Какой мир? Кому принадлежит? Мне захотелось в туалет.

- Меня зовут Андрей, ее зовут Наташа, а его зовут Антон.... Он мой друг, она моя жена. Ничего на ум не приходит? - спросил меня мой псих.

И я ему ответила, что мне приходит на ум:

- Послушайте, у вас видимо какие-то проблемы, но может не стоит посвящать в них первого встречного? Может не стоит вести себя как полный ... кретин? Может, вы отсядете за соседний столик? Там как раз освободилось место.

- Она трахалась с моим лучшим другом.

- А я здесь причем?!

- А ты бы трахалась?

- Пошел ты к чертовой матери!

- Я знаю, что трахалась бы! Вы все бы трахались! Вы только и ждете, чтобы трахнуть кого-то!

- Тебе надо к доктору.

- Мне плохо. Извини. От тебя пахнет Наташей..., - сказал он и закрыл лицо руками. На среднем пальце было вытатуировано распятие.

- Послушай, от меня может пахнуть Наташей, Машей или Сашей, но это совершенно не важно. Тут в кафе еще десяток людей, от которых кем-то пахнет. Пойди с ними поболтай, а?

У меня было такое ощущение, что я попала в дурдом. Я выключила ноутбук, положила его в сумку, надела шапку и встала.

- Всего хорошего.

- Она была отличной женщиной...

- До свидания.

Какой-то бред! Это ж надо так испоганить мой первый триумфальный день? Меня приняли в Колумбийский университет. У меня было отличное настроение, которое не смогли испортить ни сквозняки, ни снег, ни холод. Я никого не трогала, никому не мешала. Я просто хотела погреться и выпить кофе. У меня было отличное настроение. Теперь оно испортилось. Я ничего не написала о Большой Любви. И еще я сильно хочу писать.

Туалет оказался общим для М и Ж. Все три кабинки, естественно, заняты. Я остановилась возле умывальника и открыла кран с холодной водой. Блин, люди, плиз, быстрее вываливайтесь из туалета! Я тут мою руки холодной водой, и практически уписываюсь. Имейте жалость и совесть, я только что пережила приятнейший разговор с психопатом. И вообще, сколько можно там сидеть?!

Из ближайшей кабинки раздался стон. "Или у кого-то запор, или... в общественном месте дрочить можно и потише", подумала я, и ополоснула лицо. Ну и денек! Пока я вытирала руки, в кабинке зашуршали одеждой, дверь приоткрылась, и мне навстречу выплыло два улыбающихся педераста.

-ХАААЙЙЙ!

Добро пожаловать в Нью-Йорк!

"Романы и комедии обычно кончаются свадьбой; предполагается, что потом говорить уже не о чем".

Маргарита де Блессингтон английская писательница

Цепь брака настолько тяжела, что нести ее приходится вдвоем, - иногда втроем.

А. Дюма-сын

Глава 5. Свадьба?

Зачем люди женятся? Я давно задаю себе этот вопрос, и всякий раз он становится актуальным, когда я получаю приглашение на очередную свадьбу. Чувствуешь себя не в своей тарелке. Ну не могу же я сказать людям-женихам-невестам, что мне на свадьбах грустно! Мне грустно смотреть на них, потому что я знаю, что их ждет через пару лет. Все эти, глуповатого вида, невесты, с рассеянными улыбками и белыми в рюшечку платьями и их женихи, словно ударенные током и не понимающие, что на самом деле происходит, все они вызывают во мне не умиление, не радость и не зависть. Мне их жаль. Потому что они совершают свою самую большую ошибку в жизни. Они отдают или отдаются. Они делят себя пополам и ставят крест на своей жизни. По-другому быть не может. Во всяком случае, на этой планете, потому что живущие на ней сами не понимают для чего и зачем они совершают те или иные поступки. Живущие на этой планете существа испокон веков стремятся одеть свою жизнь в униформу, в одинаковый для всех костюмчик, крой которого диктуют не мыслимые и абсурдные правила морали. Мир полнится традициями, ненужными процессиями и жертвоприношениями (не зависимо от вероисповедания). "В древности жертвы приносились у алтаря - это продолжается и поныне"- Хелен Роуленд. Можно прожить вместе десять лет, а потусовавшись пару часов у алтаря, разойтись через месяц....

Люди придумали свадьбы, чтобы получать поздравления, подарки, целоваться по команде "горько!", обозначить сферы своих владений посторонним телом, заниматься сексом в супружеском ложе, рожать детей в законе, распределить свои обязанности, перестать получать поздравления и подарки, перестать целоваться вообще, потерять контроль над своими владениями, забыть о нормальном здоровом сексе, вырастить в скандалах нервных детей и в итоге развестись. Пессимистичный настрой. Может быть. А вы видели счастливую семейную жизнь? Тост за двадцать лет в постели с одной женщиной! А как же страсть? Безумные поступки? Все исчезает напрочь, как только вы принимаете решение засыпать и просыпаться рядом с одним человеком всю жизнь.

А как же любовь, скажете вы. Но ЛЮБОВЬ - это не брак. ЛЮБОВЬ- это не обязанность. Любовь не может требовать монополии, так же, как человек не может быть половинкой. Никто не может целиком принадлежать вам, и вы не имеете права этого требовать.

Зачем люди женятся? Кто придумал, что homo sapience обязательно должны пароваться на всю жизнь? С кого мы берем пример? С дикой природы? Ну, если пару видов млекопитающих и птиц паруются однажды и насовсем, то это еще не повод им подражать. В конце концов, люди - существа разумные. Разумные? Скорее да. В паре жить легче. Однозначно. С точки зрения разделения труда (первопричина всех браков). Разделить обязанности - один забивает мамонта, другой его готовит, и облегчить свое существование. Облегчить? Ну, уж нет! Отчего же вы, разумные существа, бегаете к психоаналитикам, изливаете душу за кружкой пива закадычному другу и материте судьбу? Вас до чертиков достала ваша семейная клетка! Да разве вы могли предположить в день свадьбы, во что превратится ваш свадебный букет? Вы засушили его на память? Он по-прежнему стоит в вазе в гостиной, осыпаясь каждый день. Но он сухой! Потому что в нем нет более жизни, нет свободы. Он влачит свое жалкое существование, напоминая вам о дне, когда вам казалось, что вы совершаете наиразумнейший поступок в жизни.

 

Зачем женятся мужчины? Ведь это они ЖЕНЯТСЯ, а мы становимся их женами. Жена - хуже клички. Это обезличенное существо со штампом в паспорте и парой-тройкой детей, носящих фамилию мужа (иначе общество не поймет!). Мужчины женятся по трем причинам - сбегают из родительского дома, пытаются доказать остальным самцам, что эта самка отныне принадлежит только им и потому что их женят на себе женщины. Четвертого не существует, потому, как ЛЮБОВЬ гибнет всякий раз, когда над ее головой произносится торжественное "Объявляю вас мужем и женой!". Потому что с этого самого момента вы перестаете быть любимыми и любящими, вы превращаетесь в мужа и жену с долгом, обязанностями и невыполненными обещаниями. Стоя у алтаря, вы клянетесь друг другу в верности и обещаете быть вместе и в горе и в радости. Но для этого не нужна свадьба, не нужны пару сотен гостей-свидетелей вашего лже-триумфа. Для верности и преданности нужны только вы и ваши сердца, а вы их оставляете по ту сторону жизни. Свободной жизни, где вы любили и жили, потому что вы любили и жили, а не потому что "Что скажут соседи? Дети должны быть рождены в законном браке. Пусть знают, что я тоже кому-то нужен. Я счастливее, чем вы, потому что у меня семья законная", и так далее и в том же духе.

Зачем выходят замуж женщины? О, да тут целый калейдоскоп догадок и причин! Первое - потому что женщина ДОЛЖНА БЫТЬ ЧЬЕЙ-ТО ЖЕНОЙ. Второе - потому что женщина НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ СТАРОЙ ДЕВОЙ. Третье - потому что все подруги уже давно замужем. Четвертое - потому что если она не выйдет замуж сейчас, ее больше никто не возьмет. Пятое - потому что ее родители не переживут незаконнорожденного ребенка. Шестое - у него великолепный особняк на лазурном берегу и три Ferrari. Седьмое - А КАК ИНАЧЕ СДЕЛАТЬ МУЖЧИНУ СВОЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ? Восьмое - ПУСТЬ ВСЕ ПОДОХНУТ ОТ ЗАВИСТИ! Девятое - все равно надо замуж, так чего тянуть? Выйду за этого. Вдруг больше никто не возьмет? Десятое - на ней он не женился, а на мне женится, значит, я - ЛУЧШЕ. Одиннадцатое - а какая разница? Все люди женятся.

А люди женятся еще и за тем, чтобы в последствии обрести возможность иметь любовников. Секс в супружеском ложе изначально лишен азарта и острых ощущений. В погоне за острыми ощущениями человечество изобрело самое изощренное орудие пыток - супружеские кандалы.

 

Сегодня меня пригласили на свадьбу. Моя подруга выходит замуж. Не очень близкая подруга, так, приятельница. Зачем она меня пригласила? Потому что у меня есть другая подруга, тоже приятельница, с которой некогда подживал ее новоиспеченный окольцованный. Естественно она пригласила меня с этой самой подругой, потому что не пригласить ее она не могла себе позволить. Ее бы не поняли ее подруги, которые придут на свадьбу без своих чемоданов, потому что там, на свадьбе, где их подруга (невеста) будет блатовать кутюрным подвенечным платьем и кольцом в семь карат, они будут выслеживать своих потенциальных жертв, потому что им тоже пора замуж и шептаться, обсуждая реакцию подруги своей подруги, которая, по их мнению, должна кусать себе локти от того, что упустила такого вот крутого жеребца. Точка. Как все запущено. Но это и есть настоящая свадьба - себя показать, на других посмотреть, позлорадствовать, позавидовать черной завистью невесте, напиться вдрызг и прорыдать потом всю ночь в подушку, оплакивая свою неудавшуюся жизнь. Почему все замужем, а я нет?!!!!!

 

Что подарить на свадьбу своей подруге, которая не подруга, а приятельница? И которая сейчас уже на третьем месяце беременности, но это большая тайна, потому что все должны думать, что она выходит замуж по большой любви, а не по небольшому сроку. Подарить детскую кроватку? Нет, это было бы слишком некрасиво и не учтиво. Подарить набор дорогущей посуды, в которой ее домработница будет готовить отвратительное мясо, (потому что она не умеет готовить, убирать и наводить порядок в доме, а работает, чтобы заработать пару копеек для своих внуков, рожденных в законном браке, между прочим). Но ведь я должна дарить подарок молодой семье, а не старой домработнице. ОК, быть может купить им пару серебряных рамок для фото, куда они засунут свои пьяные физиономии, запечатленные в момент "ГОРЬКО!". Или комплект постельного белья? Нет. Постельное белье - это слишком личное. Еще не хватало, чтобы подруга вывесила на утро подаренную мною белоснежную простынь, предварительно испачкав ее кетчупом в знак своей невинности. Блин, подарки на свадьбу - дело тонкое. Главное не переборщить. В идеале - мужу пару упаковок презервативов (на момент беременности и недееспособности жены), а жене - блок успокоительных трав и пару пачек Персена. Но это уж слишком. Я останавливаюсь на наборе ложек-вилок-ножей от Versace. От Versace, потому что ее муж - тайный фанат Versace, а его жена хотя бы иногда сможет приложить свою руку к этим приборам. В смысле помыть их и положить на стол, а не подрезать мужа в момент истерики. Говорят на свадьбу нельзя дарить ножи. Но я же не только ножи! Там еще вилки и чайные ложки есть. Мед кушать. Успокоительное в чашке размешивать. Все. Хватит язвить! Свадьба - это прекрасно! Это праздник!

 

Свадьба это такое мероприятие, где можно встретить тех, кого давно не видел, хочешь увидеть или совсем не хочешь. Еще на свадьбах всех холостяков агитируют поскорее распрощаться с холостяцкой жизнью, кивая на молодоженов. Там много пьют, постоянно орут "Горько" и с умилением смотрят на жениха с невестой. Невеста, как правило, слегка уставшая, ей давит тесный корсет, жмут новые туфли и постоянно приходится подкрашивать губы. На ее белом подвенечном платье сияет оранжевое пятно (кажется, это была рыба в кисло сладком соусе), и она держит бокал одним пальцем - тем, на которое надето обручальное кольцо. В это же время муж, как важный павлин, обменивается бессмысленными фразами с гостями, жмет к себе свою новую жену и калькулирует в голове возможный счет за банкет. Оба они находятся в эйфории счастья, но их умы терзают смутные сомнения и извечный вопрос: "А дальше что?"

 

Эта свадьба не была непохожа на все остальные. Толпа обезумевших родственников, пьяных друзей и звезд отечественной эстрады. После того, как первый десяток тостов выпит, кто-то просит спеть Мурку. Кому-то уже стало плохо. Охрана конкретных пацанов курит на улице и обсуждает футбол. Официанты наигранно-учтивы. Пара конкурсов, чтобы немного развеселить гостей. Горько! Внимание, снято!

Меня в этот вечер угораздило оказаться в кругу молодых мам. Всех их я знала еще до того, как. Принято считать, что с рождением ребенка, женщина теряет голову и превращается в автоответчик с набором слов а-ля "агугу". Не совсем согласна, ибо знаю тех, остался в здравом уме. Но их меньше. Большинство же агугукают и бросают словечки типа "вот когда ты родишь, тогда посмотришь...". Куда посмортю?

- Мой бусик вчера сам покакал!

- А моя муська сказала "Дай"!

- А у моего пусика вчера животик разболелся. Объелся. Поносик был.

- А у меня соски потрескались. Так болят! У манечки зубки режутся.

- Мажь вазелином.

- Ты что! Только детским кремом.

- А наш папа просто обожает нашего масечку.

- Буду менять няню.

- А у меня геморрой не проходит.

Все! Баста! Не могу больше это слушать. Кусок утки застревает в горле при рецептах от геморроя. Извиняюсь, встаю и ухожу. Поздравляю еще раз жениха с невестой. У них лица свело судорогой от улыбок и поцелуев. Сталкиваюсь с чьими-то родственниками. Поздравляю их тоже. Ищу глазами подругу. Нахожу - она щебечет с каким-то чисто конкретным пацаном. У меня начинает болеть голова. В зал с воплями врываются цыгане. "Пей до дна!" Беру с подноса у официанта бокал шампанского. Пью. Не до дна. Пытаюсь протиснуться к выходу. Кто-то толкает меня в спину.

- Привет!

- Привет!

- Ну, как жизнь? Сто лет не виделись!

Еще бы столько и не виделись, - думаю про себя. Передо мной стоит бывший бойфренд моей приятельницы. Он пытался стать и моим бойфрендом, но я не люблю рыжих и тупых.

- Все ОК, как ты?

Нас зажимают со всех сторон. Еле удерживаю бокал в руках, чтобы не облиться "Кристаллом".

- А я вот только вчера прилетел из Монте-Карло.

К слову, всякий раз как я его встречаю, он только что из Монте-Карло. Прямо из Джиммиса.

- Молодец.

- А ты че такая невеселая?

- Я давно не была в Монте-Карло.

Он смеется. Я улыбаюсь. Да, люди не меняются.

- А так, что нового вообще? Я вот в Монте-Карло Верку видел. Ну, ту помнишь, Игоря Верка.

- Не помню, - отвечаю я и смотрю на часы. Пол-одиннадцатого вечера.

- Ну такая, белая вся!

- Не важно. И что Верка?

- Ниче. Тусует там. Все олл райт.

- ОК, я пойду, увидимся, ладно?

- А ты уже сваливаешь?

- Нет. Я в туалет.

- Идем, я проведу?

- Спасибо, я знаю дорогу.

- See you later, - кричит он мне в след.

- Orevoir.

Выхожу на улицу. Сажусь в машину. Включаю Луи Армстронга. Он поет о любви. Не о свадьбе. Открываю окно. В машину залетают заблудшие снежинки. Настроение отличное. Слава Богу, я не замужем. Включаю магнитофон на полную громкость и жму на газ. Я еще долго катаюсь по вечернему Киеву. Два раза имею приятный разговор с несчастными попрошайками гаишниками. Луи Армстронг спел весь свой репертуар. Ченжер переключился на Buddha Bar. "Что березонька моя, зябко на ветру? Хочешь я тебе родная слезоньки утру? Ты стоишь вдали от леса у дороги. Ты всегда зимой и летом одинокая. И с людьми, бывает, это все случается. Только жизнь идет по свету, не кончается, ... не кончается...."

Только человек сопротивляется направлению гравитации: ему всегда хочется падать вверх.

Ф.Ницше

Система в которой мы живем, определяется одним словом - ложь, и порвать с этой системой можно либо напившись, либо отправившись на тот свет.

Т. Уильямс

Глава 6. Загустевшие сливки общества

Общество - это социум, нагло навязанный нам еще при рождении. От этого никуда не деться. Как бы вы не старались избежать этого социума, укрывшись в стенах своей берлоги, он будет продолжать давить на вас, всегда и всюду проявляя и доказывая свое господство. Он будет доставать вас из радиоприемника фразами "полчаса рекламы на "Русском Радио", доводить до помешательства телепрограммами а-ля "Окна" и коментариями дикторов новостей, почтальен будет ежедневно бросать в ваш почтовый ящик килограмм бесплатной макулатуры и даже ваш e-mail будет трещать по швам от количества спама. От социума никуда не деться. Он правит вами, как марионетками. Он заставляет вас достигать успехов, терпеть поражения, страдать нарциссизмом и паранойей. Социум делает из людей звезд, а из звезд - мишени - Майкл Джексон и ему подобные. Он выбрасывает людей на обочину жизни, и даже не думает о том, чтобы в один прекрасный день протянуть им руку помощи - Мерилин Монро и компания. Наше общество больно проблемами наркомании, СПИДа, ядерным оружием, стоковыми биржами, феминизмом, нефтью, футболом, политикой, рекламой, акциями протеста, войной и тупостью. Наше общество мертво, но продолжает жить. Оно бродит, как скисшее молоко. Уже не молоко, но еще не кефир. Ни то, ни се. Фигня какая-то. На краю грязного кувшина с прокисшим молоком плавает еще не скисший сгусток сливок. Сливок общества. Как любые сливки этот сгусток имеет слегка бежевый оттенок. Если смотреть на него чуть издали, он кажется грязно бежевым. Не кажется. Он такой и есть.

Сливки общества нужны для того, чтобы молоко продолжало киснуть. В итоге скиснут и сливки.

Сливки нашей столицы напоминают ядерную смесь музея довоенной техники, выставки достижений народного хозяйства, антикварного магазина и мультибрендового бутика. Сливки всех столиц мира приблизительно похожи на наши, но чуть более растушеваны.

Модель Маша, дизайнер Саша, политик Петя, П-Р-Е-Д-П-Р-И-Н-И-М-А-Т-Е-Л-Ь Вася, актриса-певица-модель-продюссер Ирина, жертва моды Катерина, фотограф Леопольд, Ольга со Спутником, Его жена, Миша со Спутницей и пару а-к-т-и-в-и-с-т-о-к- -с-в-е-т-с-к-о-й- -ж-и-з-н-и. Точка. Умножить на два десятка, и выйдут идеальные сливки. Общества. С ограниченной ответственностью. С единым налогом на добавленную стоимость. Гениально!

 

Сливки общества изначально были придуманы для того, чтобы ужесточить дискриминацию простого люда. Да, блин, это круто, когда ты вертишься в самых сливках, а сосед твой потребляет в пищу разбавленное водой месиво. Конечно круто! Быть в сливках, являться сливкой, и пахнуть сливками. Такой весь лощеный-холеный, элегантный-буржуазный. Кстати, в последнее время стало модно что ни попадя называть буржуазным. У тебя такая буржуазная машина! О, какой цвет волос! Настоящая буржуазия! Это парень такого буржуазного типа, словом - супер.... Старались, старались распрощаться с буржуазией, а теперь снова кличем ее по имени отчеству.

Сливки общества делятся на три категории: закоренелые сливки - те, которые там киснут давно и всерьез; пионеры - те, кто пытаются прорваться к краю кувшина; золотая молодежь - их отпрыски.

Обычные закоренелые сливки настолько сливочные, что и говорить о них не хочется. Ну элитные они, буржуазные, высокосветские, какие там еще? Уважаемые. Вот. Эта подгруппа лично у меня не вызывает особого интереса, потому как с ней все предельно ясно.

Зато как упоительны пионерские зорьки! Молодая гвардия, метящая в царьков, расталкивает локтями всех и вся, лишь бы оказаться там - в сливках. Пионеры эти, как правило, выходцы из "благородных семей", обитающих в отдаленных уголках страны. Они слетаются в столицу с одной единственной целью - победить. Или хотя бы не проиграть. Они чаще, чем закоренелые сливки посещают нужные тусовки, потому как им жизненно необходимо быть на виду. Им нужно стать узнаваемыми и уважаемыми в высших кругах буржуазии. Это потом, когда они будут маслом масляным и маслом помазанным, они смогут расслабиться и не метать бисер. А пока они не скупятся на улыбки и комплименты первому встречному на званом ужине. Они тратят все свои средства на кутюрные шмотки и новые автомобили, - их мамы учили, что встречают по одежке. Они раздают свои телефоны всем подряд, ведут учет дней рождений и юбилеев главных в сливочном деле, с целью поздравить вовремя и "сделать приятно". С едва знакомыми людьми они целуются взасос, визжат и бросаются им на шею, изо всех сил изображая свой искренний восторг. Они помнят все фамилии и имена, пытаются сразу со всеми наладить партнерские отношения и не стесняются прогнуться, если партнер того требует. Они повременно тесно дружат с каждым главным в сливках, не вылазят из их домов-офисов, проводят вместе уикенды, потом незаметно прощаются и впиваются в нового главного. У них всегда есть пригласительные на самые закрытые вечеринки, куда они приходят первыми, а уходят вместе с лакеями. Их, бывает, мучает бессонница, одолевают сомнения, но они продолжают идти вперед. А как же иначе? Любишь медок, люби и холодок.

Заходя на обед в ресторан, они не сядут за столик, пока не перездороваются со всеми знакомыми и не очень и не расскажут им последние сплетни. Кстати, о сплетнях. Пионеры сливочного общества как никто знают кому что сказать. Про кого и что рассказать, где поставить точку, а где троеточие. Природное чутье, знаете ли. Как раз то чутье, которого порой не достает золотой молодежи.

А золотая молодежь тем временем золотится во всю мощь. Но так как пока кичиться особо нечем, кичатся успехами своих родителей. Но это на самом деле не так уж плохо - коль уж ваш прародитель заслужил и добился, так че ж не похвастаться. Уважают, значит. А уважение к старшим сегодня вещь почти антикварная. Тусует эта молодежь в основном по злачным местам, как правило, имеющим приставку найт, или лонж. Молодые мальчики и девочки напоминают этаких маленьких старичков с искусными подтяжками. М носят пиджаки и галстуки тех же фирм, что и их отцы, Ж сверкают каменьями по размеру ничуть не уступающими маменькиным. Передвигаются по городу в сопровождении лиц с внешностью бультерьера и каждую неделю меняют мобильный телефон. Они уже достаточно повзрослели для того, чтобы судить о том, где лучше отдыхается - в Сан Тропе или на Маврикии, но еще не совсем понимают разницу между инфраструктурой и прокуратурой. Но это тоже не проблема - их обучат всем наукам земным в каком-то там Гарварде, или на худой конец в Йеле, где они окончательно забудут русский язык. Ну и что? Зато когда-нибудь, если так случится, они вернутся в нашу страну с глубочайшими познаниями мировой экономики и права и воздвигнут, наконец, Украину на пьедестал почета! Будем ждать. Первой звезды.

А пока все ее ждут, мне звонит приятель с приглашением составить ему компанию на Элегантном Вечере Посвященном Открытию Нового Мультибрендового Бутика. Как жаль, что начало именно в семь вечера - у меня как раз назначена встреча с косметологом. Но он готов подождать. Когда я освобожусь? Завтра. Шучу. Я просто не хочу сегодня никуда "выдвигаться". А как насчет всей нашей банды? Кто-то еще идет? Все? Ну, так ему будет не скучно. После десяти минут телефонной беседы, соглашаюсь выпить чаю в "Феллини".

Припарковаться естественно негде. Наматываю пару кругов в ожидании свободного гнезда, и наконец втискиваюсь между двумя монстрами АП и КМ. Из КМ выскакивает два бультерьера и пытаются мне что-то рассказать о правилах поведения на дороге. Отправляю их в пункт оказания помощи участникам движения - их хозяин - мой знакомый. Бультерьеры немного успокаиваются и занимают свои исходные позиции, нагоняя в салон BMW свежий запах чистых носков.

В "Феллини" народ томится и толпится. Еще в гардеробе чувствую на себе взгляд инопланетного существа. Оно смотрит на меня синими глазами, шевелит при этом фиолетовыми губами и подергивает розовыми щеками. При всем инопланетизме я улавливаю что-то знакомое. Напрягаю память, пытаюсь раздеть лицо, но так ничего и не узнаю. А существо тем временем подходит ко мне:

- Приветик, Ева! Ой, столько не виделись, столько не виделись, столько...

Актерская школа Ренаты Литвиновой. Парадоксальное сходство в интонациях. Конечно, теперь то я ее узнаю! Дочь моего приятеля. Это она такая взрослая или я такая старая? У нее десять пальцев на руках, или у меня троится с количеством колец?

- Привет, Анжела. Рада тебя видеть. Тебе очень идет этот макияж.

- Ой, спасибо, - потупив синий взор, молвит мне "то ли девочка, то ли видение", - как делишки?

- Делишки нормально, как твои? Как успехи в школе?

- Ой, ну че вы все меня спрашиваете про школу?

- А, извини, как на личном фронте? Что нового в мире секса?

Видение на секунду тормозит, после чего выдает следующий афоризм:

- Ой, да столько всего нового! Мы ж так давно не виделись!

Кажется, она не расслышала мой вопрос. Или не кажется? Из-за ее спины выплывает физиономия моего приятеля:

- Ева, ну ты, блин, даешь! Мы тебя уже час ждем! Что у тебя с телефоном? Он "поза зоною".

- Привет, Саня, это не у меня с телефоном. Это у нашей страны с мобильной связью.

Анжела таращит свои напудренные глаза на Сашу и ехидно улыбается:

- Ну, ладно, я пошла, не буду вам мешать.

Иди, иди, девочка. Не мешай. Не мешай, а думай. Думай над цветом помады. Над тем, чтобы чаще встречаться. Над контрольной по геометрии. Вы касательные окружности уже проходили?

За столиком собралась практически вся наша банда.

- Евкина, ты еще жива?! - кричит мне Наташка. - Ты где пропала? Хоть бы позвонила, что ли...

- Всем привет. Дела нормально, и мой телефон работает.

- Ой, ладно тебе, - затягивая в легкие яблочно-табачный дым кальяна, говорит мне Ира. - Я тебе звонила сто раз, и все по нолям.

Жму плечами и заказываю мартини.

Ира предлагает тост за "нужно чаще встречаться", а заодно оповещает о наших планах:

- Значит так, слушайте, через две недели мы все летим отмечать мой день варенья на Сардинию. Кто не с нами, тот против нас. Ева, что ты так на меня смотришь? Только не говори, что не можешь.

- Нет, я могу. У тебя шапочка прикольная.

- Спасибо. Диор, последняя коллекция, - щурясь говорит Ира. - Так мы же вместе ее покупали! Блин, Евкина, ты совсем погнала!

- Вместе?!

- Ну да! В Милане. - Ирка хохочет, а я ее кривляю.

- В Ми-и-ила-а-ане. Помнишь того Гея в Дольче Габане?

- Ой, не напоминай! Девчонки, представляете, заходим мы с Евой в Габану, - смеется Ира, - я нашла себе там один корсетик...

- "Это не силикон, это - Габана", да? - шутит Катька.

- Ну естессно, так вот, нашла я себе один корсетик...

- Тот, что бисером вышитый?- спрашивает Иру Вероника.

- Да, тот что бисером вышит. Так вот, беру я этот корсетик...

- Кто-то будет еще Мартини? - перебивает Наташа.

- Нет, закажи мне Беллини....

- А мне Блади Мэри.

- Девушка, заберите кальян, он уже сдох!

- Блин, девки, дайте рассказать, - злится Ира.

- Мы все внимание, - говорю я, борясь с лимонной косточкой, застрявшей в трубочке для моего мартини.

- Ну вот, беру я этот корсетик и иду мерить...

- Слушайте, а че нам лететь на Сардинию, там еще холодно, - вставляет свои пять копеек Вероника.

Ира вздыхает, и стучит кредиткой по столу:

- Сволочь, дай сказать. Евкина, им всем по-барабану то, что я говорю!

- Зато я тебя внимательно слушаю. Ура!

- Что ура?

- Я выдула косточку.

- Какую, блин, косточку?!

- Лимонную косточку, которая застряла в трубочке.

- Иди к черту.

- Ирка, мы тебя слушаем, - хохочет Наташа.

- Спасибо. Так вот, подхожу я к примерочной.... Что, никто ничего сказать не хочет?

- Неа, говори.

- Слава Богу. Подхожу я, значит к примерочной, там, естессно, занято. Жду, пока освободится, и тут открывается шторка, и какой-то гей стоит в точно таком же корсете, что я выбрала и кричит: "Паоло, как тебе эта маечка?".

- И что ответил Паоло?

- А Паоло в это время мерил чулки с поясом в соседней кабинке!

- И ты после всего купила этот корсет? - фыркает Вероника.

- Нет, - говорю я смеясь, - она его стащила.

- Что по фальшивым карточкам работали? - Подкуривая сигариллу, спрашивает Наташа.

- Нет. Не в этот раз. Просто так получилось, что на корсете не было этой пластмассовой бирки, что звенит. А мы уже зашли в Габану с пакетами из Диора, - объясняю я, - вот она и стырила этот корсет. Сэкономила восемьсот баксов.

- Да че ты гонишь, - возмущается Ира, - мне просто его не посчитали. Я взяла еще две пары брюк и платье, а корсет каким-то удивительным образом не попал в общий счет.

- Тебе фартит, - констатирует факт Вероника. - В следующий раз едем на шоппинг вместе!

- Девочки, у меня для вас сюрприз, - говорит Катя и часто моргает глазами, - предлагаю тост.

- Ну-у-у-у... - тянем все хором.

- У меня срок восемь недель.

- Да ты что?! Вот это класс! - С восторгом визжит Ира.

- Катька, поздравляю! - присоединяюсь я, - Это просто супер!

Чокаемся бокалами и дружно пьем за прибавление в семействе.

Все-таки дети - это самое лучшее, что может свалиться нам на голову. Катькины счастливые глаза - лишнее тому подтверждение. И кому нужны все эти сливочные дела, разборы полетов и показательные выступления, если через девять месяцев у тебя появится ребенок? И кому нужны все эти сливочные дела, разборы полетов и показательные выступления, если ты имеешь шанс вырастить самого гениального в мире ребенка. Личность. Личность с большой буквы. Такую личность, которой дела не будет никогда до всех этих сливочных дел, разборов полетов и показательных выступлений. Такую личность, которая сможет быть счастливой не исходя из чего-то, а вопреки всему. Такую личность, которая не будет киснуть на краю кувшина с молоком, и сверкать синими глазами в дыму ночных баров. А Катька именно так и поступит. Лично я в этом нисколечко не сомневаюсь. Потому что она, как и я, терпеть не может going out. Потому что сливки общества навсегда останутся для нее кисломолочным продуктом длительного хранения.

 

А пока Катька носит в себе маленькое чудо с ручками и ножками (и родинкой над губой - это сто процентов!), жизнь сливок идет своим чередом. Особо не напрягая и не удивляя. Чем они занимаются в свободное от свободы время? Так и ходят на званые вечера, посещают презентации, закрытые пати, шоурумы, театральные фойе, Людей Года, обедают в Сан Тори, едут на дринк в Марокано, обсуждают последние сплетни, сверкают ярлыками Армани и Диор, водят Мерседес и Порше, ходят с секьюрити, делают французский маникюр, зимой - в Швейцарию, весной в Майами, летом в Монако, осенью в Милан. Ничего не меняется, потому что не может меняться. Процесс пошел, и остановить его невозможно. Сливки общества горды, надменны и циничны. Но уверены в том, что бесконечно добры и простодушны. Они смотрят на мир свысока, едят устриц и плавают в шампанском. Они на "ты" с Михалковым и Берлускони. Каждый понедельник они ищут свои фото на страницах светской хроники, а по вторникам обсуждают тех, кто туда не попал.

Они любят говорить о высоком. Молчат о низком и соревнуются сами с собой.

Сливки общества - это кривое зеркало жизни. Иногда оно уродует, иногда смешит. Но никогда не отражает все, как есть.

Going out makes people crazy dolls...

Люди охотно верят тому, о чем меньше всего знают Я могу справиться со всем, кроме искушения

О. Уайльд

Все, что становится обыденным, мало ценится.

Вольтер

Глава 7. Самая короткая глава.

Если вам что-то не нравится, значит вам это не нравится. Значит, пришло время от этого избавиться, поменять или перестроить.

Выбросить к такой-то матери этот ноутбук, потому что у него постоянно висит мышь.

Выбросить подушки для дивана, потому что они всегда падают на пол.

Поменять оператора мобильной связи, потому что такую связь нельзя назвать МОБИЛЬНОЙ.

Поменять свой e-mail, потому что он переполнен спамом.

Перестроить жизненный уклад, потому что вредно ложиться спать после трех ночи.

Перестроить саму жизнь, потому что она слишком хороша, чтобы казаться правдой.

Умереть за друга при каких-нибудь исключительных обстоятельствах, менее возвышенно, чем ежедневно и втайне жертвовать собой ради него.

Стендаль

У женщины поразительная интуиция: она может догадаться обо всем, кроме самого очевидного.

О. Уайльд

Глава 8. А был ли мальчик?

У моей подруги трагедия. Ужасное событие. Смертельное событие. Вселенская катастрофа. Она разошлась со своим парнем. Всего то и ничего! Ан нет! Трагедия в том, что не она его отфульболила, а он ее. Вот где собака зарыта! Женская душа давно не носит имени знаменитого броненосца. Она ясна как божий день. Мы не любим, когда нас бросают. Мы любим, когда бросаем сами. Нам нравится чувствовать себя хозяйками положения. Хочу - буду, не хочу - не буду. А что делать, если я еще хочу, а там - уже не буду? Когда тебе говорят прощай, это не приятно. Когда тебе говорят, что это навсегда - это не приятно вдвойне. Когда тебе говорят, что ты отныне можешь забыть номер ЕГО телефона - это ка-та-стро-фа! Хиросима. Нагасаки. Вторая мировая. The World Trade Center. И в какой школе учат предугадывать момент взрыва и взрывать первыми?

 

Она сидит у меня на кухне и плачет. Третий час кряду. Пытаюсь ее отвлечь, успокоить, но не знаю, что сказать. Ну а что тут скажешь, если все доводы в его НЕпользу тотчас же опровергаются? Я вообще не знаю, что говорить тому, кто плачет. Все эти "успокойся, все будет хорошо" только раздражают своей банальностью и тупостью. Ох, как я понимаю мужчин, теряющихся при виде женских слез. Ведь эти слезы сродни грозной стихии и перед ними ты беспомощен. Когда же это кончится? Ну что же сделать??? Делаю то, что делают все - начинаю поносить "этого козла", - проверенный и избитый ход, но нарываюсь на поток упреков:

- Ты же его плохо знаешь! Как ты можешь так говорить??? - Хнычет она.

Я закатываю глаза и пытаюсь подобрать слова. Не получается. Говорю первое, что приходит в голову:

- Послушай, все когда-нибудь заканчивается. Даже жизнь. Не расстались бы сегодня, расстались бы через месяц или год. А еще лучше - завели бы парочку детей, а он бы понесся в высокое светлое будущее. Без тебя. Классический сценарий.

Подруга поднимает на меня мокрые глаза и смотрит с упреком. Я в ответ пожимаю плечами. И тут ее прорывает:

- Ну почему ты такая? Почему от тебя никогда не дождешься доброго слова? Почему стоит мне с кем-то расстаться, как ты говоришь мне, что "все когда-то заканчивается"? Почему?!

Она делает глоток вина и поперхнувшись долго кашляет, потом сморкается в салфетку и продолжает:

- Вот ты, Ева, ты всегда одна! Сколько я тебя помню, ты всегда одна! - выносит она мне вердикт.

- Чего это я одна? Я не одна. Я просто живу одна, но это не значит, что у меня каменное сердце...

- Каменное сердце!- Перебивает она меня, кривляясь. - Каменное сердце! Ты просто не умеешь любить!

- А ты умеешь?

- Я да.

- Я несказанно рада за тебя. Тогда научись еще и страдать. А то у тебя умения какие-то однобокие.

Подружка задела меня за живое. Я не умею любить! Это ж надо! Может, я не умею любить, так как она? Или так, как все? Или так, как самый лучший в мире мужчина? Который свалил оставив сообщение на автоответчике. Кто вообще умеет любить? Она. Она продолжает расхваливать своего предателя. И такой он и разэтакий. Лучше и не придумаешь.

Конечно, он самый лучший в мире! Самый красивый, умный, сексуальный и успешный. Да, он лучше всех целуется. Умеет делать сюрпризы и называет тебя пушистой лапочкой. Именно поэтому он тебя и бросил.

АУ! Самый лучший в мире мужчина! Вернись ко мне! Я тебе еще покажу! Еще есть порох в пороховницах!

После второй бутылки "Гюверстреминера" у нас обоих открывается второе дыхание, и что немаловажно - взаимопонимание. Она перестает слушать только лишь свои всхлипы и иногда прислушивается к моим словам. Со стороны я конечно выгляжу полной сволочью - нет, чтобы поддержать подругу "по-женски", сказать, что он вернется, одумается, что не все "мужики козлы" и так далее. Нет же, я сижу и язвлю. Такая вот у меня натура дурная. Сижу и язвлю. Крою правду матку в самом нелицеприятном свете. Нет, конечно, я часто утрирую, сгущаю краски, навожу тучи на ясное небо, но, черт возьми, я еще ни разу не ошибалась! Все рано или поздно заканчивается. И чем слабее и тоньше нить, том быстрее она рвется. И неправда, что рвется там, где тонко - рвется там, где ты завязал десять морских узлов, там, где все уплотнил до безобразия, там, откуда ты никогда не ждал подвоха. Потому что, завязывая узлы в одном месте, ты профанарил другое, и оно дало тебе шваброй по лбу. Конечно, можно придумать тысячу способов вернуть самого лучшего мужчину в мире. И он вернется, как миленький. И будете жить до конца дней своих. Из-под палки, под надзором, под пулеметную очередь упреков. Потому что это неестественно - заставлять. Заставлять любить. Заставлять приходить. Заставлять уходить. Молчать. Слушать. Говорить. Говорить то, что не думаешь на самом деле, потому что если скажешь то, что думаешь, он опять уйдет. Или ты уйдешь. И тогда к чему были все старания? Говорят, что семья не возникает сама по себе, ее нужно строить. Строить, как здание. Тщательно готовить фундамент, возводить стены, воздвигать крышу, делать окна и ДВЕРИ! Через которые не только входят, но и выходят. Но у каждого здания есть свой век и рано или поздно его сносят. Вечно стоят лишь пирамиды. Нам стоит научиться строить семейные пирамиды.... Пока выходят одни треугольники.

И до тех пор, пока мы не научимся строить пирамиды, ... все проходит и все заканчивается. Люди здороваются и прощаются. Круговорот существ в природе. Вот и он поддался ему. Да, он самый лучший в мире мужчина, но он ушел. Он ушел именно потому, что был самым лучшим. Он и есть самый лучший, потому что он ушел первым. Если бы он протянул еще пару месяцев, ты бы ушла от него сама, и тогда он был бы всего лишь несчастным Гарри. Да ладно хитрить! Ты что, замуж за него собиралась? Ну, вот видишь, не собиралась. Так че тогда мучаешься? Что? Да, я так думаю. Более того, я в этом уверена.

Она опять начала хандрить. Позвонить ему сейчас? Ни в коем случае! Завтра? НИКОГДА! Проколоть колеса его машины? Идиотизм. Вина еще налить? Давай бокал. Может чаю? Ок, не надо так нервничать. Не хочешь чай - и не надо. Хочешь,