Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЗАДЕРЖКА  ДЫХАНИЯ


 



      РОЖДЕСТВО

      целлулоидной тропою врии
      покидали Пятый Вавилон
      на Востоке слышался Марии
      в сумеречных схватках бабий стон
      месяц желтым черепом лоснился
      подвывали волки и овца
      там Сосо над яслями склонился
      оспою кавказского лица
      искрой коротило в пентаграмме
      кланялись посланцы иносфер
      в эксклюзивно избранном бедламе
      корчился малютка Люцифер

      _^_




      * * *

      Тот, с кем сверяются кремлевские куранты,
      Распахивает Спасские ворота,
      Уверенный, что он и есть спасенье
      В безвременье для братьев и сестер.

      Ах, если б тень могла свинцом налиться,
      Ввалиться в Кремль катком многопудовым,
      Вдавить по самое маруся-не-балуйся
      Брусчатку и немятую траву!

      Кавказской сталью вкрадчивого слова
      Сверкнуть на солнце обоюдоостро,
      Чтоб двухголовые мутанты не посмели
      Кудахтать над хозяйской головой,

      Латышские стрелки, стрельцы ручные,
      Припомнили б отвесы и откосы,
      Покосы верноподданных озимых,
      Отвесили ему земной поклон.

      А если нет, то - оземь, оземь, оземь!
      Топтать чугунным, вылитым навеки!
      Затем, устав, во френч засунуть руку
      И раскурить Герцеговину Флор...

      _^_




      * * *
              Элен Менегальдо

      Поплавский дирижабль, монокль-иллюминатор,
      Над Северным Крестом, полярно-голубым,
      Сомнамбулой парит знакомый авиатор,
      Из трубочки цедит сиреневатый дым.

      Мотор скребет бока, жужжалки запускает,
      Чернильные круги над айсбергом встают,
      Зеркалит белый лед глаза слепому Каю
      И Герды за окном рыдают и поют.

      Но голосьба сирен лишь суживает ужас,
      Смыкается в кольцо фермата, как змея,
      И ширит океан луженый зев, натужась,
      И манит дирижабль за острые края.

      Там мертвый арсенал, арктический чернобыль,
      Там сепий фиолет, китайский лён медуз,
      Там спеют пузыри земли, как гонобобель,
      И поглощают жизнь чернила топких луз.

      _^_




      PEYSAGE  D’ENFER

      I
      На крыши капала луна,
      Рот разрывая от удушья,
      Рука ловила каплуна,
      Кукареку, душа петушья.
      Известкой сыпалась во мглу
      Слёз чешуя, мерцая звёздно,
      Кого-то резали в углу,
      Но город спал, и было поздно.

      II
      Под рёбра сердце звякнуло ледышкой,
      На башне почты запылал маяк,
      И завертелась стрелка злой мартышкой,
      И цифры заплясали краковяк.
      По кожуре вспотевшего асфальта
      Паяц-скрипач прошелся ча-ча-ча,
      Когда сирен охрипшее контральто
      С пожара возвращалось, хохоча.

      III
      Процарапана с нажимом
      Неба черная шагрень,
      В рваных ранах едким дымом
      Сатаны густеет тень.
      Роджер весел: неба флаги -
      Костяной аплодисмент,
      Кровью стелется в овраге
      Золоченый позумент.
      В банке лейденской бутырки,
      Четвертован, сжат и сух,
      Клювом молний сверлит дырки
      Воздух - жареный петух.
      Тараканы Тартар месят,
      Разжиревшие грачи,
      Рог наставил полумесяц
      На затылок каланчи.
      Мехом выгнутые пашни,
      Шрам бегонии дорог,
      Шахер-махер, злые шашни,
      В уголке - притихший Бог...

      _^_




      ИЗ  ПИНДАРА

      Мучиться дальней чертою, просачиваясь на Восток,
      Там где исток, сосок матери, где начала.
      Пифий письма под дверью, наискосок в висок
      Ветер. Доверься ветру, близкой черте причала.

      Свет прислонился к воздуху, солнце сужает зрачки,
      Сбиты сливками волны, магометанским тюрбаном.
      Сквозь световые раны дальней черты значки,
      Слитны, неощутимы, недостижимы - рано.

      Белого неба тело вырвано из глазниц,
      Линия горизонта - снам круговая порука,
      Детские ожидания брадисом лживых таблиц.
      Жизнь за недробной чертою... Cтранная штука.

      II.
      Лучше всего на свете - вода...
      Сердце бузит, дождик бусит.
      Мертвый сезон за окном, холода,
      Ноют колени - бурсит.

      Печь затоплю, чай заварю,
      Пиндар дарёный, ветхая книжица,
      Время довериться букварю,
      Ерь на закуску, жижица-ижица.

      Неторопливы вода и стихи,
      Только взойдут ли зачатки мелодий?
      Мертвый сезон, но меч из сохи
      Снова куют володи...

      III
      Прими чин шествия, несущего венки,
      Шары воздушные, растяжки, транспаранты.
      Мы славных дел молочные щенки,
      Свидетели и типа фигуранты.

      Точи клыки, след волчий неглубок,
      Вожак хитер, лукав и, в самом деле,
      Рык ускоряет ржавый кровоток
      В залёжанном и апатичном теле.

      Пей кровь горячую, разлитую в судьбу.
      Так дышит белая убитая свобода,
      С венком Несущего почившая в гробу,
      В конурке нулевого года.

      _^_




      КАПРИЧОС

      над стальной плацкартой прерий
      евразийского пространства
      кто-то в воздухе крадется
      а в руке его - фонарик

      наступай граблезиана
      от москвы - до крайней плоти
      долгожданная мед веда
      недодроченных амбиций!

      в терракотовом сортире
      огороженном hujami
      в никого не спасской башне
      тихо дремлет принц наследный

      куршевелятся и пляшут
      озорной собчак вприсядку
      волк тамбовский волк позорный
      запивая черной нефтью

      свадьбу новую справляет
      злой народ
      орет исправно
      сардонические песни
      мутноглазого минхерца

      про шмеля на крыше школы
      вифлеемскую зачистку
      и про то как sos-ку просит
      лодка в баренцевом море

      про читинских декабристов
      про сидельцев на дубровке
      театральный харакири
      якакаши жмуруками

      про масхадов в маскхалатах
      поломати березовский
      от каспаров до лимонов
      "горько" дружно раздается

      но летает что-то в небе
      то ли черти в Su курносом
      то ли горький буревестник
      грустным рустом заблудился

      и читают в школе детям
      Malleus Maleficarum
      и клонирует чудовищ
      сонм державного величья

      _^_




      * * *

      Кто посмел назвать царя Щелкунчик,
      Примерять завязочки у рта?
      Щелкопёр? Деляга-попрыгунчик?
      Прочая срамная либерта?

      Шаг чеканит маленькая ножка,
      Чемоданчик атомом трещит.
      Багровей, ковровая дорожка,
      Плац андроповский,
      Дзержинский меч и щит!

      На глаза надвинет треуголку,
      Блеск вставных надраенных зубов.
      Поджигай рождественскую ёлку,
      Славь Рейхстаг империи гробов!

      Гимном михалковским в медном тазе
      Лейся, сталь, далёко-далеко.
      Слёзно плачут гиксы на Кавказе,
      Сулико им нынче, сулико...

      Улыбнется развесёлый мальчик
      Глухарям на выжженном току,
      Всем покажет свой железный пальчик:
      Желтые штаны - два раза "ку"!

      _^_




      САТУРНАЛИИ

          "ведет танцоров жига..."
              Олдос Хаксли

      Стучит разгул безумия в виски,
      Индиго ночи, лоно небосклона.
      Сквоз хаос па и скрежет саксофона
      Надламывая струнные колки.

      Подмигивают маски черных лиц,
      В них постеры глядятся деловито,
      В кремлевском зале сводня Немезида
      Льет серным ядом конфетти зарниц.

      Биржевики и брокеры толпой,
      Сцепившись тенью цепких рук костляво,
      Выходят из подполья, на халяву
      Девиц и клоунов ведя на водопой.

      Случайной встречи плещется крюшон,
      Елейный голос, кудри серпантина,
      В агонии холодная ундина.
      Кто твой партнер, безглазый капюшон?

      Лоснится плоть, наяривает бэнд,
      Глумливый Моцарт нокии мобильной,
      В колючках ежевики замогильной
      Смерть-аноним раскручивает бренд.

      Ладонь, бедро... Пульсирует насос,
      Грызут графит кривые фейерверков,
      Людская опись Хроноса, проверка,
      Кто выдохнет на грани срыва SOS.

      Стальные пчелы сверлят зеркала,
      Буравят космос дервиши на нитке,
      Хрусталь теснят Полония напитки,
      И нижет хаос острая игла.

      Кровь заячья трусливо шелестит,
      Укус на шее - след любовной ласки,
      Фальшивых "я" заношенные маски
      Угадывает время-трансвестит.

      _^_




      * * *

      на глаза накину платок
      отложу мозги в холодок
      в пряном соусе время-мокрель
      за щекой карамель

      на купюре кремль и путин
      кол и жирные нули
      эй страна вставай из буден
      прячь надежней костыли
      на коленях заусенцы
      стопудовая мозоль
      отчиняйте шире сенцы
      welcome ласточка изволь
      вдоль по питерской садовой
      по тверской лихой ямской
      пугачево казаново
      пей-гуляй народ людской
      славь единую россию
      тощих куриц на гербе
      лень и дурь тугую выю
      в мертвой хватке кагебе

      _^_




      * * *

      В гаснущих сумерках - поддельные люди,
      Черные десны, отвисшие губы.
      Они выходят на промозглый ветер,
      Трепетными ноздрями втягивая воздух.

      Похоронная колонна за облаками
      Растекается в бездонные полости неба,
      Пахнет звездами, конторской пылью,
      Испарения жизни, двойной, недоброй.

      Продвигаясь вперед, распадается время,
      Скрюченный серый дымок над окурком.
      Мешковатые небеса, усталые люди...
      Я не хочу быть послесвеченьем.

      _^_




      * * *

      Вожди чего-то и еще чего-то,
      Покойники одетые в бахилы,
      Смерть-доктор на трибуне мавзолея,
      Погасших "я" торжественный флэшмоб.

      В морозной свежести могильного покоя
      Трехцветный обморок и воздух медвежатый,
      Шестиугольное неистовство снежинок
      И равнодушно-грозное ничто...

      В пустом нерасчлененном наши чувства
      Теряют меру времени и смысла,
      И мы несем в своем неизмеримом
      Кабалистической угрозы торжество...

      Обретший катарсис подобен дезертиру
      Из круга заколоченного света,
      Как чей-то сон, сбежавший за кулисы,
      В размазанный размытый негатив...

      _^_




      * * *

      Дыхание в затылок. Соглядатай,
      Казенный колер, серые глаза,
      Расчетлив шаг, ступни подбиты ватой -
      Коварным облаком на цыпочках гроза.

      Азартно гнать, сбивая жертву с ритма,
      Пристрел брезгливый в перископ очков,
      Скороговоркой скомкана молитва,
      Где "Отче наш" и куча матюков.

      Огнем полярным душу выжигая,
      Приговорит, усмешки не тая,
      Законченную жизнь передвигая
      В кривое зеркало за рваные края.

      _^_




      * * *

      Атропином расширены ночи зрачки,
      В глубине проступают медведиц значки
      И полярника тусклый фонарик.
      В декабре быть беде, не уйти от погонь,
      Голод гонит зверей на усталый огонь,
      Погаси щуплый свет, сплюнь чинарик.

      Может быть, и спасешься в ледовой степи,
      Там, где холод и мрак держат жизнь на цепи
      И трусливо сердчишко-зайчишка.
      Антрацитная ночь, атропиновый страх,
      Мысль сгущается в смерть в бесприютных углах,
      И черна чернота, даже слишком...

      _^_




      ПАМЯТИ  КОРМИЛЬЦЕВА

          "мне снилось я один из тех
          с кем пил в подъезде Он"

      небо в трупных пятнах и пегасах
      вороная сталь одно крыло
      здесь в руинах герники пикассо
      сытой ложью солнце рассвело

      нам на всех не хватит кислорода
      встань лицом к обоссанной стене
      задержи дыхание как в родах
      пропадай безвестно на войне

      ахтунг ахтунг общая готовность
      лепота и лепра в голове
      поделом умри за теплокровность
      похоронка детям и вдове

      крылья срежут известь к свежим ранам
      зрей аншлагом пьяный куршевель
      глаукома голубым экранам
      а баранам - кашка и щавель

      оборотни нот и детских песен
      сталь цепочки рьяная шпана
      все мне снится что Христос воскресе
      как моя бедовая страна

      _^_




      * * *
            Асару Эппелю

      мясо плодится и множится чтоб
      не просыхала колода
      тщетная накипь горячих утроб
      лезвием год от года
      в хряси и хляби
      не в веси - а в кач
      грязной кровавой тарелки
      рыночный мастер - Творец и Палач
      фокусник переделки

      бывшая жизнь на нечутких весах
      ребра грудина лопатка
      вялый Плодило на небесах
      верная мертвая хватка
      вот вам подбёдерки и кострецы
      ножки и оковалки
      обыкновенные мертвецы
      в куче и свалке

      _^_




      * * *
                Саше Кузьменкову

      Сличите смерть со сном: стерильный запах моря,
      Пикриновых кислот тугая желтизна,
      Настырные ктыри, угрозе тленья вторя,
      Пронизывают ткань погибели и сна.

      Кору утюжит зной, всеобморочный ужас,
      Вкус пагубы засох в каленой пленке губ,
      Вот-вот твоя душа исторгнется, натужась,
      В прогал небытия фаллопиевых труб.

      Туда, где шайка звезд участливо висела
      И заводной вертеп беременел тобой
      Немыслимо давно, а память, память тела
      Не оттеснили сон и смерть в беззвучный зной...

      _^_




      * * *

      Набухающий свет, фонари наливаются кровью,
      Контур ночи нечеток, размыт в одичавших домах,
      Угловатые мысли в окне процарапаны бровью,
      Узловатые руки на шее, смятение, страх.

      Просыпайся, у рыбки проси по привычке корыто,
      Безразличьем уколет тресковый мороженый глаз,
      Птица в клетке летит золотой, но тобой не подбита,
      Засорился стояк и на восемь - чинить унитаз.

      Год за два - солитерное время двойное,
      Где со скоростью света течет непроглядная тьма,
      Где охрипшее радио хвалится новым удоем,
      Но упрямо чернят молоко сулема и сурьма.

      За бетонной стеной терпеливо молчит лепрозорий,
      Прокаженные здания, люди, ночное зверье,
      Фонари наливаются кровью, отчаяньем - зори,
      И срывается сердце с катушек - твое и мое.

      _^_




      * * *
          "Когда они ввели налог на воздух
          и начались в стране процессы йогов,
          умеющих задерживать дыханье..."
                  Лев Лосев

          "Вбегает мертвый господин
          и молча удаляет время"
              Александр Введенский


      ... и вбежал этот мертвый господин
      сунул время в нагрудный карман
      вот тогда я и остался один
      праздник йок обезлюдел шалман

      хоть бы мумия какая коко
      оцифрованный вусмерть мираж
      стекловатой подбито трико
      черным маркером макияж

      сжатый вакуум пейзаж-натюрморт
      дайте что ли ИВЛ кислород
      из заначки мензурок реторт
      пару месяцев может быть год

      я надену матросский костюм
      бескозырку надвину на лоб
      я такую вам песню спою
      надорвались от зависти чтоб

      шар воздушный вагон голубой
      из саврасова грачи прилетят
      а в сосновом лесу надо мной
      утро выгонит гулять медвежат

      только мертвый господин не шутник
      удалил не во сне наяву
      вынул жизни моей золотник
      я теперь не живу не живу...

      _^_




      * * *

      Однажды я жил в стороне от дороги,
      Где холод, и ночь, и темно.
      Сосед забредал, доходяга убогий,
      Весь вечер мы пили вино.

      Он в грудь барабанил и бил что есть мочи,
      Кричал: "Ты не любишь меня!
      А я с каждым днем становлюсь все короче,
      Я в дым ухожу из огня!

      Меня в этом чаде не видно, быть может,
      И листья, сгорая, шуршат!
      А ты все долдонишь: "О, боже! О, боже!"
      Но боги твои не спешат!"

      Он плакал, и поезд на станции дальной
      Сбривал оголившийся лес,
      И жизнь нам казалась дробинкой случайной,
      Мишени пристрелянной без.

      Бодали рассвет деревянными лбами,
      Сидели с братком до зари.
      Мы мертвыми с ним целовались губами,
      И в дым выгорали внутри.

      _^_



© Сергей Слепухин, 2012-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2016.





 
 

Модный бренд Brioni в интернете.
ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Константин Стешик: Рассказы [Умоляю вас, никогда не забывайте закрывать входную дверь в квартиру! Слышите? Никогда! Я знаю, о чём говорю, потому что это именно я тот, кто однажды...] Семён Каминский: Пицца-гёрл [Сначала вместе с негромкой музыкой появлялась она - в чёрном трико, очаровательная, тоненькая, с большими накладными ресницами...] Борис Кутенков: На критическом ипподроме [Полемика со статьей Инны Булкиной "Критика.ru" ("Знамя", 2016, N5) о состоянии жанра литературной критики в настоящее время.] Владимир Алейников: Лето 65 [Собиратели пляшут калеча / кругозор предназначен другим / нас волнует значение речи / и торжественный паводок зим] Алексей Морозов (1973-2005): Стихотворения [Не покидая некоторых мест, / кормиться тем, что вьюга не доест. / Сидеть в кустах, которыми она кустится. / И оборвать её цветок. / И отнести...] Айдар Сахибзадинов: Три рассказа [Конечно, расскажи я об этом в обществе, надо мной посмеются. Есть у меня странности, от которых не могу избавиться. Это, наверное, душа болит и получается...] Владимир Гольдштейн: Душевная история [Неужели в аду есть дурдом?! Или в раю?.. У Моуди об этом ничего нет... Не-а, наверное, это я сама тронулась... От пережитого...] Максим Алпатов: Мгновения едкий свист (О книге Александра Бугрова "Стихотворения") [Пока поэт не прищурится, музыки не будет. Его задача - сфокусировать оптику на неслышимых, неосязаемых явлениях и буквально заставить их существовать...] Любовь Колесник: Тебе не может больно быть. Ты слово... [Проходя по земле, каблуками целуя асфальт, / из которого лезет случайно посеянный тополь, / понимаю - мне не о ком плакать и некого звать / на отдельно...] Андрей Баранов: Тринадцать стихотворений [Здесь жизни прожитой страницы. / Когда-то думалось - сгодится / всё это, как крыло для птицы, / но не сгодилось никуда...]
Словесность