Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность



АНТИЧНОСТЬ  2.0

Лёле,
свидетелю не нашей эры



 



      I

      Ты выходишь утром из душа на босу ногу, -
      как когда-то древний философ, накинув тогу,
      выходил на квадрат агоры, будь то - под своды храма, -
      и стоишь в полотенце, точно оживший мрамор;
      мир застыл, что у Скиллского мыса - триера,
      и повсюду, где взгляда хватает, не наша эра,
      а руины античности: статуи в зелени лавра;
      и чугунная ванна в сбруе сего барахла
      упирается краем в ладони, ища тепла,
      точно в стойле - бедро кентавра.

      _^_




      II

      "Дом Культуры" - диптерическая колоннада,
      точно делимый атом в момент своего распада,
      смешивается с тенями. В этой архитектуре -
      образ времени в миниатюре.
      Поутру светило, застревающее в кипарисе,
      оголяет обломки фермы по биссектрисе,
      остаются от зданий части, что рифма от
      песни, становится слышно, как ропщут травы,
      и смиренно выходит на место рогатый скот,
      оборачиваясь в минотавров.

      _^_




      III

      Провинциальный полис - точно утраченный эпос;
      в полночь вещи врастают обратно - в эйдос,
      то есть - в хаос, в космос, точнее - в логос.
      И над ухом писаки Евтерпа терзает голос,
      будто в душном саду цикада, творя мимесис.
      Бородатые боги держат в ладонях месяц,
      отражаясь на дне колодца из стратосферы;
      в полночь ветер яблоню клонит туда-сюда,
      ее тени текут, что под землей вода,
      как у Платона в пещере.

      _^_




      IV

      Вода, несомненно, прекраснее, чем что-либо, -
      особенно ранней весною во время ливня
      в прибрежном городе, что на краю обрыва
      лег плашмя, как сухопутная рыба, -
      ибо вода - есть причина любого предмета,
      в том числе - философии, бытия примата;
      прекрасно о том полагал Фалес из Милета:
      материя, коль существует - течет всегда,
      точно и речь мудреца, - все одно вода, -
      которой нету названья и нет возврата.

      _^_




      V

      С наступлением сна, заползающего под веко,
      точно волна морская под лодку во время ветра,
      человек превращается в память, ее отраженье,
      в череду событий, помнящих происхожденье -
      выходящей на сушу рыбы, амфибии, динозавра,
      птицы с чириканьем, что наступило "завтра",
      в древнегреческий профиль в двойном овале
      на раскопках в складках, ризомах плато,
      в абсолютную душу, эйдос, и в то,
      чему названья еще не дали.

      _^_




      VI

      Лунная ночь в квартире. От беспокойства
      в спальне голое тело находит свойство
      анатомии статуй, лишенных ворса -
      мускул и складок торса.
      И сползает с бедра одеяло у смуглой девки,
      точно кокон - у бабочки-однодневки.
      Я смотрю на нее молчаливей сфинкса:
      в полутьме остаются от сей фигуры
      только части, будто от фурнитуры,
      точно слепок из гипса.

      _^_




      VII

      Совершенно забытый всеми кусок равнины,
      там когда-то стояли храмы - теперь руины.
      На три тысячи стадий отстроенный остров
      погружался, точно тритона остов.
      В той Империи знали, как сеять пашни,
      как вырывать каналы и строить башни,
      как побеждать на войне и плести интриги,
      но богам стало страшно. И все исчезло.
      Есть такие Империи, коим свободного места
      не хватает даже в начале книги.

      _^_




      VIII

      Говоря о звездах, горящих вверху во сто крат
      сильнее светильника в южном краю менад,
      точно на дне кувшина с красным вином и над,
      вел диалог по душам Сократ.
      Вел диалог, вспоминая себя, да тряс бородкой.
      Вечность делала жизнь короткой -
      профиль созвездий, что дан окулярам,
      мир отражал в чем мать родила,
      вещи свои покидали тела,
      словно музыка - полость футляра.

      _^_




      IX

      Весною нимфы дурнеют, в этом закон "натуры":
      в городе, выросшем в зарослях сорной дурры,
      бабы выходят из дома, точно полускульптуры
      с примесью ландыша, арматуры;
      бедра, запястья, груди, мышцы, каркас костей -
      все их тела и души собраны из частей
      амфоры, арфы, клине, некой такой вещицы
      из интерьера спальни за чешуей портьеры;
      и даже при этом всем тела такой гетеры,
      мучая, не добиться.

      _^_




      X

      В полдень свет застревает в кроне садовых дерев,
      оголяет углы и окружности стройных дев.
      Как сказал бы когда-то Пракситель: их нагота
      заключается в скобках грудей, живота;
      но и этим формам в хитоне менять свой вид, -
      суждено обратиться в мрамор, не то в гранит;
      тем не менее, камень - тоже источник мер.
      Девы бродят, качая бедром, возмущая вокруг
      всю природу, как будто подделки Венер, -
      совершенны, - без ног и рук.

      _^_




      XI

      Ввечеру небеса выжимают поток воды.
      Ты приходишь домой с безымянной войны,
      на которой забыл, где свои, и, сказать не грех,
      снимаешь рубашку, точно литой доспех;
      хочется пить вино и смотреть натощак,
      как замирают вещи при взгляде, как
      буря за стеклами воет, как будто в горны.
      В это мгновенье по телу ползет усталость
      и плоть каменеет, точно и ей досталось
      от взгляда медузы-горгоны.

      _^_



© Дмитрий Ратников, 2014-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Тридцать минут до центра Чикаго [Он прилежно желал родителям спокойной ночи, плотно закрывал дверь в зрительный зал, тушил свет и располагался у окна. Летом распахивал его и забирался...] Сергей Славнов: Шуба-дуба блюз [чтоб отгонять ворон от твоих черешней, / чтоб разгонять тоску о любви вчерашней / и дребезжать в окошке в ночи кромешной / для тебя: шуба-дуба-ду...] Юрий Толочко: Будто Будда [Моя любовь перетекает / из строчки в строчку, / как по трубочкам - / водопровод чувств...] Владимир Матиевский (1952-1985): Зоологический сад [Едва ли возможно определить сущность человека одной фразой. Однако, если личность очерчена резко и ярко, появляется хотя бы вероятность существования...] Владимир Алейников: Пять петербургских историй ["Петербург и питерские люди: Сергей Довлатов, Витя Кривулин, Костя Кузьминский, Андрей Битов, Володя Эрль, Саша Миронов, Миша Шемякин, Иосиф Бродский...]
Словесность