Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




СКАЗКА  ПРО  БЕЛОГО  БЫЧКА



Кормление детей - это национальные идея, спорт и болезнь. Поэтому, придя с работы, Гуревич не удивился, что Сашка привязан к кухонному стулу, а измазанная кашей Люба рыдает у него на плече.

- Он ничего не ест! - крикнула Люба, помолчала немного, пока не осознала смысл сказанного и не зарыдала с новой силой.

Сашка бы, конечно, тоже плакал, но он боялся, что если откроет рот, то ему засунут туда кашу.

Позвонила теща, и Люба трагическим шепотом долго описывала детали борьбы.

Гуревич стал рассказывать сказку о глупом мальчишке, который плохо ел и в результате ослабел настолько, что у него не осталось сил даже переключать ручку телевизора.

Сашка сумел развязаться и сразу побежал к телевизору, проверил свою силу. Пока все было в порядке.

- А мне что можно покушать? - подумав, спросил Гуревич.

- Доешь после него, - сказала Люба.

- Ты же знаешь, - помолчав, сказал Гуревич,- что я не ем кашу.

- Тогда сделай себе сам, - крикнула Люба, - или сходи в кафе напротив.

Подумав, Гуревич рассказал - сыну, конечно - сказку о фее, кофейной фее. Она была так любезна с посетителями, что, с одной стороны, у них вырастали крылья, а с другой стороны - они не хотели лететь из кафе обратно к себе домой.

Люба сразу вспомнила сказку про другую фею - и Золушку, которая весь день была черной от грязи, оставляемой повсюду ее родственниками. Но если Золушке еще удавалось иногда вырваться на бал в новых сапожках, то ей, Любе, после уборки еще надо погладить, постирать, отделить пшеницу от чечевицы...

В этот момент, не вовремя, позвонила теща.

Впрочем, она всегда звонила не вовремя.

- Он что-нибудь ел?

Гуревич ответил, что за пять минут, прошедших с ее последнего звонка, ничего не изменилось... и ничего не изменится за пять минут до ее следующего звонка...

И дальше - уже Сашке, но все-таки в трубку - сказку о Бабе-Яге, которая так часто звонила Кащею Бессмертному, что тот, несмотря на свое имя, долго не протянул.

После этого разговор закончился. В следующий раз к телефону подошла Люба. На обычное приветствие - вопрос мамы Гуревича, она ответила, что в своем доме больше никого кормить не будет.

Тогда мама Гуревича заметила, что она все-таки бабушка, и рассказала сказку, точнее, правдивую историю, о женщине, которую лишили родительских прав.

А Люба ответила сказкой про Красную Шапочку, той ее частью, где бабушку съел Серый Волк.

Сашка спал под телевизором и вздрагивал во сне. Поэтому он не слышал ни сказку Гуревича о женщине, оставшейся у разбитого корыта, ни Любину сказку об Иванушке-дурачке, ни... Много еще сказок было рассказано в тот вечер.. но спящего Сашку родители перенесли в кровать вместе.

- У него от голода живот бурчит, - вздохнула Люба.

Гуревич, подумав, посмотрел на нее.

- Я вспомнил еще одну сказку. Про принцессу и принца, которые жили долго и счастливо и умерли в один день.

- Любили, что ли? - спросила Люба.

Тут же наступила ночь... сказочная ночь.

Но с каждой минутой приближалось утро - время очередного завтрака.

Сашка опять ничего не хотел есть.



© Михаил Рабинович, 2000-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Хлебное: и Сосед. Два рассказа [Ушёл сосед, инженер-механик, умный собеседник, золотые руки, и в тоже время - изнурённый одиночеством, обиженный на мир человек. Он изжил свою судьбу...] Клавдия Смирягина: Опавшие листы календаря [Я о чем? Да, в общем, ни о чем. / Просто настроение такое. / И моей ладони горячо / под твоей обветренной щекою...] Сергей Дуков (Макеев): Штрихи сезонов [Придя в себя из бездны потрясенья, / обсохнув на скамейке во дворе, / на красное ступаешь Воскресенье, / висевшее в твоём календаре...] Никита Брагин: Счастливый грошик [Чередуются жизни, как рифмы стиха, / перекрестия слов, переклички напевов, / осыпается боль, словно с камня труха, / без пристрастья и гнева.] Юрий Бердан: Танцы у моря [Остался за спиной последний мост, / Ещё чуть-чуть - и будет, как вначале: / Безмерна жизнь и мир прозрачно прост - / Ни многих знаний, ни больших...] Ростислав Клубков: Светопреставление [Есть такая сказка, как один мальчик стал крестником смерти. И смерть показала ему эту таинственно скрытую пещеру, в которой, словно мириады свеч, горят...] Владимир Спектор: "Эныки-беныки" вышли из дому... [Разрывы сердец и ракетные взрывы. / И целящий в душу сквозной листопад... / И кто-то, взирающий неторопливо / На лица бегущих сквозь осень солдат...] Сергей Смирнов: Облако без номера [На облаке без номера и имени / по нашим тридевятым небесам, / оторваны от знамени и вымени, / летим, закрыв закрылки и глаза...] Ал Пантелят: Время в карманах [время роется / у меня в карманах / и уходит прочь / мои карманы слишком полны / чтобы оно могло в них задержаться]
Словесность