Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




Чарльз Томлинсон: Стихотворения




Чарльз Томлинсон (Англия, 1927 - 22 августа 2015)

Умер Чарльз Томлинсон - выдающийся английский поэт и художник, литературовед и переводчик поэзии - от Тютчева, Антонио Мачадо, СесараВальехо, Октавио Паса до Джузеппе Унгаретти и французских поэтов. Он прожил долгую и плодотворную жизнь, был удостоен многих премий, 5-ти почетных докторских степеней, избран как в Королевскую, так и в Американскую академии, однако начало его поэтической судьбы в Англии складывалось противоречиво. Чарльз Томлинсон родился и провел детство в городе Сток-на-Трентоне в графстве Стаффордшир. Хотя он и защитил диссертацию в Кембридже, где учился у молодого тогда Дональда Дэйви (1922-1995), который писал, что "Томлинсон научил его видеть, в частности архитектуру, а я научил Томлинсона чтению, в частности, синтаксису", Томлинсон не примкнул к "Движению", как называлась группа поэтов, в которую помимо Дэйви входили Филипп Ларкин, Элизабет Дженнингс, историк и поэт Роберт Конквест, также недавно умерший, Том Ганн, КингслиЭмис, Джон Уэйн и другие. Более того, Томлинсон не признавал ни Дилана Томаса, требуя от слов точности и обвиняя популярного поэта в том, что тот "играл словами, словно они сделаны из пластилина", ни социальную поэзию "Рассерженных молодых людей". Он заметил, что "у англичан довольно неряшливые идеи об отношении между умом и чувством, и можно только вздыхать и продолжать верить, что есть такая вещь как страстный интеллект". Вместо этого Томлинсон обращается к Америке, где находит близких по духу поэтов - от Уильяма Карлоса Уильямса, ЭзрыПаунда, Марианны Мур, Уильяма Стивенса, наиболее близкого ему в ту пору поэта, Луиса Зукофского до Чарльза Олсона, Роберта Данкена и Роберта Крили, поэтов "Блэк Маунтин". Немудрено, что международное признание предшествовало признанию Томлинсона на родине. Нобелевский лауреат Октавио Пас, многолетний друг и почитатель Томлинсона, автор лучшего, на мой взгляд, эссе об английском поэте и художнике "Графика Чарльза Томлинсона", писал: "Если Томлинсон - поэт, для которого внешний мир существует, следует добавить, что этот мир не существует для него как независимая реальность, в отрыве от нас. В его стихотворениях различие между субъектом и объектом стирается, пока не становится не границей, а скорее зоной взаимного проникновения, причем приоритет отдается субъекту, а не объекту: мир не является репрезентацией субъекта - субъект является проекцией мира. В его стихотворениях внешняя реальность - более, нежели просто пространство в котором разворачиваются наши действия, мысли и эмоции - это климат, который включает нас, неосязаемая субстанция, одновременно физическая и умственная, в которую мы проникаем и которая проникает в нас. Мир превращается в воздух, температуру, ощущение, мысль, и мы превращаемся в камень, окно, кожуру апельсина, торф, пятна нефти, спираль.

Миру как спектаклю [ср. "Весь мир - театр" Шекспира - Я. П.] Томлинсон противопоставляет понятие - весьма английское - мира как события. Его стихотворения не живопись, но и не описание объекта или его более или менее постоянных свойств; его интересует процесс, который превращает объект в то, чем он является".

Под редакцией Томлинсона издана Оксфордская антология поэзии в переводах. Первая книга Томлинсона была опубликована в 1951 г. "Собрание стихотворений" вышло в 1985 г. в OxfordUniversityPress, a затем там же"Избранные стихотворения 1955-1997" и в 2009 г. "Новое полное собрание стихотворений" (CarcanetPress). Под его редакцией изданы собрания стихотворений, эссе и дневников многих американских поэтов, о которых он также опубликовал книгу "Некоторые американцы".

С 1985 по 2000 гг. Томлинсон записал все свои опубликованные стихотворения для Килского университета (Keele University), что также представлено в собрании Пенсаунд университета Пенсильвании, где есть записи переводов Тютчева, бесед и выступлений Октавио Паса: writing.upenn.edu/pennsound/x/Tomlinson.php

Ян Пробштейн  
сентябрь 2015  



Оглавление:
 

– Новости ниоткуда
– Плакальщица в Халиско
– В Стоке
– Песня
– Против Путешествий
– Январский сонет


    ЭДЕМ

    Я видел Эдем. Это место света
        Равно как и место само по себе;
    Не только лик, но выраженье на этом лице:
        Дар форм создает созвездья камней и скал:
    Ветер гонит тучи мимо, и на лету оттеняют они
        Салют, где шип колючки ловит
    Прохудившийся мешок, швыряемый ветром,
        Отражающий, как эхо, их полет.
    И тот же ветер будоражит чащу линий
        В лесу Эдема, где лучи проспектов,
    Настолько обильных, что можно из них
        Создать город. Эдем - дан,
    Но ясновиденья дар отобран, - "Скажи, - говорим, -
        Как пройти к Эдему", - мы заблудились
    В убогих улочках наших утрат,
        Где повернем, когда подавим
    Мятеж печальных крыш? Отчаянье
        Эдема также нам дано: не сможем
    Ни утратить его, ни обладать им. Нет
        Моста - есть лишь нить терпенья, не путь,
    Но воля вновь обрести Эдем: склонившись,
        Противостоим уговорам ветра,
    Звенящего бессмыслицей в песне, полной значенья.

    _^_




    АДАМ

    Адам в такое утро нарекал зверей -
        До грехопаденья. И теперь опять.
    Весь в работе, мир огней и рифов
        Простирает свой кубок к губам глаз:
    Звери с цветочными гривами, звери туч,
        Звери незримого, зеленые звери
    Напирают толпой, чтобы нарекли. Звери свойств
        Требуют имен - верткие, резкие, быстрые:
    Мы считаем их, окружаем их
        Миром звуков, в котором они слышны,
    Не тонут; мы налагаем руки
        На голову змеи, берем
    Безымянную морду, давая ей звук и смысл.
        Господа ли мы им или налагаем пределы
    Это кишащей стае? Мы как бы
        Рождаем все, что можем назвать,
    И обретшее имя, оно отзывается в нашем бытии.
        Адам в такое же утро знал
    О бесконечности Эдема, извлекал из слов
        Тех долгих именований чувство преемственности
    И его истокa - свыше проклятья надкушенного яблока -
        Бормоча бессловесные словеса: "Когда ты отринешь
    Добродетель этого места, будешь тогда
        Обвинять ветер или просторный воздух, -
    Все, что нельзя покорить именем,
        Бахвал и разрушитель, Адам".

    _^_




    ЗИМНИЕ  ВСТРЕЧИ

    Дом и лощина; деревня и долина;
        Непрестанно сдваивание; взаимообмен,
    В котором свойства постоянны,
        Продолжает зимнее обнаженье; оголены
    Кустов колючки; удлиненные тени
        Пересеклись; поля раздроблены как будто
    На мелкие ячейки: межа внутри межи. Привязан
        К окрестностям непостоянством уз,
    Покоится своим квадратом дом на акре,
        Но со смягченными углами:
    Отзывчив камень на измененье света -
        Есть и движение вперед, езда сквозь жесткий воздух, где
    Все движется ко встрече. В неодушевленном мире
        Различие теряется в коротких встречах -
    Допустим, крыша встречает тучу
        Иль у стены, что приютила круг собеседников,
        Овеществляется в беседе встреча, она
    Может расслабившись, облокотиться,
        Взвесив возможности дождя, плевелы,
    С пшеницей вместе растущие в полях -
        Хотя мгновения в себе, они
    Служат для выраженья чувства
        Того, что при каждой встрече, встречаешь больше,
    Чем могут выразить слова. И чувствуешь
    Под интенсивностью, что через них проходит,
        Затишье в ветре, в холоде тепло.

    (Из книги "Seeing is Believing", 1960)

    _^_




    МОРСКОЕ  СТИХОТВОРЕНИЕ

      Ещё белее кость:
        мореголосие
          в множащейся монодии
      громоздящейся ради этой цели.
      Это как бы
      прозрачные проекции звука
      сочиняют такую белизну,
    налагая множество слоев
      одним движением
    различных плоскостей,
      глубин, на ложе из бутылочной зелени,
        раскачиваясь,
    как помехи в атмосфере, каждый
      сдвиг
        с особенным шепотом, каждый шепот
    дыханья столь неповторим,
      что "движется вместе с другим,
        если движется вовсе",
    и движенье его непрестанно,
      к единственной цели-
        перемолоть
    до белизны белую кость.

    1960

    _^_




    АРИЗОНСКАЯ  ПУСТЫНЯ

    Глаз
    пьёт сухую оранжевую почву,
    коровий череп
    к ней прикован тенью:
    иссушенные солнцем слои
    облупленных и сломанных костей
    разжались в лепестки,
    ресницы известняка:

    Слепой блеск
    зрит,
    как простираясь, пространства и степи
    открывают чистилища нам,
    возможные и
    невозможные.

    Перевернутые деревья
    в саду пустыни Хопи,
    знаменуя
    непрестанную необъявленную войну,
    возвращают
    сглаживающий свет,
    безликого арбитра.

    Мертвая змея
    пульсирует снова,
    пока голод гонит незримых жуков
    сквозь тоннель ее высушенной кожи.

    Здесь быть -
    значит говорить
    языком хитрого терпенья
    и стремиться,
    точно уродливая кукуруза, изогнувшись
    к воде под землей.

    Деревни
    из грязи и камня
    иссушенно клонятся
    в прах, который вочеловечили,
    означая
    брак, аренду по любви
    песка, солнца, скал, а
    Хопи  1 
    значит мир.

    1965

    _^_




    СМЕРТЬ  В  ПУСТЫНЕ

        Памяти Гомера Вэнса

    На могилах Хопи
    нет крестов. Они покоятся
    неглубоко
    под набросанными сверху
    небольшими валунами. Небо
    над пустыней
    с ее песчаными звездами
    и ревностным
    равенством
    пустыни и пустынного неба
    кажется по размаху и ритуалу
    достойным породниться
    со смертью и стать ее ровней.

    "Гомер
    имя мое", - сказал
    старик мастер-кукольник.
    Я познакомился с ним летом. Онуже умер,
    когда я вернулся осенью.

    Он сидел,
    как олимпиец,
    в своей прохладной комнате
    на скалистой крыше мира,
    неуязвим для хватки
    обстоятельств,
    и умер,
    мастеря ослика из куска кукурузы.

    "Это, -
    сказал его сосед, -
    случилось неделю назад". А неделя,
    что лежала невосполнимо меж нами,
    простерлась до песков,
    до покрова
    бесконечного
    безводного морского ложа, под
    простором, застя взор,
    отступила, как немая, и просторна, как смерть.

    1965

    _^_




    НА  ГОРЕ

    Ни души здесь,
    ни тела:
    тонкий пахучий воздух
    пронзает широкие ноздри,
    которые вдыхают мрак.

    Белое чело замерзает
    там, где блеск снега
    несется, минуя вершину,
    над шелковым лугом туч,
    чтобы сразиться с луной.

    Никто не видит
    бесснежный ряд деревьев,
    осины невесомо ёжатся
    и сосны вокруг,
    едва поднимая
    свои тяжелые
    пагоды листвы,
    все ж издают неумолчный
    звук, точно море
    омывает озеро из гор.

    И никто не спускается
    по сухим оползающим выступам
    на площадку,
    чтоб стоять
    одиноким изостренным отраженьем,
    коль не считать качающегося лика луны.

    Некто
    находит ничей дом,
    того, кто нашел золото там:
    ушло золотишко, а он
    (суров в своей тавтологии)
    должен тоже отбыть,
    а здесь, опален солнцем
    и пронизан лунной, приходит
    в упадок его дом, который никто не займет.

    1965

    _^_




    НОВОСТИ  НИОТКУДА

    Сэмюэль Лэнгхорн Клеменс пишет миссиз Джейн Клеменс 2 
    из Карсон-Сити, территория Невада, 1861 г.

    Цветы
    не растут

    здесь и нет
    зелени, чтоб

    радовать глаз:
    птицы,

    летящие над этой землей,
    несут пищу

    с собой -
    лишь

    ворона да ворон
    еще не спешат

    с нами расстаться:
    наш город

    лежит
    среди

    пустыни
    из

    чистейшего, самого
    неподдельного и

    ущербного
    песка,

    в котором
    инфернальная

    почва,
    где ничто

    не растет,
    кроме уродцев

    сотворенной
    растительности

    "полынная отрасль",
    с риском

    растущая -
    что до

    других
    фруктов

    и цветов
    страны,

    то их нет
    совсем, кроме

    "Пулу"
    или "Тулер" 3 

    или как их
    там

    называют -
    разновидность

    непоэтичных ив
    растущих

    на берегах
    Карсона-

    реки!
    20 ярдов

    в ширину,
    по колено

    в глубину,
    и она столь

    злодейски
    быстра и

    извилиста, что
    выглядит

    будто она
    забрела

    в эту
    местность

    по ошибке
    и бежала

    по ней
    озадаченно

    и заблудилась
    в спешке,

    стремясь
    выбраться

    снова, пока
    какой-нибудь

    жаждущий
    человек

    не набрел
    и не выпил ее.

    1965

    _^_




    ПЛАКАЛЬЩИЦА  В  ХАЛИСКО 4 

    Круг святых, все
    истерзаны, покалечены, связаны,
    истекают кровью, в деревянном фризе
    под тьмой центрального купола
    из золота. Они
    в раю теперь,
    а мы нет -
    стопы барокко ушли,
    возносясь по спирали, кровью
    купленное раннее воскресение,
    оставив нам эту
    картину ран, трещину
    во вселенной, запечатанную
    за их летящими спинами.
    Мы здесь, и женщина
    простерлась, оплакивая их
    там, и золотая завеса
    блистает, окаймляя ее,
    прикрывая, пока ее причитанье
    не заполнит каменное ухо
    весь полый sanctum 5 
    и она станет голосом
    тех ран, кричащим сквозь
    неукротимое кровотечение, где
    ее распластанные ничком плечи -
    цена и тяжесть
    утраченного рая.

    1965
    (Из чикагского журнала "Поэтри", апрель/май 1965 гг.)

    _^_




    В  СТОКЕ 6 

    Я жил в одном пейзаже. Был основан
        Оттенок каждый, даже каждый тон
    На черно-сером - неизменный фон,
        Земля возделана, не первозданна,
    Но - чувств исток. Я думал, что она
        Безлюдна слишком и укрощена,
    Чтоб стать основой; по долине скудной
        Разбросана, проталкиваясь сквозь
    Безволье зелени; во тьме безлюдной
        Мерцанье нескольких прудов лилось.
    Над пеплом ясеней иль над золою,
        Где за околицей холмов бугры
    Вздувались, и в заплатках поле боя
        Дымилось, где коровы на ветру
    Пыхтят. Пронзило глаз и сердце встарь
        То место - их история, букварь.

    1974

    _^_




    ПЕСНЯ

    В реальность чтоб войти,
    как далеко от нас
    казаться должен мир,
    в котором пребываем мы сейчас?

    Все здесь, но нас
    здесь нет. Когда бы внять
    вполглаза и вполуха,
    симфонии дефектной слыша часть,

    могли бы перестать
    гадать мы нервно,
    что невообразимый автор
    сказать хотел наверно,

    тогда б смогли,
    освободив все чувства и язык,
    на пятачке земли,
    что нам оставили отцы,

    стоять со всеми,
    все будет хорошо иль нет
    нам скажет время
    иль то, что навсегда отменит время.

    1992
    (из книги "Дверь в стене")

    _^_




    ПРОТИВ  ПУТЕШЕСТВИЙ

    Те лучше дни, когда не уезжаешь,
    Твой дом - вот кладезь тихих изменений,
    Скрип мебели и полурифма дел,
    Полупротерты окон рамы, что
    Не утверждает то, чем вещь была,
    Давая ей возможность проявиться.
    Цвета все с серым в тон, да, с фоном дня,
    С погодой в унисон, но что есть "серый",
    Когда над ним парят оттенки стаей,
    В них блеск, когда бы солнца луч проник,
    Но нет его. И вот в оконной раме
    Дрожит стекло и удостоверяет
    Взлетающего самолета дальний рёв.

    1997
    (Из "Избранных стихотворений 1955-1997")

    _^_




    ЯНВАРСКИЙ  СОНЕТ

    Туман обмазал грязной белизной
        Все устья глаз. Стою в прогуле
    Неогороженной земли - едва ли
        Не вся она под тучею сплошной.
    Преграде белой нет конца - стеной
        Стоит там, где вчера открытый путь
    Манил зрачок, теперь отпрявший прочь,
        Пока не хлынули туман и ночь
    Друг в друга, тянешься теперь
    К единству с внешними углами дома,
    Со стенами, и поддается дверь
    Ключу в миг отступленья в дом,
    В мерцанье света - там, где занавеска
    На полпути встречается с окном.

    2007
    The Hudson Review, Volume LIX, Number 4, Winter 2007

    _^_


    ПРИМЕЧАНИЯ

     1  Название "хопи" - сокращение от самоназвания данного народа, HopituhShi-nu-mu, "мирные люди" или "мирные малые". Территория Народ Хопи, живущего в резервации, исповедующего пацифизм, окружена более многочисленным и воинственным племенем Навахо.

     2  Настоящие имя и фамилия Марка Твена.

     3  Пулу - шелковистый материал, получаемый из волокон Hapu'upulu (Cibotiumglaucum), древесного папоротника, растущего на Гавайских островах, но не в пустыне.

     4  Халиско - штат Мексики, официальное название Свободный и Суверенный Штат Халиско (EstadoLibre y SoberanodeJalisco). Название штата означает "песчаная равнина", произошло от ацтекских слов xalli (означает "песок" или "почва") и ixtli (означает "лицо" или "равнина") и суффикса -co (место).

     5  Sanctum (лат.) - святилище, рака.

     6  Чарльз Томлинсон родился и провел детство в городе Сток-на-Трентоне в графстве Стаффордшир.




© Ян Пробштейн, перевод, 2015-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Константин Стешик: Рассказы [Умоляю вас, никогда не забывайте закрывать входную дверь в квартиру! Слышите? Никогда! Я знаю, о чём говорю, потому что это именно я тот, кто однажды...] Семён Каминский: Пицца-гёрл [Сначала вместе с негромкой музыкой появлялась она - в чёрном трико, очаровательная, тоненькая, с большими накладными ресницами...] Борис Кутенков: На критическом ипподроме [Полемика со статьей Инны Булкиной "Критика.ru" ("Знамя", 2016, N5) о состоянии жанра литературной критики в настоящее время.] Владимир Алейников: Лето 65 [Собиратели пляшут калеча / кругозор предназначен другим / нас волнует значение речи / и торжественный паводок зим] Алексей Морозов (1973-2005): Стихотворения [Не покидая некоторых мест, / кормиться тем, что вьюга не доест. / Сидеть в кустах, которыми она кустится. / И оборвать её цветок. / И отнести...] Айдар Сахибзадинов: Три рассказа [Конечно, расскажи я об этом в обществе, надо мной посмеются. Есть у меня странности, от которых не могу избавиться. Это, наверное, душа болит и получается...] Владимир Гольдштейн: Душевная история [Неужели в аду есть дурдом?! Или в раю?.. У Моуди об этом ничего нет... Не-а, наверное, это я сама тронулась... От пережитого...] Максим Алпатов: Мгновения едкий свист (О книге Александра Бугрова "Стихотворения") [Пока поэт не прищурится, музыки не будет. Его задача - сфокусировать оптику на неслышимых, неосязаемых явлениях и буквально заставить их существовать...] Любовь Колесник: Тебе не может больно быть. Ты слово... [Проходя по земле, каблуками целуя асфальт, / из которого лезет случайно посеянный тополь, / понимаю - мне не о ком плакать и некого звать / на отдельно...] Андрей Баранов: Тринадцать стихотворений [Здесь жизни прожитой страницы. / Когда-то думалось - сгодится / всё это, как крыло для птицы, / но не сгодилось никуда...]
Словесность