Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



АПЕЛЬСИН


 


      ДЕНЬ  ТЕАТРА

          Рахели Каминкер и Володе Напарину

      Что явь, а что пьеса в чудесной стране,
      где рядом с войной дискотека?..
      Смешаться с толпою, прибиться к стене
      и плакать над этой потехой...
      Здесь так ненавязчива времени вязь
      в бурлесках простых и набросках,
      и разных столетий незыблема связь,
      как пейсы на тощих подростках.

      Где жизнь, где театр, не знает никто.
      Здесь дюны - бледней декораций.
      Базарная площадь, как цирк шапито,
      всегда продолжает смеяться.
      Здесь благословенна авоська в руке,
      а жизнь разноцветна и пряна:
      пригоршня орехов, петрушки букет,
      и глянцевый бок баклажана.

      Торгует платками на рынке цветном
      старик с бородою из пакли.
      Мы с ним говорим на глаголе родном
      в одном гениальном спектакле!..
      Израиль трясёт сумасшедший январь,
      он пахнет весной откровенно.
      А дома стоит бутафорский фонарь.
      И жизнь освещает,
      как сцену.

      _^_




      ГУДЗОН

      Когда с одной стороны Гудзон,
      с другой стороны восток.
      Стекает небо за горизонт,
      и лиц розовеет сок.
      Марионеток идёт толпа,
      кофейный стакан в руке,
      из люков уличных жирный пар
      уносит муссон к реке...

      Когда с одной стороны Гудзон,
      с другой стороны восток.
      Здесь одиночества сладок сон,
      победы глоток жесток.
      Тебе споёт у метро пророк,
      что всё-таки Бог велик,
      когда осветит бетонный блок
      стекла многотонный блик.

      Вольётся точкой твоё окно,
      как пиксель, в его экран.
      Внизу - грохочущих улиц дно
      и хрупкий подъёмный кран,
      бессонный остров, в любой сезон
      похожий на лепесток...
      Когда с одной стороны Гудзон,
      с другой стороны восток.

      _^_




      ПО  ОДНУ  СТОРОНУ  ГОРИЗОНТА

      Мы с тобой живём по одну сторону горизонта
      и сиротство прячем за маской своей улыбки.
      Мы молитвы шепчем и строки того же зонга
      и почти что верим в подобия призрак зыбкий.

      Так немного людей, видящих те же оттенки,
      и так много людей, с которыми просто мило.
      Мы с тобой живём по разные стороны стенки.
      Улыбнёмся, помашем и дальше живём - мимо...

      Прорастает душа сквозь нас, как веснушки на коже.
      И приметы её без рентгена видны и зонда.
      Непохожесть чертит морщины на лбу. И всё же -
      мы с тобой живём по одну сторону горизонта!..

      _^_




      СВЕТОФОР

      Пробки.
      Условий скобки.
      Душа в коробке,
      вражда в глазах...
      Нервы
      и напряженье.
      и всё движенье -
      на тормозах.
      Частный,
      кривой, но честный,
      мой путь напрасный,
      сумбур в душе...
      Красный,
      конечно, красный -
      на светофоре.
      Опять клише...

      Выйти
      и хлопнуть дверью,
      и бросить келью, -
      сачок судьбы.
      Во́йте,
      вы злы, как звери.
      Я всё сумею,
      решиться бы...
      Стар ты.
      Никчемны старты,
      желанья стёрты,
      с собой раздор...
      Жёлтый,
      куда б ни шёл ты,
      тревожно жёлтый
      твой светофор.

      Рыжий,
      я вечно рыжий,
      как чижик-пыжик,
      как Шапокляк.
      Ближе
      гудят бесстыже,
      но едет всё же
      мой саркофаг.
      Бунт мой
      неутолённый,
      мой шторм солёный,
      фантазий плод...
      Хватит.
      Пока зелёный
      на светофоре,
      пора вперёд.

      _^_




      * * *

      Тот самый дом, где за окном трамвай звенит тоскливо,
      и через слякоть по двору тропа ведёт к метро, -
      там пианино хриплый звук родит мотив счастливый,
      и проживает домовой, похожий на Пьеро.

      Там быт советский правит бал, и не бывает пусто,
      из эбонита телефон и в трещинах паркет...
      Там нас согреют ночь с искрой и пироги с капустой,
      и рюмок праздничный отряд, покинувший буфет.

      Тот самый дом, где суета имеет форму сердца,
      где под стеклянной мишурой родится Новый Год...
      Там тешит душу звук трубы и горький запах детства.
      И переезд в любой уют его не отберёт.

      Но вальсом медленным звучит, смягчающим длинноты,
      шуршащий голос золотой сгребаемой листвы...
      И в доме том, где за окном трамвай звенит две ноты,
      парит воздушный поцелуй исчезнувшей Москвы.

      _^_




      ГАРСИЯ  МАРКЕС

      Гарсиа Маркес пишет мужскую прозу.
      Под сигарету молча смакует фразу.
      Жизнь кровоточит, точит свою репризу.
      А он слова вытаскивает, как занозу...

      Гарсиа Маркес бродит по Интернету
      чуть отрешённо, будто по интернату.
      И без усилий держит такую ноту,
      что в нашем трёпе ей и сравненья нету.

      Гарсиа Маркес птиц загоняет в клетки.
      Он полагает, птичьи печали кратки.
      Но мысли чётки в нём, и слова, как чётки,
      и очень странным считают его соседки.

      Гарсиа Маркес держится чуть в сторонке.
      Мир, как в воронке, крутится на пластинке.
      Проходят мимо тучи, вожди и танки,
      и остаются капли дождя на плёнке...

      Гарсиа Маркес пишет мужскую прозу,
      под сигарету молча смакует фразу.
      Жизнь кровоточит, точит свою репризу,
      а он слова вытаскивает, как занозу.

      _^_




      АПЕЛЬСИН

      Разделить бы жизнь на дольки, как апельсин,
      И прожить бы каждую дольку в другой стране.
      Но один растерянный взгляд. И всегда один
      Миокард пульсирует ходиками во сне.

      Разделить бы жизнь на вишни и смаковать.
      Покупать на южном базаре по полкило.
      Строить башни, на шаре девочку рисовать
      И считать счастливым любое своё число.

      Где-то резать вены, а где-то рожать детей.
      Может, петь сиреной, а, может, курить в окне -
      От любви бедовой, которая тьмы темней.
      От тоски медовой, которая яд во мне.

      Научиться из всех страстей добывать огонь,
      Чтоб горел спокойно и грел меня до седин.
      А потом сложить все жизни в одну ладонь
      И собрать обратно солнечный апельсин.

      _^_




      * * *

      Лети, и броди по Бронной.
      Вернись, и живи в пустыне.
      Ты странник, ты посторонний, -
      в зазоре времён отныне.
      Горбатой грядою горы
      твой мир оградить сумели.
      Причуды приморской флоры
      с годами - родней фланели.

      Здесь раскалены, как камни,
      и утомлены, как печи,
      сирокко поют волками
      и плачут по-человечьи...
      Сирокко несут сиротство,
      на жажду сменив надежду.
      Жить до тишины придётся
      не там и не тут, а между.

      Лети, и броди Бродвеем.
      Вернись, и пройди по саду,
      с оливою чуть левее
      свободы деля прохладу...
      Песок засыпает ноги
      под всхлипы далёких чаек.
      Ты маленький, одинокий,
      и мама тебя качает...

      _^_




      БЛИЗНЕЦЫ

      Когда в Беер-Шеве летали ракеты,
      Когда на юге выли сирены,
      Ко мне приехали эти дети -
      Два двухмесячных близнеца.
      И их тёплая мама с тёмными
      под глазами кругами
      и полной грудью.

      Они привезли с собой нежный запах
      Молока и дома, и стираной марли.
      И Детского крема - из самого детства,
      И тёплой мамы с тёмными
      под глазами кругами
      и полной грудью.

      Они привезли с собой пониманье,
      Что жизнь состоит из еды и солнца,
      И сна под тихий дождик осенний,
      И телевизора где-то рядом.
      И тёплой мамы с тёмными
      под глазами кругами
      и полной грудью.

      Они пробыли всего неделю.
      И увезли свой чудесный запах,
      Мою депрессию и тревогу,
      И маму, пахнущую молоком.
      Оставив комнату, вдруг пустую,
      И мне записку: "За всё спасибо",

      И пониманье, что жизнь моя -
      Она состоит из еды и солнца,
      И сна под тихий дождик осенний,
      И телевизора где-то рядом.
      И тёплой мамы с тёмными
      под глазами кругами
      и полной грудью.

      _^_




      ВАЛЬС  ПРОЩАНИЯ

      Разговоры - чушь, обещанья - тлен.
      Пахнет йодом приморский ветер.
      Только речь горчит и звучит не так,
      и слова заслоняют суть.
      Если ты берёшь чью-то душу в плен,
      ты потом за неё в ответе.
      Положи ключи, брось в траву пятак,
      чтоб вернуться когда-нибудь.

      Есть у верности над душою власть,
      мне теперь этот свет не виден...
      Но тебя обнять не мешают боль,
      пересуд сорока сорок
      и досады яд. А прощальный вальс
      не обиден, но лишь обыден.
      Есть, наверно, срок у любви любой,
      и у нашего братства - срок.

      Мы с тобой - из тех говорящих птиц,
      были встречи дорогой к дому.
      На одной лишь ноте звенит мотив,
      что когда-то напел Жобим.
      Не приму, старик, как ты ни крути,
      я свободу от всех, как догму.
      Положи ключи. Оглянись на дом,
      где так долго ты был любим.

      _^_




      НЕРОН

      У Альберта в лавке выставлены ровно
      масло, сладости, цукаты и шербеты.
      Между хумусом и тхиной - бюст Нерона.
      Цезарь тоже разбирался в кухне этой!..
      Пахнут ласково каминные поленья,
      и с достоинством ценителя и профи
      нам хозяин рекламирует соленья
      и заваривает с кардамоном кофе...

      В лавке времечко течёт неторопливо
      мимо праздников и мирного процесса,
      и рецепт приготовления оливок
      не зависит от погоды и прогресса.
      Левантийский дух диктует тут законы,
      рощи тощие спускаются по склону.
      И на варваров взирает благосклонно -
      между хумусом и тхиной - бюст Нерона!

      Рынок уличный - кофейни, ёлки, блёстки.
      "Праздник праздников" - веселье и попойка.
      Грубы сводчатые стены под извёсткой,
      проступает Византийская постройка.
      Здесь всегда готовы к ярмарке и к бою,
      и божественны оливки и цукаты!..
      Между Сциллой и Харибдой - мы с тобою,
      между хумусом и тхиной - Император.

      _^_




      * * *

      Ничто не проходит мимо.
      А только насквозь, навылет.
      Нескладна картина мира,
      и пазл сложить не выйдет...

      Лишь боль и любовь - со мною.
      И войны, и смерть, и старость.
      И дудочки голос Ноев,
      зовущий забыть усталость.

      В сиротстве разъездов праздных
      в долину взгляну со склона:
      мы - дети кварталов разных
      огромного Вавилона.

      Излишне прозрачной коже
      удобно под слоем грима.
      Все мимо идёт. И всё же
      ничто не проходит мимо.

      _^_




      * * *
                Регине

      Поехали в Лондон!.. Там нежные сети
      осенних предместий, и климат - проказник.
      Поехали в Лондон, там чудные дети
      подруги, творящей из воздуха праздник.

      Поехали в Лондон. Там дождь и прохлада,
      и плечи к прогулке укутаны шалью.
      И я, покупая блины с шоколадом,
      калории счастья себе разрешаю!

      Сентябрьский воздух, как яблоко, сочен,
      у выпечки запах корицы и сливы.
      Поехали в Лондон!.. Он чопорно точен,
      и жители вежливы и не крикливы.

      Под лёгкою курткой мурашки по коже.
      на клумбе ромашки, не вовремя вроде.
      Я в парке английском случайный прохожий,
      я радуюсь пасмурной этой погоде!..

      Поехали в Лондон!.. Захватим пуховку,
      билеты и сборы для нас не обуза.
      Уже угощение ставит в духовку
      моя современная нежная муза.

      _^_




      НАТЮРМОРТ

      Утро щурит глаза,
      вылезая из мятой постели.
      Тело тянет назад,
      и смеётся в подушку душа.
      Всё, что злило вчера,
      побледнело за дымкой пастели.
      И натура с утра
      чуть растрёпана, но хороша.

      На глазури стола -
      только яблоко летнего цвета.
      Подгоняя дела,
      маршируют часы на стене.
      Отыграли давно
      воробьи на параде рассвета.
      И залит тишиной
      натюрморт на моём полотне.

      Время ловит кураж,
      режиссёрские пробуя трюки.
      И январь, как мираж,
      искривляется на вираже.
      Но, качаясь в метро
      под мотив неизбежной разлуки,
      я с улыбкой Пьеро
      новый март предвкушаю уже.

      Воздух пахнет войной.
      Пасторали давно постарели.
      Мы не спорим с волной,
      удержаться пытаясь на ней...
      За холодным окном
      снегопад в голубой акварели.
      Мягкость полутонов
      нашу жизнь отражает верней.

      _^_




      МАЛИНОВОЕ  ВАРЕНЬЕ

      Как больно мне жить. Но время
      по кругу бежит, оттаяв.
      Малиновое варенье
      в июле варю в Оттаве.
      В Канаде жара и вечер,
      и день изумрудно-длинный.
      И сумерки жалят плечи
      гудением комариным.

      На блюдце половник, рядом -
      серебряный нож старинный.
      Над тёмным прохладным садом
      царит аромат малинный...
      И пробуем, чтоб согреться,
      мы, - те же, но чуть другие,
      варенье со вкусом детства
      и привкусом ностальгии.

      _^_



© Светлана Менделева, 2015-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность