|
Лиха беда начало
У меня все есть
К нам часто приходила высокая бледная старушка
Люба, которая знала мать почти что с пеленок, и всегда любила ее. Жизнь
Любы была странной, призрачной какой-то. Она не была замужем, и всю жизнь
служила компаньонкой у богатых дам, ездила с ними по всему свету, никогда
не нуждалась, но и добра своего не имела. Теперь она жила с одной женщиной,
Марией, бывшей богачкой и красавицей, а сейчас - огромной распухшей старухой,
умиравшей от диабета. Когда-то они вместе ездили в Париж и Монте-Карло,а
после войны Мария лишилась всего, заболела и жила в нищете. Люба жила на
то, что присылал ей двоюродный брат, бывший моряк, который еще до войны
поселился в Канаде. Это было немного, но она не голодала, а кое-какая одежда
у нее сохранилась, и была комната в старом деревянном домике около вокзала.
Люба взяла Марию к себе и заботилась о ней. У Марии от старой жизни осталось
несколько золотых монет и большая фарфоровая ваза с ангелочками, которую
я любил. Я бывал у них в гостях, в большой сумрачной комнате с круглым
столом. Я сидел под столом, а мать разговаривала со старухами. Мать жила
в новом времени, у нее были еще силы, чтобы понять, что с довоенной жизнью
все кончено, а эти старухи жили в прошлом, и матери было приятно, что они
знают и помнят о ней, о ее молодости в той спокойной маленькой республике,
в которой они все жили до войны... Несколько раз я видел, как Мария брала
шприц, который давала ей Люба, другой рукой хватала и вытягивала огромную
складку желтого жира на животе... и я под столом смотрел с ужасом на это
и чувствовал боль, которой не было...
Потом Мария умерла, и Люба чаще стала приходить
к нам. Она всегда что-нибудь приносила, какую-нибудь мелочь - красивую
пуговицу, оловянного солдатика, или леденцов. Она гладила меня длинными
костлявыми пальцами, как будто ощупывала, и никогда не целовала, а мать
укоряла ее - "Ты, Люба, ласкаешь его как кошку..." Люба только виновато
улыбалась, а мы просили рассказать сказку. Иногда она рассказывала сразу,
а иногда смешно пела: "Вы хочете песен - их нет у меня..." - а потом все
же рассказывала. Я любил приходить домой и видеть, что Люба здесь, они
сидят в сумерках, мать вяжет, а Люба тихо что-то рассказывает. Она объездила
всю Европу, но ничего не помнила о тех городах и странах, в которых жила.
Подумаешь - барон такой-то, баронесса такая-то... и как они влюблялись,
и какие письма писали - кому это интересно... Про себя Люба не говорила,
как будто и не было ее на свете...
Однажды у нас долго не было денег, и мы
ели кое-как. Тут пришла Люба и сказала матери: "Возьми, пригодится..."
Я увидел небольшой желтоватый кружок - ну, что на него можно купить...
а мать охнула и сказала: "Люба, как же, у тебя их всего три..." Эта монетка
стоила тогда тысячу рублей, и она спасла нас. Потом, уже не помню как,
и другая монетка перекочевала к нам... Люба становилась с годами все легче,
она ходила и качалась, и смеялась над собой. Однажды она шла к нам и заблудилась
на дороге, которую знала с детства. Тогда она сказала, что уходит в дом
инвалидов. Мать уговаривала ее переехать к нам, но Люба не захотела. Мы
ездили к ней, она жила в домике, таком же, в каком жила с Марией, только
теперь с ней жили две женщины, и она ухаживала за ними. "Не вези ничего,
у меня все есть" - она говорила. Потом она перестала узнавать нас и через
полгода умерла. Ее похоронили в хорошем месте, среди сосен, в сухой песчаной
почве. После смерти Любы мать вызвали куда-то, она вернулась домой, села,
не раздеваясь, и положила на стол третью золотую монетку. Вот и все. Мать
написала в Канаду, и мы получили ответ. В письме была фотокарточка. На
ней высокий мужчина с тремя светловолосыми девочками, за ними двухэтажный
дом. Он писал, что ремонтирует дом каждый год, и живут они хорошо, слава
Богу, не болеют и не тратят деньги на лечение.
Оглавление
Следующий рассказ
© Дан Маркович, 1991-2026.
© Сетевая Словесность, 2002-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
