|
Лиха беда начало
Фактор икс
Мне было еще шестнадцать, когда я
уехал из дома и поступил в Университет в
маленьком прибалтийском городке. Я ходил на
лекции с толпой незнакомых людей, растерянно
слушал, что-то записывал - и шел к себе. Я шел по
длинным темным улицам с высокими заборами, за
которыми спали одноэтажные домики. Я снимал
комнату. Она была с двумя окнами, большая и
холодная, зато с отдельным входом и маленькой
ледяной передней. В углу за большим шкафом стояла
кровать со старым пуховым одеялом, это было
теплое место. Печь топилась из другой половины
дома, где жила хозяйка, от нее зависело мое тепло.
Но кровать не зависела, и я залезал в узкое логово
между стеной и шкафом и здесь читал, просматривал
свои неуклюжие записи - и засыпал. К утру слабое
тепло от печки вовсе улетучивалось, и я сползал с
кровати, дрожа от холода и сырости. Я каждый день
ждал, что, наконец, начнем учиться: кто-нибудь из
старших обратит на меня внимание и спросит - "ну,
как ты усвоил вчерашнюю лекцию?..." Но ничего не
происходило, экзамены были бесконечно далеко, и
попрежнему непонятно, что же делать. Люди на
курсе были старше меня, многие пришли из
техникумов, и уже работали. А мне было
шестнадцать, вернее, семнадцать без одного
месяца. И в один холодный октябрьский день
исполнилось семнадцать ровно. Но никто здесь
этого не знал, и не поздравил меня. Теперь я
почувствовал, что живу совершенно один, и никому
не нужен. Но в этом чувстве, кроме печали, было
что-то новое для меня, и я насторожился, потому
что всегда ждал нового и хотел его. Я купил
бутылку яблочного вина, крепленого, самого
дешевого. Покупать вино было стыдно, потому что
дома мы жили бедно, и вдруг такая роскошь. Но
все-таки день рождения, и я купил. Еще купил хлеб,
колбасу и сыр, и попросил нарезать ломтиками, как
это красиво делали тогда в магазинах. Пришел к
себе. Печь дышала слабым теплом. Я не стал
раздеваться, сел за стол перед окном, нарезал
хлеб, откупорил бутылку - и хлебнул вина. Сразу
стало теплей. Тусклый желтый свет мешал мне, и я
погасил его...
Передо мной раскачивались голые
ветки, но скоро они слились с чернотой неба. Через
дорогу над воротами раскачивалась лампочка, ее
свет метался в лужах и освещал комнату, как фары
проезжающих автомобилей. Какие здесь
автомобили... все тихо, все неподвижно, только
ветер и мерцающий свет... Когда-нибудь я буду
вспоминать этот день - думал я, ел сыр и колбасу,
закусывал хлебом и запивал вином. Тогда я больше
всего боялся исчезнуть, сгинуть - ничего не
сделать, не увидеть, не выучиться, не любить -
пропасть в темноте и неизвестности, как это
бывает с людьми. Я уже знал, что так бывает. Я
называл все черное и неизвестное, что прерывает
планы и жизнь - "фактор икс". Неожиданный случай,
чужая воля - и твой полет прерван. Нужно свести
"фактор икс" к нулю - и вырваться на простор,
чтобы все, все зависело от меня...
А пока я сидел в темноте, меня
обступала неизвестность, и я должен карабкаться
и вырываться на волю... Только бы не сгинуть,
добраться до своей, настоящей жизни... Я
постепенно пьянел, жевал колбасу, которой было
вдоволь, шурша бумагой наошупь находил тонкие
ломтики сыра. Как хорошо, что ничего еще не было, и
все еще будет...
Я заснул сидя и проснулся только
на рассвете - барабанили в дверь. Пришла
телеграмма из дома.
Оглавление
Следующий рассказ
© Дан Маркович, 1991-2026.
© Сетевая Словесность, 2002-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
