ДВА  ВЫСОКИХ  ОКНА Два высоких окна мою жизнь освещали вначале... Как быстро сыграли в ящик... И суеты, и тех, кто с нею... Это детство, это снег... Не волнуя ветки...   Вот уж почти отсвистела... Куст смородиновый тесный... Бабочку не целуют и не ведут охоту... На обочине сарматской... * * * Два высоких окна мою жизнь освещали вначале, Два высоких окна, два избытка всегдашних небес, А за ними трава и цветы свои нимбы качали, И на станции поезд гудел, а потом он исчез. А по сторону эту крутила свой диск радиола - Вот игла побежала по черной луне звуковой, И остался в груди этот звук вечной ямкой укола, На луне звуковой, на дорожке подлунной живой. Все учебники собраны, где-то ударило восемь, Пей свой утренний чай, в этой нежной провинции пей. За стеклом переходит июль в полноправную осень, Вот уж скоро совсем перейдет и останется в ней. Остается ее полюбить, остается лишь это, Ибо в окна видны недоступные глазу места; Два высоких окна, вседержители лунного света, Может статься, что сразу и окна они, и врата. Скоро шмель прилетит, скоро воздуху вспомнятся птицы, Скоро сам этот воздух увидится издалека, И сквозь жизнь золотую, сквозь груженные мраком ресницы Обведет на стекле человечка и домик рука. _^_ * * * Как быстро сыграли в ящик, Не сношенные почти, Нейлоновые рубашки, Болоньевые плащи. В глубинах какого Стикса Давно отбывают срок Дошкольного платья ситчик, Непрочный капрон чулок, И батники из кримплена, И клеши моей мечты - Затерянной ойкумены Матерчатые понты: Щемящи твои палитры, Повытерся твой аршин Меж пальцев протек портнихи Засвеченный крепдешин. Лишь памяти фотовспышка Вдруг выхватит невзначай Немногие наши фишки И многую в них печаль. _^_ * * * И суеты, и тех, кто с нею, Гремуча кесарева рать. Но можно на заплатках неба Летописать и лепетать, Пока, свиваясь повиликой По граду или пустырю, Над жизнью ропщущей и дикой Уста не вылепят: люблю. Над жизнью медленной и краткой, Беглянкой, ласточкой, пчелой... Пока под левою лопаткой Летейских вод утишен строй. Он в плевелах и в злаках дышит. В кармане гривна - что обол... И ждущую ладью колышет Последний волновой глагол... _^_ * * * Это детство, это снег, Мандариновые шкурки, И цигейки мягкий мех, И на валенках снегурки. День последний декабря. Санок блесткие полозья. Холм за домом что гора. Щеки в цвет парнасской розы. Старый клуб, сугробный сквер, Леденистое крылечко. И зачитанный Жюль Верн У еще горячей печки. Мама с папой, младший брат, Пирожков не счесть в духовке, Оливье и лимонад На мережковой скатерке. Пахнет хвоей, и царят Сто шаров наизготовку, Звезд, фонариков, гирлянд. ...И стеклянный космонавт Улыбается на елке. Это детство, прошлый век - Не унять, не убаюкать. Я гляжу на первый снег. Мандарины чищу внуку. _^_ * * * Не волнуя ветки На земном кусте, Пролетают где-то В звездной темноте - Не увидишь: мимо Смертоцветных чвар - Ангелы сквозные, Божия печаль. Крыльев шелестенья И других примет Над песком и гленью Не было и нет. ...Мимо прорвы крысьей И слепой лихвы, Мимо наших присных Игрищ на крови. _^_ * * * Вот уж почти отсвистела Дудочка, ласточка, речь. Теплолюбивым растеньем Силишься свет устеречь. Но в непролазные ночи И в быстроходные дни Нежное облако точат Сизые блески зимы. Точат до новой щербины Жизни самой естество. Режешься воздухом синим, Бритвенным краем его. _^_ * * * Куст смородиновый тесный, Хрупким раем цветовым Ты летишь за мной из детства, Золотистый цеппелин. Мы с тобой когда-то жили В переулке Заводском, Где качался на пружинах Гуд пчелиный день-деньской. Эти срочные соцветья, С детством нежное родство Отделяет полстолетья От апреля моего. Свет и цвет неисцелимый Только чудятся вдали. Улетели цеппелины, Весны, мячики, шмели. Лишь расходится кругами Лепестковый гуммигут, Но в его фата-моргане Мертвi бджоли не гудуть. _^_ * * * Бабочку не целуют и не ведут охоту. Даже нежные сети смажут ее пыльцу - Бабочка улетает в призрачные широты, Слабою светотенью проведя по лицу. Жизнь за ней не успеет, смерть за ней побоится, - Бабочка улетает, бабочке все равно... Папоротник безумный будет о ней молиться И заламывать руки, словно в немом кино. Будто клинок уходит в дней золотую рану, Бабочка улетает в параллельный простор, - Что тебе мои страны, вечная донна Анна, Что шаги Командора, что и сам Командор? Бабочку не целуют и не ведут охоту - Вчуже земная близость ей, что всегда вдали. Бабочка улетает заиндевевшей нотой, Татуировкой боли на запястьях любви... _^_ * * * На обочине сарматской, На окраине весны Выкатит лесопосадка Самокаты бузины. Пошехонский ветер в спину, Одуванчикова дрожь, И за дикою маслиной Вглубь по запаху нырнешь. Что ж мели, мели, Емеля, Как и должно испокон, Канительно-повительным Душегрейным языком. _^_

© Татьяна Литвинова, 2016-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2026.