Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



*


* На войне, в окопах плотской любви...
* Я западаю постепе...
* ВОЖДЕЛЕНИЕ
* ДУШНАЯ ВЕСНА
* СУДНЫЙ ДЕНЬ В МОЕМ САДУ
 
* СВЕТЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ О МОЛДОВЕ
* ЗАСУХА
* Настройся на мою волну...
* Я потерял уверенность в успехе...
* Я буду твой защитник на Суде...



    * * *

    На войне,
        в окопах плотской любви
    тело свое точу как клюв
    об тебя -
        как сквозь вилок листвы
    дятел: "люб... люб... люб...
    д-дай на вынос
    мне л-личинку-дитя...".
    Ты лишь веки спушила, сама невинность,
    Млечнокопытая.

    Куда
      дерзаю
        проникнуть:
            в ночную
    сладость твоих хлопьев-молекул?
    В сляболотую рожь твою пограничную
    погробовеко?
    Из кожи вон
    лезу. Поверх теку словаря.
    Сам - примитивный как ножевой
    удар. Злопыряю
    тебя, твой бег, твой лад.
    Сам - тупее кайла.
    Любимая!
        Тебя я - как в низине село -
    Затопляю, казню, насилую.


    _^_




    * * *

                 Я западаю постепе
                нно в сту
               пор запаленный.
              Я о тебе
             мечтательно и неотсту
            пно думаю... Разволоконно
           перебираю твою внешность.
          
    Прелюбодей! И в мыслях все тесней жмусь
         к тебе.
        Я и на расстоя
       нье обкладываю постепе
      нно тебя собою.
     Расставля
    ю себя как бредень под водою,
     жгу флаги гула своего -
      чтоб ты разгуливала
         как печная тяга
      во мне. Я этот жар в предме
      ты преобразил. Вокруг тебя двояко
      стало все: еда, белье, пигмен
     ты твоей кожи солодьянной.
         Я в тебе! Всё мирво
     ленье бытия нам

    дондеже око из себя не вырву!

    _^_




    ВОЖДЕЛЕНИЕ

        Я верю, мне достанет дарованья
    писательского - завладеть тобой,
    явить тебя как персонаж в романе.
        Я предвкушаю долгие страницы...
        Я проведу тебя по ним сквозь строй
        сверкающих словообразований.
    Есть в твоей женственности волокнистой
    такая правда - что хоть волком вой! -
    так хочется войти в неё, вломиться!
        Я алчу твоей правды, твоей сдобы -
        как алчут смысл Творения, корпя
        над алгеброй и физикой. Должно быть,
    все представления мои о жизни,
    любимая, не полны без тебя,
    как весь мой прежний руконогий опыт.
        И сам ущербен я - тебя не вызнав,
        не захватив, не протащив в цепях,
        не выломав из рамы ненавистной...
    Вместилищем неповторимых бредней
    моих пребудь. Тебе одной понять
    значенье их, их грозный смысл последний.
        Я всё порушу в обжитом гареме,
        сфальсифицирую, направлю вспять.
        Мой синий глаз, мой ярый зрак поблекнет -
    Если как муж в назначенное время
    я не войду в тебя по рукоять,
    до дна твоей спины, до воспаренья...
            Переборщил. Pardon. Затер границы
            воображенья, такта и ума:
            я слишком упоенно погрузился
            в доселе ненаписанный роман.
            Как внутренняя бархотка футляра,
            мысль пламенеет в тысячу свечей.
            Я погружу тебя в такие чары
            угрюмой воли творческой моей.
            Я обожаю шарм мистификаций,
            блеск розыгрышей, флирт, кураж, порок.
            Но сам предпочитаю развлекаться
            реальным сотворением миров.

    _^_




    ДУШНАЯ  ВЕСНА

    Тяжелый как мёд, моментальный как снимок,
    средь мартовских духов иных,
    витой аромат дворового жасмина
    вдруг в комнаты наши проник.

    Меня уносила дневная рутина
    в спокойном теченье своем,
    когда этот приторный запах жасмина
    собою насытил наш дом,

    наполнил его рукава и карманы,
    все щели и все тайники,
    как будто - с горячим и свежим тимьяном -
    кадило взлетело с руки.

    Мое окруженье: холмы и долина,
    рожковый лесок на камнях,
    примите же к сведенью запах жасмина
    у дома, что я здесь поднял.

    И вы, облака в вечереющем небе,
    признайте навек с высоты
    моих домочадцев, и книги, и мебель,
    и куст, что я здесь насадил.

    Где отрок Давид поразил исполина
    три тысячи лет тому как, -
    там я при своем аромате жасмина
    живу пятый год как феллах.

    И в миг этот приторный, неизъяснимый
    того лишь от жизни я жду,
    чтоб в доме держалась бы одурь жасмина
    свои две недели в году.

    _^_




    СУДНЫЙ  ДЕНЬ  В  МОЕМ  САДУ

    В Судный День,
        когда скручен постом
    непокорный Израиль -
    не бузит и не бьет хвостом
    в сокрушенье,
        со страху ль,

    когда в кухне цвиркун -
          и тот
    оглодал и запнулся,
    мошкара в саду не сосет
    в самый писк мясопуста,

    и когда с жарких гор,
        с колчетравий безнедрых
            осыпается Приговор
    пылью, всчубленной ветром, -

    - на раскопки раскаянья,
    где гул однострунный,
    и Печать опускается
    как крышка кастрюли,

    и когда надламы
    ваются смелые планы,
    и не загады
    вается дальше, чем на год,.. -

    - я у кадок с цветами ничком
    пал без крови и шума.
    Наконец-то
        ничто
    не мешает мне думать.

    _^_




    СВЕТЛОЕ  ВОСПОМИНАНИЕ  О  МОЛДОВЕ

    Кто тебя накликал невзначай,
    Зимняя бессонная печаль,
    Моё сердце сжавшая рука?..
    Грусть-тоска на свете, грусть-тоска.


    Жизнь, не отступайся, наплывай
    Свежей чернотой грачинных стай,
    Обвесенницей издалека...
    Грусть-тоска на свете, грусть-тоска.


    В сухопутной прозе летних дней
    Ноет день без моря, без дождей.
    В поле не вспоить и колоска...
    Грусть-тоска на свете, грусть-тоска...


    Наши встречи осеняет грусть.
    Бродит в погребах осенний муст.
    Плавные сады - как облака.
    Грусть-тоска на свете, грусть-тоска...

    _^_




    ЗАСУХА

    Я стянут жарой как смирительной лентой.
    В какую б зарыться подвальную мжу!
    О страшное солнце! Столица Вселенной!
    Я носу из дома сто лет не кажу!

    Одно из имен надымянного Бога,
    О солнце, везде твой промышленный вой!
    Известно, что Бога не может быть много,
    Но нынешним летом сверхмного Его.

    Ты прежде держался в тени и под спудом,
    и не выявлялся в таких пустяках.
    А нынче пылаешь и корчишься люто,
    и дом наш как бочку сжимаешь в тисках.

    Ни иносказаньем, ни притчей не даришь,
    но медный мой лоб прободаешь кроша.
    Ещё лишь разносится весть о пожаре,
    а Ты уже здесь - как готовый пожар.

    Яснее не выразишь, громче не взвизгнешь,
    сильней по воде не ударишь веслом,
    чем то, как бескрайний и жаркий Всевышний
    извне колотился в мой каменный дом.

    _^_




    * * *

    Настройся на мою волну,
    пока я со свету во мглу
    перемещаюсь.
    Я не о том, чтоб в койку лечь,
    и не о том, чтоб пайку лет
    нам сообща есть.

            Пока я здесь, умён, хорош,
            пока по рукоятку вхож
            как нож кухонный
            в пески, в моря и облака,
            а по-простому сущ пока
            под звёздным балдахоном, -

    сосредоточься, улови...
    я домогаюсь не любви
    и не соитья.
    Но я хотел бы в простоте,
    чтоб на тебя упала тень
    моих открытий,

            чтобы в тебе пробились вдруг
            и зрение моё и слух,
            как ключ в овраге.
            Но я ещё и о другом.
            Я - о дыхании своём
            и шаге.

    Как я ходил! Как я дышал!
    Мой каждый вздох, мой каждый шаг,
    как нож в картоне,
    входили в мир по потроха,
    в нём вырезая берега
    лагун, колоний.

            До моих вздохов и шагов
            в нем не было ни берегов,
            ни сути...
            И вот я здесь, и всякий миг
            палю из тысячи своих
            орудий.

    Прислушайся как я палю.
    Я не о том, что, мол, люблю...
    Хотя, не скрою,
    люблю... Пока же, не свистя,
    палю о том, что навсегда
    аз есмь. С тобою.

    _^_




    * * *

    Я потерял уверенность в успехе,
    то свойство, что во сне и наяву,
    во тьме кромешной и при ярком свете
    меня поддерживало на плаву:
    какие б ни выкидывал коленца,
    в итоге всё - тип-топ! - великолепно.
    Мелькающие спицы авантюр
    не выкололи глазки сорванцу.

    Ау, ферзёк, ау, ладейки, пешки,
    я потерял уверенность в успехе.
    Отныне не производите пылких
    телодвижений, слоники, кобылки.
    Не знаю я, что изменилось в мире,
    в его хмельном химическом составе,
    А знаю лишь, на сколько тянет гиря -
    как есть, без соуса и не в оправе.

    Ничто не поколышет моей гири
    "16"-килограммовый жир.
    Не "32" и не "24"
    при всех возможных колебаньях бирж.
    Итак, не жди чудесных превращений,
    Реинкарнаций, перевоплощений.
    Учтен и самый малый твой грешок.
    И кто сказал, что будет хорошо?

    Как "пан или пропал", "орёл и решка",
    так жизнь твоя натянута как леска.
    И в геобиохим- её составе
    ни троцкого, ни мао, ни каддафи.
    Решительно повсюду, не пугайся,
    капитализма тусклое похабство.
    Но ты - с упертостью олигофрена
    стой на своём, не зырься вправо-влево.
    Стой на своем. Пей грязь. Грызи коренья.
    Что есть успех? Гавно, фатамаргана.
    Познай себя - среди фундаментальных,
    Среди живых и точных свойств свойств Творенья.

    _^_




    * * *

         Я буду твой защитник на Суде:
    Люблю я твою душу некрещённую
    И проходящей женской красоте
    Обязан мукой восхищенною.

    Скажу, что ты, без Ангела, во мгле,
    Куда, чем я, достойней оправдания:
    С тебя берут начало на земле
    Мои любовь и сострадание.

    _^_



© Борис Клетинич, 2000-2018.
© Сетевая Словесность, 2000-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность