ЧЕРНЫЙ ПЛАЩ НЕМЕЦКОГО ГОСПОДИНА
Отрывки из романа
– 1 –
Сев в подошедший троллейбус, он покатил в другой конец города. Конечно, хорошо бы работать днем, а ночью спать, как все нормальные люди делают. Только он не знал, где найти такую работу, кем и где его взяли бы. Везде нужны молодые, которых еще можно учить и переучивать, а ему уже за сорок, силы еще есть, но не те, чтобы начинать с начала. На одной из остановок в троллейбус ввалилась целая толпа подростков. Они сидели, стояли за его спиной, и плавному течению мыслей пришел конец. Рты, похоже, в этом возрасте никогда не закрываются, подумал Павел. Несут какую-то чушь, смеются неизвестно над чем. Дурацким шуточкам конца нет, постоянно, как они выражаются, прикалываются друг над другом. Столько в них молодой дурной энергии - позавидовать можно. И говорят как на иностранном языке, ни черта не поймешь. Вначале думал, что о фильмах говорят. Но что это за фильмы, в которых ты - действующее лицо? Потом до него дошло, что о компьютерных играх. Он даже оглянулся на них - с уважением. Они знали и умели то, что ему было недоступно. Новая генерация. Другое мышление. Куда уж до них! Хотя он и был инженером по образованию, ему теперь, наверное, до конца жизни осталось только склады и охранять. Отстал он от жизни, отстал. Ватага вывалили на очередной остановке, и в салоне снова стало тихо. Да ладно, пытался подбодрить себя, глядя на подростков в окно, они тоже не вечно будут молодыми. Вообще, он их не понимал. Может быть, если бы у него были дети, он был бы к ним ближе. А так - они для него как пришельцы какие-то. Как не от мира сего, с этими затычками от плееров и телефонов в ушах. Ладно, одежды - молодежь всегда старалась выделиться. Но татуировки у девушек! Пирсинг еще этот! Иной раз и смотреть страшно, уши, губы, щеки, пупки продырявлены, колечки и бусины, как у папуасов, где надо и не надо, везде натыканы. У соседнего подъезда иногда собираются, сидят на лавочке, у каждого по бутылке пива или ледяной синтетической бурды, к которой время от времени они прикладываются. Это на улице, в такой-то холод! Нет, чтобы в доме, культурно, за столом.
Он вышел из троллейбуса, и мысли его сразу потекли в другом направлении. Он взял курс на ресторан, к центральному входу, на ходу репетируя выражение лица. Надо понравиться. Надо во что бы то ни стало понравиться. Интересно, что за объект придется охранять, если его возьмут-таки на работу? Бог ты мой! Ясное дело, "солидным предприятием" является, конечно же, сам ресторан. Как он сразу этого не понял? Чей офис может располагаться в здании этой самой "Ночной звезды"? Правильно, только офис ресторана! Хотя может быть, при этом ресторане есть еще какой-нибудь склад продуктов? Тоже неплохо. Он прибавил шагу. Ладно, что там загадывать - сейчас узнаем. Если работа действительно в ресторане - чего еще желать в холодную зиму? И при деле, и всегда сыт будешь! Готовят, наверное, в таком заведении здорово. Сглотнул слюну. Надо будет внимательнее посмотреть рекламу, которую крутят по телевизору... Додумать мысль о том, какие блюда предлагает ресторан "Ночная звезда" ему не удалось. Ноги внезапно разъехались, он поскользнулся и, теряя равновесие, как пить дать, грохнулся бы затылком на каменную, мокрую от дождя дорожку, если бы сзади его внезапно не подхватили чьи-то крепкие руки.
- Не падать, не падать, - прогудел над ухом бас.
Пашка оглянулся, чтобы поблагодарить его обладателя за помощь, и вдруг узнал в толстом, коротко стриженом мужике Лешку Неверского.
- Неверский? Ты, что ли?
Толстяк вгляделся в лицо Пашки.
- Шумаков?
Действительно, это был Неверский, с которым они одно время вместе ходили в шахматный клуб. Они и учились в одной школе, но в школе как-то не общались, поскольку Неверский на два класса впереди был.
- Вот так встреча! - Неверский рассмеялся и покачал головой. - И как ты только меня узнал? Никто не узнает. Даже те, с кем всего пару лет не встречался. Говорят, сильно переменился и растолстел.
- Ну, не настолько, - слегка покривил душой Павел, - чтобы уж совсем не узнать.
- И я тебя сразу узнал, - кивнул Неверский, - хотя целую вечность не виделись.
- Лет десять, наверное.
- Больше, лет пятнадцать, - поправил Неверский и отступил в сторону, разглядывая. - А ты неплохо, неплохо сохранился. Прямо законсервировался с тех самых юных лет.
- Да уж, - смущенно улыбнулся Павел, ощущая некоторую неловкость оттого, что выглядит моложе толстого и полысевшего однокашника.
Впрочем, несмотря на возрастные изменения, выглядел Неверский совсем неплохо. Под ворсистым пальто дорогой серый костюм, на ногах блестели лаком шикарные ботинки. На толстом пальце левой руки золотой перстень с мелкой сыпью белых камешков.
- Чем занимаешься? - поинтересовался Неверский. - Все в почтовом ящике работаешь?
- Уже нет, - признался Павел. - Закрылась лавочка. Все распалось еще в начале девяностых.
- Да, государству сейчас не до армии. Значит, в бизнесе?
С чего это он взял? Он, что, похож на бизнесмена?
- Да, есть дело... - промямлил Павел, лихорадочно соображая, что бы такое соврать, что звучало более-менее правдоподобно. Но врать не пришлось. Глаза Неверского внезапно вспыхнули, и он неожиданно крепко, словно боясь упустить, ухватил давнего приятеля за рукав.
- Слушай, да тебя мне сам Бог послал! - Голос его зазвучал возбужденно. - Я как раз иду и голову ломаю, кого бы привлечь к одному делу. И тут ты являешься, собственной персоной! Ты же приборостроительный заканчивал...
- Радиотехнический факультет, - осторожно уточнил Павел.
- Не очень спешишь? Можешь уделить пару минут?
- Ну, в общем-то, да, - кивнул Павел. - Но только действительно пару минут. Я, понимаешь, иду...
- Обедать? Так и я обедать иду! - обрадовано сообщил Неверский. - Вот что, пообедаем вместе...
- Нет, - Павел решительно затряс головой. - Сейчас никак. У меня срочная встреча назначена, на три часа. Очень важное дело.
Круглое лицо Неверского приобрело почти жалобное выражение.
- Ну, позвони, скажи, что задержишься. Скажи, встретил старого друга, который завтра отбывает в Сибирь. Надо проводить. Звони.
- Да откуда тут звонить? - заоглядывался Павел.
- Звони, - настойчиво повторил Неверский, доставая из кармана мобильник.
- Я и номера не помню ...
Неверский тут же уловил в его голосе растерянность.
- Тем лучше, - он сунул мобильник обратно в карман, и, подхватив Павла под руку, настойчиво повлек его к входной двери. - Задним числом всегда легче оправдываться. Идем. Я угощаю. Пообедаем, заодно и о своем деле расскажу.
- Но...
- Слушай, мы же сто лет не виделись.
Швейцар, завидев Неверского, широко распахнул старинную дверь.
- Здравствуйте, Алексей Иванович!
Неверский кивнул и сбросил пальто в услужливо подставленные руки. Павлу ничего не оставалось делать, как тоже раздеться. Те же руки с уважением приняли его плащ и бережно определили на вешалку.
Ладно, работа, надо думать, не убежит, решил Павел. А хорошо пообедать не каждый день удается. Тем более, угощают.
Едва они уселись за столик у окна, как рядом появился официант и с легким поклоном положил перед ними кожаные книжицы с золотым тиснением. Неверский смотреть меню не стал.
- Мне, Дима, как всегда. Суп из шампиньонов, салат и ростбиф. А ты что будешь?
- Мне все равно, - поспешно откликнулся Павел, оглядываясь. Ему и в самом деле было все равно, поскорее бы только что-нибудь принесли. - Пожалуй, то же самое, что и тебе. И... водки, если можно, сто грамм.
- И водки, - кивнул Неверский официанту. - На одного, грамм двести. Я сегодня не пью - за рулем. Мне бутылку минеральной и апельсиновый сок. Так, чем ты сейчас занимаешься?
Между переменами блюд, Неверский расспрашивал Павла. О себе рассказывал скупо. Закончив мединститут, он вскоре безболезненно - быстро понял, что хорошего врача из него не получится - расстался с медицинской практикой, но остался в сфере медицины. Начинал, как и многие, с мелкой торговли лекарствами, имел несколько лотков в разных больницах. Потом сделал упор на торговлю другим, специфическим, товаром, начал возить из-за границы запчасти к медицинскому оборудованию. В те времена больницы и медицинские центры, как могли, латали то, что осталось со времен советской государственной медицины. Новое оборудование, особенно импортное, стоило баснословных денег, которых в медучреждениях не было. Может быть, он и по сегодняшний день торговал бы аспирином и возил бы запчасти к устаревшему оборудованию, если бы в один прекрасный день ему в голову не пришла блестящая мысль делать кое-что своими руками и продавать. Он открыл мастерскую, нашел нескольких умельцев, и они стали собирать несложные приборы, копируя западные образцы, и продавать их по доступным ценам. Заработав первые настоящие деньги, купили кое-какое оборудование, и перешли к более сложным вещам. Закупали импортные детали, дополняли тем, что умели делать сами и, обозначившись, как совместное с немцами предприятие, стали развозить свои изделия по городам и весям. Товар расходился хорошо. Заработав больше, перешли к еще более сложным вещам. И к настоящему моменту Неверский с сотоварищи имел очень неплохой бизнес с филиалами во многих городах республик постсоветского пространства.
- Наш последний аппарат стоит двадцать тысяч. Тем не менее, на него много заявок. Потому что подобный американский стоит двести тысяч долларов. Разницу улавливаешь? Короче, первая партия неплохо разошлась, но, сам понимаешь, аппарат новый, не обкатанный, много нареканий, то и дело вызывают наших мастеров устранять неполадки. А это немалые денежки, если учесть протяженность территорий, по которым расходится наш товар. Сборщики говорят, что некоторые немецкие детали не хотят работать с нашими. Конфликтуют... Нужен спец, который бы занялся этой проблемой.
- Попробовать можно, - осторожно согласился Пашка, все еще не веря, что эта встреча может дать что-то большее, чем просто отличный обед. - Нужно посмотреть. Может быть, мне уже и не по зубам будет. Я ведь с техникой давно не работаю, - честно признался.
- Ознакомишься. Если сам не сможешь, может быть, у тебя есть кто-нибудь толковый на примете? Платить будем хорошо. - Неверский подозвал официанта и велел принести кофе и счет. - Ты пока думай, а я сделаю пару важных звонков.
Он поднялся из-за стола и вышел в вестибюль. Вернулся, когда Павел допивал свой кофе. Долго звонил. Дела даже пообедать толком не дают, посочувствовал Неверскому. Тот кофе пить не стал. Положил в книжку деньги за обед и посмотрел на часы - по всему видно, спешит человек. Павел торопливо сделал последний глоток и тоже приподнялся. Ему показалось, что Неверский его ждет. А если и не ждет, то какой резон тут засиживаться?
- Слушай, ты на свою встречу уже все равно опоздал, едем ко мне, сразу все и посмотришь.
Отказать Неверскому, после того, как тот так сытно накормил, было бы чистым свинством. Кроме того, любопытство разбирало, хотелось посмотреть, как умеют устраиваться люди. И понять, почему он, Павел, оказался в аутсайдерах. А в серую дверь и завтра не поздно будет войти.
Натянув свой новый плащ, под мелким октябрьским дождем проследовал за Неверским к машине. Мерседес. Классная машина. Хотя на какой еще машине может ездить генеральный директор крупной компании? Вот судьба - индейка - или злодейка? - ходили в одну школу, в один шахматный клуб, и кто сейчас Неверский, и кто он, Пашка?
Нежное покачивание в кремовом кожаном салоне ввергло его в состояние транса. Сытый, в тепле и, незнакомом прежде, комфорте, он смотрел сквозь стекло на заляпанные грязью машины, скользящие рядом, на переполненные троллейбусы и маршрутки, в окнах которых маячили усталые лица, и желал только одного, чтобы эта дорога длилась как можно дольше. Но доехали очень быстро. Офис представлял собой двухэтажный свежеотремонтированный старинный особняк. Небольшой, но, пожалуй, один из самых красивых в центре города. Впрочем, разглядывать, что и как было некогда. Неверский набрал код на двери, по широкой лестнице провел его в один из кабинетов на втором этаже и ткнул пальцем в компьютер.
- Здесь тебе никто мешать не будет. Садись за комп. Сейчас скажу, чтобы тебе дали доступ к новым материалам.
Пашка покраснел. Хорошенькое начало! Нет, знал он, знал, что нечего сюда и ехать. Надо было срочно в ресторан идти, устраиваться охранником, вдруг бы да успел... Он беспомощно огляделся. В кабинете три стола и на каждом компьютер.
- Я... это... в них не особенно. Говорил же тебе, давно с техникой не работал.
- Ну, вы там на своем военном производстве сильно от жизни отстаете! Как же сейчас без компьютера? - поразился Неверский. - Впрочем, я и сам в них не очень, только Интернетом и пользуюсь. Ну и в игры кое-какие сын научил играть. Но мне в компьютерные дебри можно и не забираться, я все-таки босс, начальство, что скажу, то и сделают. А тебе без этого никак. - Он наморщил лоб, соображая, что делать. - Ладно, садись пока бумажную документацию изучай. А позже Кешка покажет тебе, что там у него в компьютерах. Есть у нас в техническом отделе свой Билл Гейтс, компьютерный гений, Иннокентием зовут.
Павел почувствовал себя неуютно. Он-то, точно, не гений. А потому его отсюда, если не сейчас, так позже, но обязательно прогонят поганой метлой. Пообедал хорошо, и на том спасибо. Он огляделся в поисках телефона. Затеплилась надежда, - может еще успеет-таки в ресторан, если не доехать, так хотя бы позвонить до конца рабочего дня? Сказать, так и так, непредвиденные обстоятельства, но завтра с раннего утра он непременно явится, и на все условия заранее согласен...
Но у Неверского были свои виды на Пашкино будущее. Он открыл шкаф и начал доставать папки.
- Компьютер начнешь осваивать завтра. А пока, вот тебе документация. Объяснять некогда, сам смотри все, что касается аппарата "Диагностика". Ладно, побежал, меня там уже народ ждет. Приемный день сегодня. Освобожусь, поедем в сборочный цех, посмотришь, что и как в реале делается. Интересно послушать твои соображения.
Какие там соображения! Отстал он от жизни. Хорошо еще, если в охрану возьмут, там у них наверняка тоже все компьютеризировано. Но уйти не решился. Некрасиво как-то будет. Вздохнув, уселся за стол и покорно открыл одну из папок. Посмотреть, в любом случае можно, что там за аппарат такой, чертежи и описания это хорошо знакомые вещи, это не компьютер. С полчаса листал бумаги, внимательно вглядывался и вчитывался. Потом с облегчением откинулся на спинку стула - можно и расслабиться. Если судить по схемам, ничего сложного не было в этом аппарате. Но это по документам, а что там, в цеху, на конвейере получается? Он попытался представить процесс сборки. Тоже не должно быть ничего страшного. Он, конечно, не мастер, но и не новичок в подобных вещах. Случалось ему делать и более сложные вещи. Он оглядел большой светлый кабинет и призадумался. Подумать было о чем. Совершенно неожиданно жизнь давала ему шанс выкарабкаться из той щели, в которой он обитал несколько последних лет. И, наверное, он будет последним идиотом, если этим шансом не воспользуется. Встреча с давним приятелем открывала просто фантастические перспективы.
Если удастся зацепиться за это место... Что за сомнения, почему бы и нет? - произнес внутри него какой-то новый, уверенный голос. - С его-то техническими навыками и способностями! В принципе он может справиться с любой проблемой. И компьютер, и все эти компьютерные программы в два счета освоит. Не боги горшки обжигают. Он всегда любил головоломки.
- Это вы - Павел?
Словно из-под земли перед ним вырос длинный и тонкий, как хворостина, белобрысый парень и, поглядывая с высоты своего двухметрового роста, пробубнил:
- Алексей Иванович сказал, чтобы я показал вам материалы в компьютере.
Домой Павел вернулся в десять вечера.
Не раздеваясь, сел на диван и, закинув руки за голову, некоторое время сидел, снова и снова осмысливая внезапный поворот судьбы. Случилось невозможное. Невероятное! Его приняли на работу. Приняли! После того, как они с Неверским целый час провели в цехах, наблюдая за процессом сборки, он осторожно изложил Неверскому свои соображения по поводу постоянно возникающих неполадок. Аппаратура пыли не любит, а тут, можно сказать, в одном помещении и сварка и сборка. Пусть и в разных углах огромного помещения, а допускать такое нельзя. Небольшая перегородка, разделявшая два цеха, два разных процесса, не доходила до потолка, да и двери между цехами не было. Неверский несколько раз прошагал туда и обратно, размышляя. "И это все?" Ему такая причина показалась слишком простой. Она и была простой. Павел, как инженер, в свое время поработавший с точной механикой, сразу это увидел. А Неверский этого не видел, потому что не был инженером. А остальным, похоже, и вообще дела до этого не было. Ясное дело, рабочим все равно, только бы деньги платили. От мастера за километр перегаром разило. Странно, что Неверский на это внимания не обратил. А присутствию пыли удивлялся, хмурился, уборщики, что не работают? Даже если и работают, сказал Павел, какой толк в их работе, когда два цеха фактически в одном помещении? Взглянув на озадаченное лицо Неверского, добавил торопливо, что это, конечно, только его личное мнение. Может, там еще что-то не так, при самой сборке. Но он думает, все-таки, что главная проблема - это грязь. Пыль, то есть. "Ну, что ж, может быть, может быть", - морщил лоб Неверский. - Ладно, давай оформляйся. С завтрашнего дня приступить можешь?" "Могу", - ответил слегка обалдевший Павел. "Вот и ладненько".
Настоящая работа! Утренняя мечта о месте охранника казалась просто ничтожной, по сравнению с реальностью и открывшимися перспективами. А что - он и в школе и в институте был не хуже других. Звезд с неба, конечно, не хватал, но никто на него никогда и не жаловался. А на работе него и благодарности и премии были, и в шкафу больше десятка грамот в папке лежит.
Он огляделся по сторонам и вдруг ужаснулся. Внезапно увидел себя со стороны - опустившийся, ничем не интересующийся сорокалетний мужик, обитающий в грязной, запущенной холостяцкой норе. И в самом деле, почти бомж. Точнее, как говорили одно время, "бич" - бывший интеллигентный человек. И как он дошел до жизни такой? Надо что-то делать, и делать прямо сейчас! Сбросил плащ, снял ботинки, и с отвращением натянул вконец изношенные спортивки и старую фланелевую рубашку, милее которой еще утром ничего не было. У него руки чесались просто немедленно положить конец этому жизненному бардаку. Открыв дверь на балкон, вгляделся в темноту - где-то здесь валялся обтрепанный веник. Вот он, голубчик, грязный, в паутине. Промыв его под струей холодной воды, Павел начал выметать из углов комнаты накопившийся за долгое время мусор. Потом, не найдя никакой подходящей тряпки, намочил старую майку и вытер пыль на полках серванта и книжного шкафа. Но и этого не хватило, чтобы погасить забурлившую в нем, видимо, от жизненных перемен энергию. Пожалуй, пора и окна помыть. А завтра обязательно их заклеить, чтобы зимой тепло не выдувало. Дернул старый шпингалет и распахнул рамы. В комнату влился холод октябрьской ночи. Ничего, свежий воздух не помеха, выветрит застоявшуюся атмосферу. Начинается новая жизнь. Положению инженера надо соответствовать.
Когда стекла заблестели, он, сам себе удивляясь, помыл еще и полы, и остатками соды, хранящейся с незапамятных времен в шкафчике ванной, вычистил туалет и ванну. В три часа ночи, порядком уставший, стал, наконец, под холодный душ. Горячую воду уже отключили. Ничего, он и холодной может помыться.
Всю следующую неделю он делил рабочее время между цехом, где изучал поэтапную сборку, и кабинетом Иннокентия, который преподавал ему азы компьютерной грамотности. Кешка оказался талантливым педагогом. В первый день, показав, что и как включать, исчез, оставив Павла одного наедине с набитым информацией монстром. Разыскивать неуловимого Кешку по всему зданию было неудобно, и, пыхтя и потея, Павел читал главку за главкой самоучитель "для чайников" и осваивал комп методом тыка. Через несколько дней занятий тот уже не казался ему монстром. А больше всего поразили возможности интернета. Конечно, он не раз слышал о нем и раньше. Но думал, что это приспособление работает главным образом для того, чтобы переписываться, для почты, то есть. "Это, что же, я и в самом деле, могу куда угодно залезть и найти все, что мне надо? Все материалы?" - снова и снова спрашивал Кешку. "Не все, - терпеливо объяснял Кешка, удивляясь непонятливости бывшего советского инженера. - А только те, которые в интернете выложены".
- Ты давай, приглядывайся и вникай. Вникай в процесс, но и не теряй свежего взгляда со стороны, - наставлял Неверский. - Ты же инженер, и можешь увидеть то, что я со своим медицинским образованием никогда не увижу.
Павел вникал. Каждый день ровно в восемь он уже был в сборочном цехе.
- Да по тебе часы можно сверять, - шутил начальник цеха.
- Сам себе удивляюсь, - улыбаясь в ответ, пожимал плечами Павел, - какой пунктуальный сделался! Никогда раньше таким не был. Похоже, это ваше производство на меня так повлияло.
Шутки шутками, а работать ему и в самом деле, было интересно. Уходил, когда не оставалось никого, кроме охранника.
Знакомясь с чертежами и схемами, понял вдруг, как всего этого ему не хватало в последние годы. Совершенно неожиданно он нашел еще одну нестыковку, которая тормозила процесс сборки, и могла быть причиной частых поломок "Диагностика". Кроме того, придумал вдруг, как его усовершенствовать, процесс этот. В троллейбусе ехал и вдруг понял, что к чему. Как озарение явилась одна очень оригинальная мысль. О чем осторожно при случайной встрече и доложил Неверскому. Тот в его расчеты и объяснения вникать на ходу не захотел - он снова уезжал в один из своих филиалов.
- Ты мне все это в письменном виде изложи. А я по дороге посмотрю, - сказал он.
- Похоже, у тебя вся жизнь дорога, - пошутил Павел.
- А ты что, думал, у бизнесменов деньги в саду на деревьях растут? Пашу, как вол, - пожаловался.
Павел хотел сказать, что в последнее время и он тоже только о работе и думает; как сделать то или это, но вовремя прикусил язык. Даже если это и так, нечего расстилаться. Поэтому он просто протянул папку. Расчеты и описания были при нем. Захочет Неверский, посмотрит, а забудет или не захочет посмотреть, Павел убиваться не будет.
Но Неверский посмотрел. И вернувшись через несколько дней из командировки, сразу же позвонил - поздним вечером - Павлу домой.
- Слушай, твоя идея и в самом деле интересная. Я тут рассказал о ней одному зубру из института точной механики. Он говорит, очень оригинальное решение. Утром жду в кабинете, обговорим, как внедрить его в производство. А ты и в самом деле спец... - в голосе Неверского звучало уважение.
Следующее утро он провел в кабинете Неверского, после чего отправился в цех. Уже спускался по лестнице вниз в самом прекрасном расположении духа, когда его догнала секретарша Наташа. Неверский просил его вернулся.
- Возникла одна непредвиденная ситуация, - сказал, глядя за окно. - Не хотел тебя вовлекать, поскольку это не входит в твои обязанности инженера, но как говорится, не в службу, а в дружбу, не мог бы выручить? Иван Сергеевич, - он кивнул на заместителя, - который обычно у нас занимается такими делами, в Индию едет на симпозиум по нетрадиционной медицине, а тут прислали письмо из "Фармы", требуют до начала месяца срочно забрать товар из Будапешта.
Сидевший сбоку стола заместитель Неверского Бакатов молча развел руками, подтверждая, что да, такая, вот, сложилась ситуация.
- Из "Фармы"? - Павел захлопал глазами, пытаясь понять, о чем идет речь.
- Ах да, ты же пока не в курсе. Это фирма такая, международная, - скороговоркой пояснил Неверский, копаясь в бумагах. - Мы у них время от времени закупаем кое-какие лекарства для перепродажи, есть у нас пара-тройка собственных аптек. Сможешь съездить в качестве экспедитора? Там тебя встретят, отвезут куда надо, никаких особых хлопот, просто подпишешь бумаги, что лекарства получил, и вернешься с грузом. Машины уже выехали. Не волнуйся, не один поедешь. Но в качестве главного представителя. Туда на поезде, оттуда на одном из грузовиков.
Предложение польстило - яснее ясного, кого попало за границу не пошлют, да еще за лекарствами, в качестве главного представителя.
- Я, конечно, мог бы, - кивнул Павел, стараясь не проявлять излишней резвости. - Только я...
- Вот и отлично, - прервал Неверский. - Иди к секретарю, Наташа оформит тебе документы. Загранпаспорт имеется?
- Об этом я как раз и хотел сказать. Я же в почтовом ящике работал. Я невыездной, - виновато признался Павел.
- Был невыездной, - уточнил Иван Сергеевич. - Иди срочно фотографируйся. Сделаем тебе загранпаспорт.
Дальше все было как в сказочном сне. Через несколько дней Павел сидел в мягком вагоне фирменного поезда и смотрел в окно на перрон, все еще не веря, что едет в Будапешт. И не просто так, а по важному поручению. Во внутреннем кармане в новеньком бумажнике лежала, грея душу, солидная сумма командировочных в иностранной валюте. Господи, да кто бы мог поверить в такое - всего две недели назад он шел наниматься в сторожа, а сегодня его самого охраняют, как ценную личность! Он покосился на соседнюю полку, где похрапывал Василий. Ну, положим, Василий не его лично охранять будет, а ценный груз, за которым они и едут, но все равно приятно.
Представитель компании встретил их на вокзале.
- Михаил, - хмуро представился. - Мне поручили отвезти вас в офис.
После чего, развернувшись, повел их к машине, стоявшей на отдаленной парковке. Не очень-то разговорчивый. Но и это не могло испортить праздничного настроения. Мало ли какие обстоятельства в жизни этого Михаила. Может быть, желудок у него болит после вчерашней пьянки... Павел жадно вглядывался в незнакомые улицы, красивые дома, мелькавшие за стеклом. Жаль, что только один день у него на Будапешт, вечером их машины выезжают обратно. Ничего в этот раз он не успеет посмотреть. Но в нем росла непонятная, но твердая уверенность, что это не последняя командировка. Что он еще погуляет по за границам.
Вернулся он в пятницу утром и, хотя ночь почти не спал, - какой там сон в дороге - тут же отправился на работу. Доложить Неверскому, что задание выполнено, три машины лекарств доставлено точно по расписанию. Да и вообще, рабочий, все-таки, день.
Неверский был уже в курсе. И, похоже, был очень рад, что Павел обернулся так быстро.
- Значит, все прошло гладко? И таможню прошли без задержек? Документы смотрели? И что? Пропустили без задержек? Отлично, отлично, ты просто молодец. Слушай, а какие у тебя планы на завтра?
Никаких планов у Павла не было, разве что отоспаться после поездки, но об этом и говорить не стоит, если есть срочная работа. Но Неверский поработать не предложил. А сказал совсем другое.
- Приходи на обед. О своей поездке расскажешь. А Бакатов доложит о том, как в Индию съездил. Заодно с женой познакомлю.
Приглашение было неожиданным и, от того, вдвойне приятным.
Дом Неверского стоял в престижном районе. Высокий трехметровый забор скрывал от посторонних глаз мощеный двор, лужайку с круглым бассейном посреди, и ухоженный сад. Огромный пес тихо зарычал, когда Павел двинулся к дому по вымощенной диким камнем дорожке.
- Тихо, Рекс! Свои, - крикнул Неверский, пропуская Павла вперед.
В большой комнате с двумя огромными картинами на белых стенах и стеклянной стеной, был накрыт стол. На пятерых, посчитал приборы Павел. Красная икра, шампанское. Посреди закусочного великолепия цветы и свечи в подсвечниках. Всегда у них так или для него устроили такой шикарный обед?
Из кресла перед включенным телевизором поднялась женщина.
- Элла, это Павел, наш новый инженер. А это Элеонора, моя жена.
Рассматривать жену шефа было неприлично, но и мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить ее пышные формы и огромные черные глаза. Можно смело сказать, красавица. Хотя, похоже, не очень приветливая. Ни слова, ни полслова, даже руки не подала, едва кивнув, тут же снова скрылась за дверью. На кухню, наверное, пошла, великодушно решил он. Такой обед приготовить не шутка.
- Посиди, - сказал Неверский и вышел следом за женой.
Было как-то неловко оставаться одному в этой роскошной гостиной. Павел принялся рассматривать картины. Изучив солнечный день в предгорье Карпат и цветение миндаля в Бельбекской долине, присел в кресло, где до этого сидела жена Неверского, и стал смотреть телевизор. Шла какая-то музыкальная передача. Внезапно нежно затренькал звонок и через минуту, сопровождаемый хозяином, в гостиной появился еще один гость. Оказалось, директор новосибирского филиала. Последним прибыл Бакатин, заместитель Неверского, с которым Павел уже был знаком.
За обедом, пока гость из Сибири и хозяин говорили о погоде и сибирской охоте, продажах лекарств и аппаратуры, и прочих малоизвестных Павлу вещах, Элеонора не проронила ни слова. Почти не поднимая глаз, вяло ковыряла вилкой салат в тарелке. Странная какая-то, подумал Павел. Поссорилась с Неверским, что ли? Тот, занятый разговорами, не обращал на молчащую жену никакого внимания. Чужая семья - потемки, подумал Павел. Он тоже почти не участвовал в разговоре, поскольку был не в теме. Тем не менее, после первого бокала почувствовал себя комфортнее. Обед был вкусным, вино прекрасным, - чего еще желать? Поев, он слегка осоловел, а еще после пары бокалов, глядя на играющий в камине, огонь совсем расслабился.
Встав из-за стола, Неверский извинился, и сказал, что ему надо срочно и переговорить с Бакатиным и Александром Петровичем наедине по нескольким важным вопросам. Павел не обиделся - надо так надо. Он знал свое место и в фирме и в этом доме.
- Ты не вздумай уйти, - предупредил Неверский. - Посиди пока, выпей. Или дом посмотри. У нас и зимний сад есть. Элеонора покажет. Я быстро переговорю, и мы продолжим о твоем изобретении.
Неверский и директор ушли, оставив Павла наедине с Элеонорой.
- Сигарету? - спросила она.
- Не курю, - ответил Павел, и сам удивился своему ответу. Потому что курил. Правда, в последнее время не больше двух в день - решил бросить. Дорогое удовольствие.
- Тогда пройдем в зимний сад, - Элеонора поднялась и, направляясь к двери неверным шагом, жестом пригласила его следовать за ней. Ах, вот откуда такая сосредоточенность. Судя по походке, дама уже хорошо наклюкалась! И, видимо, сделал это еще до обеда, поскольку за столом пила не так уж много.
Зимний сад располагался на огромной застекленной террасе. Окна во всю стену смотрели в сторону леса. Вдали заснеженные вершины, а здесь тепло, нежная зелень, цветы вокруг. Элеонора подошла ближе и стала рядом, благоухая духами, как цветущий куст. За столом Павел этого запаха не чувствовал. Похоже, пока он глазел на все эти лианы и лимоны, успела где-то надушиться. Постояв немного молча, Элеонора вдруг положила ему руку на плечо и, поглядывая сбоку, сказала:
- Красивый вид, правда?
- Красивый, - согласился, не зная как реагировать на эту руку на плече. Точно, выпила лишнего. А надушилась сверх меры, чтобы не слышно было запаха спиртного. Только все равно слышно. Ему захотелось убрать руку Элеоноры. Что Неверский скажет, если вдруг зайдет?
- Он не зайдет, - словно прочитав его мысли, произнесла Элеонора. - Они теперь не меньше двух часов будут обсуждать свои темные делишки. Уж я-то знаю. Но ты, ведь, никуда не торопишься? Хозяин велел ждать.
Ему не понравилось это "хозяин" и слова ее не понравились. Прозвучало так, словно он собака, которой дали команду "сидеть". Кольнуло острое чувство неприязни к этой женщине, стоявшей рядом. Бестактная, все-таки, у Неверского жена. Нахмурившись, он продолжал молча изучать вид из окна.
Внезапно Элеонора тихо засмеялась и, приспустив бретельки платья, прижалась к нему большой обнаженной грудью. Это было так неожиданно, что Павел потерял дар речи. Что было потом, он бы и лучшему другу не рассказал. Ситуация окончательно вышла из-под контроля...
Потом, как ни в чем не бывало, они с Элеонорой сидели в белых кожаных креслах в гостиной и, в ожидании Неверского и гостей, пили чай из крошечных чашек. Опять же, молча. Без единого слова. Украдкой наблюдая за Элеонорой, Павел спрашивал себя, не приснилось ли ему то, что только что произошло? Может, слегка переборщив с вином, он просто вздремнул у камина?
Прошло еще не меньше получаса, прежде чем Неверский и Бакатин, проводив сибирского гостя, снова присоединились к ним. Элеонора поднялась, чтобы принести чая.
- Ну, что, не скучал тут? Посмотрел дом? - рассеянно интересовался Неверский, усаживаясь в кресло рядом. - Понравился?
- Классный, - искренне согласился Павел.- Я таких домов еще не видел.
- Кучу денег в строительство вложил. Для семьи строил, для детей. Думал, вот построю, налажу бизнес и заживу тихо и спокойно. Да только зря старался, - Неверский махнул рукой.
- Почему это? - удивился Павел.
- Сам, что ли, не видишь? Мотаюсь туда - сюда. А если и здесь, то все равно целый день на работе. Бизнес это бизнес. Да и семьи-то уже, по сути дела, нет.
Павел оглянулся на Элеонору, которая собирала со стола посуду.
- Как это - нет?
- Дочь в Лондоне в частной школе учится, а сын в Шотландии, в школе бизнеса, - объяснил Неверский. - Непонятно только, чему он там обучается. У них там, на Западе, свои правила игры, а у нас здесь свои. Вернутся, их, что, заново обучать?
Зачем же ты их туда послал, завертелся вопрос у Павла на языке. Но произнести его вслух он не решился. Не его это дело, в конце концов.
- Впрочем, может они и вообще не вернутся, - угрюмо продолжил Неверский. - К моему делу с их стороны никакого интереса не наблюдается. Так что дети как будто есть, но в то же время их нет, - подытожил. - Скорее всего, в этой самой Англии и останутся. Дом у меня под Лондоном...
Помолчали. Что мог сказать Павел? У него не было ни бизнеса, ни детей, ни дома под Лондоном. Некоторое время он смотрел на огонь, а потом вдруг совершенно неожиданно для себя произнес:
- А я бы, если бы пришлось выбирать, поехал бы в Германию. Кельн замечательный город.
- Почему именно Кельн? Ты, что, там был? - удивился Неверский.
- Я? В Германии? Нет, конечно, - пришел в себя Павел, с трудом оторвав взгляд от огня. В самом деле, что за идиотские фантазии? - Я... фильм смотрел.
- А почему бы тебе туда и не съездить, и не посмотреть этот Кельн в натуре? - пожала плечами Элеонора, подавая мужу чай. - Я в Германии раз десять, наверное, была, но вот в Кельне никогда.
- Какое упущение! - насмешливо бросил жене Неверский и повернулся к Павлу. - Ладно, давайте пройдем в кабинет, объяснишь нам с Иваном Сергеевичем детали своего проекта.
Бакатин отодвинул чашку с чаем. Павел тоже с готовностью поднялся, с опаской глянув в сторону хозяйки. Быть в обществе Элеоноры было опасно. Непредсказуемая женщина - мало ли еще чего в голову взбредет.
– 2 –
Встречать Новый год Майя предложила за городом.
- Это где? - не понял он сразу.
- Разве я тебе не говорила, что у меня есть маленькая дачка? - удивилась она.
- Не говорила. - В том, что у нее имелась "маленькая дачка" не было ничего удивительного. Но они собрались совсем по-другому отметить новый год. - Как же заказ в ресторане "Белые ночи"?
- Да черт с ними, с этими "ночами"! В ресторан в любой день можно сходить.
- Лихо, - единственное, что он нашелся сказать.
- А то, - рассмеялась Майя. - Мы еще и не так можем. Короче, завтра я за тобой заеду после работы. Одевайся попроще, никаких изысков. Будут только свои. Да, возьми лыжи, если имеются. Вдруг придет в голову еще и покататься.
Лыжи. Он, как дурак, купил костюм, кучу денег выложил. Майя была непредсказуема, как апрельская погода. Недаром в апреле родилась.
Впрочем, если подумать, Новый год за городом - не такая уж и плохая идея. Давно он свежим воздухом не дышал. Только вот вопрос, кто еще будет? Кто эти "свои"? Он даже похолодел - что, если она надумала и Неверского с Элеонорой пригласить?
- Может быть, все-таки остановимся на первоначальном варианте? - попытался возразить. - Говорят, отличный ресторан...
- Это кто говорит? Неверский? Не верь Неверскому, слышишь, никогда не верь Неверскому, - наставительно произнесла Майя и положила трубку.
То, что она упомянула имя его шефа только больше обеспокоило. Точно, она пригласила Неверских. Эта мысль тревожило его весь день и отравляла вечер. Можно было бы позвонить и прямо спросить, кто еще приглашен на празднование, но он боялся, что Майе все эти расспросы могут показаться странными.
Но волновался он зря. По пути на дачу Майя сказала, что встречать Новый год они будут с ее сыновьями. И никаких гостей. Ну, разве что мальчишки привезут кого-то из своих друзей. У Павла сразу отлегло от сердца.
- Далеко ехать? - поинтересовался.
- Около часа, если пробок не будет.
Но пробки были - праздник.
Когда они, наконец, свернули с загруженной трассы на проселочную дорогу, уже начинало темнеть. Свет фар бежал по полотну дороги, выхватывая время от времени, снежные волны поземки. Еще несколько минут и глазам открылась заснеженная вершина холма, на склонах которого темнел лес, а у подножия в окружении сосен теснились островерхие крыши коттеджей. Майя остановила машину у высокого забора и достала из сумки ключи.
- Приехали.
Во дворе лежал белый нетронутый снежок. Никого. И тишина. Шагая следом за Майей, он вдруг поймал себя на странной мысли, что все это уже было в его жизни. Вот так, не один раз он шел в свой собственный дом по аккуратно выложенной фигурным камнем дорожке среди аккуратно подстриженных кустов... Хотя он никогда не жил в собственном доме! Всю жизнь в квартире. Он хотел было сказать об этом Майе, но вовремя себя одернул - не хватало еще, чтобы восприняла это как намек на то, что он не против стать хозяином этого чудесного места.
Дом со стороны казался небольшим, особенно по сравнению с соседской трехэтажной громадиной, но внутри было просторно. Наверное, от того, что на первом этаже была всего одна огромная комната, похоже, служившая и кухней и столовой, и гостиной. Прямо у двери небольшой стол, холодильник и газовая плита. А в дальнем углу напротив - облицованный декоративной плиткой камин. В другом углу стояла высокая украшенная игрушками елка, придававшая комнате праздничный вид. Деревянная лестница на второй этаж.
- Там у нас три спальни и ванные комнаты, - объяснила Майя, поймав его взгляд. И тут же озабоченно сдвинула брови. - Поскольку мы первые, придется заняться и столом и камином, чтобы к приезду остальных обогреть комнату.
Действительно, в доме было совсем не жарко. Пока Майя распаковывала сумки с продуктами, Павел отправился в сарай за дровами. Вскоре камин весело потрескивал, на сковородках что-то шипело и скворчало, и комната постепенно наполнялась теплом и соблазнительными запахами.
Через пару часов за окном хлопнула дверца подъехавшей машины, послышались голоса, и через минуту дверь распахнулась впуская шумную компанию. Два парня, две девушки.
- Это Арсений, - представила Майя. - Так сказать, старший брат. Лена, жена Арсения.
Арсений - тонкий, высокий, лицом похожий на маму, протянул руку. Одетая в белую шубку Лена вежливо кивнула.
- А это младший, Алеша.
- И Катя, - сама представилась толстушка в спортивной курточке с ярким румянцем.
Алешу трудно было назвать красавцем, да и ростом он был пониже брата, но шире в плечах, сразу видно, парень крепкий. Он тащил две огромных сумки.
- Мам, принимай! Мы шампанское привезли! И фейерверки! Повеселимся сегодня-я-я!
- Повеселимся, - согласилась Майя. - Только вначале поработаем. Ну-ка, мальчики-девочки, к мартену. Мы свою смену уже отстояли. Садись Павел на диванчик и включай телевизор.
В доме зазвучала музыка, стало шумно и весело. Павел, сидя в кресле у камина, вполглаза смотрел праздничную программу, но больше с легкой завистью наблюдал за толкущейся у плиты и стола молодежью, сожалея, что уже утратил способность вот так глупо шутить и легко смеяться по поводу и без повода.
Старый год провожали весело и шумно.
Он сидел рядом с Майей за красиво сервированным столом, и сам себе удивляясь, много говорил и даже шутил, стараясь поддерживать атмосферу праздничного вечера. Всего этого так не хватало в его жизни. Бог мой, как тускло он жил все эти годы! Не было у него ни настоящего дома, ни настоящей семьи, ни таких, вот, праздничных застолий. И вот ему сказочно повезло. И с работой. И с Майей. Удивительная женщина. Просто женщина-праздник. Во время боя курантов он загадал одно-единственное желание, - чтобы весь следующий год был таким же счастливым, как этот вечер.
- Давай сбежим, - наклонившись к нему, вдруг тихо произнесла Майя, после того как было выпито шампанское.
- Сбежим? - оторопел он. - Куда?
- Куда-нибудь. - Майя посмотрела на него хитрым, кошачьим взглядом. - К тебе, например. Здесь дети, шум-гам будет до утра, а хочется тишины.
Уезжать в город? Он был неприятно удивлен этой переменой настроения. Ведь сама только что смеялась и веселилась, чуть ли не громче всех, и вот, на тебе - тишина потребовалась. Вот так всегда. Стоит немного расслабиться, как он тут же получает от судьбы очередной подзатыльник. В самом деле, чего возжелал - счастья, семейного уюта, праздников в кругу семьи. Ему страшно как не хотелось сейчас уходить, по-настоящему праздник только начинался!
- Ну, не знаю, стоит ли тебе садиться за руль после всего выпитого, - попытался отстоять он свой счастливый вечер.
- А я не пила, - сказала Майя, поднимаясь. - Ну, что, молодежь, счастливого Нового года! Мы уезжаем. Ведите себя хорошо.
- Ну, мам, ты даешь! - возмутился старший, оглядывая стол. - А как же фейерверк? И торт...
- С этим вы справитесь и без нас.
- Вы, что, в самом деле на чай не останетесь? - удивилась Катя с плохо скрываемой радостью.
- Веселитесь, - усмехнулась Майя. - Убрать только после себя не забудьте. С Новым годом!
Она, похоже, была настроена решительно. Организовав очередной праздник для других, она спешила вперед. А ему так хотелось остаться, побыть какое-то время среди молодежи, подурачиться, посмотреть фейерверки. Но если Майя звала... Он вздохнул. Сейчас он за ней куда угодно отправится. Вот только к себе вести ее не хотелось. Но пришлось.
До города доехали неожиданно быстро - дороги были чистыми и пустыми. Поземка улеглась. Светила яркая луна. И все нормальные люди сидели за столами, встречая Новый год.
Не раздеваясь, Майя прошлась по его холостяцкой квартире, заглядывая в каждую дверь.
- Вот, значит, как ты живешь.
Он повесил свой плащ на вешалку и обернулся.
- Вот так и живу. Скромно.
- А мне нравится, - неожиданно произнесла Майя, усаживаясь на диван. - Обстановка так напоминает старые времена.
- Да, я после смерти родителей ничего не менял, - подтвердил он. - Все руки не доходили.
- Оставь все, как есть. Ведь эта мебель из натурального дерева? Иногда мне так хочется вернуться в то время... ненадолго, правда. Тогда жили небогато, но была какая-то стабильность, какая-то надежность, покой... А сейчас в доме полно барахла, а ни покоя, ни радости.
- Тебе-то чего не хватает? - изумился он.
- Да нет, я не жалуюсь, - рассмеялась Майя. - Здоровье, пока, слава Богу, есть. И работаю не напрасно, есть кому оставить... кое-что. Участок, вот, купила в пригороде, строю детям дом. Один на двоих, но достаточно большой. Скоро внук... или внучка появится. В целом все хорошо, если не считать нервотрепки с товарами, да с некоторыми клиентами. Что ты смотришь? Думаешь, легко торговать?
- Да нет, я ничего такого не думаю. Торговать действительно трудно, - поспешил согласиться Павел.
- Иногда так хочется обо всем забыть и вернуться в детство, тогда каждая мелочь радовала, каждый день был праздником. Сейчас весь мир открыт, - если бы ты знал, где я только не была! - а неуютно, все время как на ветру стоишь. Прошлым летом летала на Барбадос. Кучу денег ухлопала, чтобы посмотреть, что это такое. Посмотрела. Бунгало, бассейны, много солнца и очень много бедных людей - отойдешь на сто метров от гостиничных комплексов и всех этих вилл, и видишь, что такое настоящая нищета. Везде одно и то же, только в разных пропорциях... - она вздохнула, тряхнула непослушной гривой. - Ладно, хватит о плохом. Доставай бокалы, выпьем за сказочное будущее.
Разноцветные блики бежали по стене, - новый магазин в доме напротив сиял, в честь праздника, неоновой елочкой. Он улыбнулся. Права была Майя, оставив домик в лесу молодежи. Пусть веселятся. А им и здесь хорошо. Вдвоем. Он приподнялся на локте и с нежностью посмотрел на спящую Майю.
И тут внезапно зазвонил телефон. Мысленно выматерившись, Павел быстро поднялся и поспешил в прихожую, недоумевая, кто бы это мог быть? Варька? Она с осени зверем смотрит... Ленка? Вряд ли. Никогда не звонила. Кому вдруг взбрело на ум поздравить его с Новым годом? Может быть, Неверский? Но он предупреждал, что дома его на праздники не будет. Других друзей на работе он пока не завел.
- Это я. Узнал?
Еще бы не узнать! Элеонора. И конечно, хорошо навеселе. Ясное дело - праздник.
- Вот, хочу поздравить с Новым годом, хотя ты, свин, этого и не заслуживаешь, поскольку...
- Я тебя тоже поздравляю, - перебил он. - Желаю всего самого хорошего!
- Хорошего? Он желает мне хорошего! - рассмеялась Элеонора. - Не захотел прийти, бросил меня одну, в такой праздник.
- Я думаю, там много народу и без меня, - попытался он выкрутиться. - Дела, много дел, как всегда. А дело, как говорит шеф, прежде всего.
- Понятно. Все дело в этой драной кошке, которая уже не первый раз перебегает мне дорогу. Как будто я не знаю, что она там, рядом! Думаешь, откуда мне это известно? А оттуда, что она тоже не пришла, хотя я и ее приглашала!
Догадливая ты моя!
- Тебя тоже с Новым годом! - еще раз бодрым голосом произнес он. - Всех благ и до встречи! - Быстренько положил трубку.
Пора поставить телефон с определителем номера.
Догадливой была не только Элеонора.
Майя приподняла с подушки голову. Ее глаза насмешливо блеснули.
- Соблазняла?
- Вроде того, - пробормотал он, ныряя под одеяло.
- Умеет, - согласилась Майя. - Но это единственное, чему она научилась за сорок лет своей жизни. Неплохая баба. По мужским меркам, просто роскошная женщина, но - безмозглая.
Это было верно подмечено. В Элеоноре всего было с избытком - всего, кроме ума. В ней все было пышно, сочно, мягко, нежно и - доступно. Но то, что так манило его еще пару недель назад, никак не привлекало сейчас. Невозможно все время питаться одним десертом. Сейчас ему нужна была Майя - насмешливая, быстрая, резкая, с фигурой манекенщицы.
Было приятно одеваться в дорогих магазинах.
Майя завозила его то в один, то в другой бутик с дорогущими тряпками. И настаивала: примерь это, примерь то. В течение месяца, совершенно неожиданно для себя, он вдруг обзавелся костюмом от Версаче, парой галстуков от Лили Шнайдер и бразильскими туфлями из крокодиловой кожи.
- Давай из верхней одежды подберем тебе что-нибудь у меня, - сказала Майя, когда он в очередной раз зашел к ней в магазин после работы. - Есть просто шикарные куртки и пальто. Настоящий эксклюзив. Только предупреждаю, платить будешь полную цену. Можешь взять что-нибудь в кредит.
Она только что вернулась из Италии с новой коллекцией верхней одежды.
- Нет, - Павел оглядел себя в висящее на стене зеркало и покачал головой.
- Ладно уж, - усмехнулась. - Сделаю небольшую скидку.
- Ты не поняла. И со скидкой не надо. У меня пока есть что носить.
Майя, удивленно приподняла брови.
- Мне мой плащ нравится, - пояснил Павел. - Его я и буду носить.
К этой вещи у него и в самом деле было какое-то особенное чувство. Как к лучшему другу. Если бы он тогда случайно не купил его, жизнь наверняка сложилась бы совсем по-другому. Вряд ли бы он привлек внимание Неверского в своей старой куртке - наверняка тот не стал бы поддерживать падающего бродягу, и уж тем более, приглашать его на обед и предлагать - с бухты-барахты! - должность инженера. Возможно, он встретился бы в тот день с обладательницей прокуренного голоса, и его бы приняли охранником, или вышибалой в тот самый ресторан, где теперь он иногда обедает. Но никогда бы он не стал тем, кем стал. Да, именно с этого плаща началась новая полоса в его жизни.
Майя стала рядом и, глядя на его отражение в зеркале, неожиданно согласилась.
- Да, действительно отличная вещь. Где ты его купил?
Все модные магазины и бутики города, торгующие дорогой одеждой были, разумеется, хорошо известны Майе, также, как и товар, которым они торгуют. Сказать правду было невозможно. Он повернул голову к окну, лихорадочно соображая, как выкрутиться. И тут внезапно в поле зрения попал журнал лежащий у Майи на столе. С крупными буквами на обложке: "Вена готовится к международной выставке". Подарок судьбы, а не журнал.
- В Вене, разумеется, - смеясь, ответил он. - Только там такие и
продаются.
Она еще раз внимательно оглядела Павла.
- Да, эксклюзив сразу виден. Только, ты, растеряша, где-то посеял
верхнюю пуговицу.
- Похоже, я ее действительно потерял, - с сожалением произнес он, коснувшись воротника.
- Можно все пуговицы заменить. Хочешь, я скажу девочкам, чтобы подобрали и пришили?
- Это невозможно.
- Почему? - удивилась Майя. - Сейчас полно всяких пуговиц. Хотя... - некоторое время она вертела пуговицу у него на груди, - ты прав, эти - настоящее произведение искусства. Без них твой плащ многое потеряет. Пожалуй, можно все пока оставить и так. Во всяком случае, до конца сезона. Эта вещь делает тебя стильным и... и - мужественным.
- А без плаща я не мужественный? - улыбнулся Павел.
Майя склонила голову и немного подумала, глядя на него и себя в зеркало.
- Иногда - да. А иногда ты - извини - тюфяк тюфяком. Ты вообще какой-то... - она повернулась и пристально вгляделась в его лицо, - очень разный. Как будто из двух половинок. Или лучше сказать, ты состоишь из приливов и отливов.
- А сейчас я какой? - Он обнял Майю за плечи и прижал ее к груди. - Сейчас у нас прилив или отлив?
- Да ладно тебе, - рассмеялась она, - не забывай, я на работе.
- Какое это имеет отношение к моему вопросу?
- Сейчас... - прошептала она тем особенным голосом, который звучал как прелюдия к празднику, - сейчас у нас, конечно, прилив...
- Просто прилив?
- Сильный прилив. Очень... Просто какой-то шторм... начинается.
Тем же вечером они отправились в театр.
В театре он не был со студенческих времен. Елена театров не любила. С ней они больше ходили по эстрадным концертам. А потом пошла такая полоса, что он и о концертах забыл. И вот сейчас стоял, как когда-то в юности, в зеркальном зале, вдыхал аромат женских духов и еще какие-то давно забытые запахи и чувствовал себя почти счастливым. Живым свидетельством тому, что жизнь удалась, что все идет как надо, была стоящая рядом Майя в длинном вечернем платье цвета морской волны, которое очень шло к ее зеленым глазам. Выглядела она просто потрясающе и явно была в городе личностью известной - с ней многие здоровались. Ничего удивительного, Майя одевала весь местный бомонд.
- Ну, где бы мы еще встретились! - Двухметровая дылда, бросив любопытный взгляд на Павла, расцеловалась с ней. - Нельзя ли на минутку похитить тебя у твоего друга? Мне так нужна твоя консультация...
- Я отойду на минутку, - с улыбкой обернулась к Павлу Майя, - а ты пока посмотри выставку. Есть очень хорошие работы.
Майя с дылдой отошли к окну, а он медленно прошелся вдоль стен. В фойе и в зеркальном зале театра висели картины местных художников. Ни одна из них не остановила его взгляда. В живописи он не разбирался, но, бегло просмотрев те, что попались на глаза, почему-то решил, что шедевров здесь не водится. А вот стоящая в углу под огромной пальмою скульптура просто притягивала к себе. Павел подошел ближе.
- Что это ты тут так внимательно рассматриваешь? - Майя взяла его под руку.
- Нимфа, - он не в силах был оторвать глаз от скульптуры. - Посмотри какая...
- Красивая, - согласилась Майя и повлекла его в зал. - Второй звонок, господин ценитель прекрасных форм.
После театра поехали к ней.
Всю неделю он только и думал о их следующей встрече. Представлял, как они проведут время. Только не у него. Он пока не готов принимать такую гостью в своей квартире. Один раз - это куда ни шло, тем более на праздник. На праздники кого угодно можно встретить у кого угодно. Но постоянно водить Майю в свою холостяцкую нору невозможно. Соседи будут проявлять любопытство, надо будет отвечать на их вопросы. Что за дама на такой шикарной машине... Попробуй не ответить, - обидятся. Его родители были людьми открытыми, да и все в его окружении так раньше жили, никаких тайн. Все друг перед другом как на ладони, делились и хлебом и картошкой, и своими домашними проблемами. Но он больше не хотел так жить. Не то, чтобы ему было, что скрывать. Просто у него началась другая жизнь. И этой жизни появились другие ценности. Пришла пора менять квартиру. Новая жизнь это новая жизнь. А встретиться с Майей лучше у нее. Или на ее даче. Тоже уютное гнездышко. В первое посещение он не имел возможности ее оценить. Но потом... Особенно ему понравился маленький бассейн, примыкавший к сауне. Замечтавшись, он не услышал, как открылась дверь и в кабинет заглянула удивленная Наташа.
- Павел Сергеевич, вы совсем сегодня заработались. У вас же телефон просто разрывается. Не слышите?
Он смущенно кивнул секретарше и поднял трубку.
- Привет. - Сердце дернулось и приостановилось. Майя. Почувствовала, наверное, что он о ней думает. - Чем занимаешься?
- Работаю...
- Паспорт у тебя с собой?
- Мой?
- Ну, не мой же! - рассмеялась Майя. - Мой у меня в сумке.
- При мне, - ответил он, недоумевая, зачем ей понадобился его паспорт.
Ах, да, ну, конечно же... Гостиница. Не дом, не дача, а гостиница... М-да. Размечтался. Ладно. Главное, он ее снова увидит. Пусть будет гостиница. В гостинице не так уютно, зато никто тебя там не знает и не будет потом задавать идиотских вопросов, на какие не одна Раиса Егоровна мастерица.
- Заканчивай работу и быстро в аэропорт. Я уже здесь, жду тебя.
- В аэропорту?! - он не смог сдержать удивления.
- Мы летим в Ялту.
- Это шутка... - не поверил он.
- Да какая шутка! - рассердилась Майя. - Никаких шуток, мы действительно летим. Потом все объясню. Быстренько бери такси, через час начинается посадка.
Он лихорадочно прикинул, сколько у него в бумажнике денег. И успеет ли заехать домой переодеться.
- Ничего не бери, - предупредила Майя, словно прочитав его мысли. - Ни о чем не волнуйся. Все, что нужно, купим на месте. Денег у меня достаточно.
В состоянии легкого шока он приехал в аэропорт, все еще не веря, что они куда-то полетят. Но - никакого розыгрыша. У одной из подруг Майи, Натальи, было турагенство. Она-то и предложила слетать чартерным рейсом по горящей турпутевке на три дня в Ялту. Такой себе маршрут выходного дня.
Следующим утром он уже гулял по выложенной плитами набережной и слушал шум прибоя. Майя осталась в номере, ей хотелось "еще чуть-чуть" понежиться в постели, а он не мог утерпеть, сжигаемый желанием как можно скорее увидеть водную стихию. И вот оно, море. Вздымалось, дышало, с шелестом накатывало, набегало на берег тяжелыми волнами, переливаясь под скупым зимним солнцем всеми оттенками серого, сквозь который нет-нет да и проглядывало вдруг изумрудное сияние. Он постоял у воды, вглядываясь в несуществующую, но отчетливо видимую линию, разделяющую воду и небо. Море занимало полмира, а с другой стороны горизонт занимали горы, прячущие в серых облаках свои вершины. Мощные декорации для их love story. Он именно так и подумал: love story. Надо же, усмехнулся, с Майей он становится прямо-таки поэтом. А встречался бы с такой женщиной, как Ленка, или, что еще хуже, с такой, как Варвара - совсем другими словами бы оперировал.
Присел на скамейку и сидел, не ощущая холодного пронизывающего ветра. Скорость перемещения из одной реальности в другую - из холодного города в субтропический климат - не поддавалась осмыслению. Да он и не стремился ничего осмысливать. В последнее время ритм его жизни настолько изменился, что он ничего не успевал толком осмыслить - просто жил. Жадно впитывал всю эту новую реальность всей душой и всем телом. Ну, в Ялте он. В Ялте. Лови момент и наслаждайся жизнью. Вертел головой, разглядывая здания, огромные деревья, все эти пальмы и сосны, и вдыхая влажный, напитанный непривычными запахами, воздух, и ловил звуки набережной солнечного, ветреного ялтинского утра.
Вечером они гуляли вместе. Даже зимой ялтинская набережная умудрялась сохранять праздничную атмосферу. Несмотря на холодный ветер, гуляющих было много. Горели шары чугунных фонарей, сверкала реклама.
- Казино, - обрадовалась Майя. - Зайдем?
Павел покачал головой.
- Я не играю.
- Боишься?
- Я ничего не боюсь. Просто дал себе слово никогда не играть.
Майя удивленно выгнула брови.
- Отец играл, - медленно начал он каким-то чужим, не своим голосом. - Он проигрывал огромные...
Он осекся. Не понимая, как мог сказать то, что сказал. Так соврать! Его отец - игрок! С чего это он такое ляпнул? Его батя, простая душа, и в дурака-то, наверное, толком играть не умел. А уж в казино, точно, ни разу в жизни не был!
- Странно, - внимательно поглядела на него Майя. - Ты говорил, что он был такой весь положительный. Такой себе, до мозга костей советский офицер.
- Был, - угрюмо подтвердил Павел. И это была правда. Как и правда то, что отец все-таки играл... Откуда-то он знал это.
Майя деликатно сменила тему.
- Ладно, черт с ним, с казино. Пойдем поедим куда-нибудь и чего-нибудь выпьем, что-то я сильно продрогла.
- Вон там "Макдональдс", прямо у моря...
Майя передернула плечами.
- Только не в эту забегаловку. Я никогда в них не хожу, а уж жевать бумажный бутерброд с сухой картошкой в придачу на отдыхе, это совсем глупо. Мы можем себе позволить кое-что и получше. Идем, я знаю один, очень приличный ресторан. Тебе понравится.
Они двинулись дальше по улице, рассматривая ярко освещенные витрины.
У одной из них он задержался. Среди кораллов и больших розово-молочных раковин лежало чучело огромной черепахи.
- Здесь тоже ресторан, - сказала Майя. - Можно и в него зайти, хочешь?
Он не ответил, разглядывая змеиную голову с грустными глазами.
- Я видел таких на Каймановых островах. Таких и даже больших. Они отлично плавают, и так быстро, что за ними трудно угнаться.
- Ты был на Каймановых островах? - изумилась она. - И каким же ветром тебя туда занесло?
Он почувствовал, как у него начинают гореть уши. Да что это со мной? Второе вранье за последние полчаса. Это все из-за Майи!
- Был, - не сразу, но нашелся он. - С клубом кинопутешествий.
- Ты так это сказал, что я и вправду поверила, что ты там на самом деле был, - рассмеялась Майя. - Слушай, в тебе пропадает актер. Мужики наши в основном, народ тяжелый, пресный и подозрительный. А ты легкий на подъем, и большой выдумщик, - она чмокнула его в щеку.
Он не знал за собой таких качеств, но если ей нравится так думать... И ничего он не выдумывал. Он знал, что никогда не был на этих чертовых островах. И знал, что был. Ну, или побывает еще.
© Галина Грановская, 2008.
© Сетевая Словесность, 2008.