Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность


Джунот Диаз (Junot Diaz) (по-испански - Хунот Диас) родился 31 декабря 1968 года в городе Санто Доминго Доминиканской республики. Выпускник Университета Ратгерс. Получил степень Мастера в Университете Корнелл. Преподает писательство в Массачусетском Институте Технологии. Пулитцеровская премия по литературе и Национальная премия американских книжных критиков в 2008 году за роман Короткая Чудесная Жизнь Оскара Вао.



КОРОТКАЯ  ЧУДЕСНАЯ  ЖИЗНЬ  ОСКАРА  ВАО

Элизабет де Леон


"Что за прок от краткоживущих, безыменных существ... Галактусу??"
Фантастическая Четверка
Стан Ли и Джэк Кирби
(Вып.I, № 49, апрель 1966)


Исус, пожалей всех, к кому приходят сны!
На Райтсон Роуд вонь от шелудивых псов,
и я когда-то был таким же псом;
что ж, если эти острова - тяжелый груз любви,
из самой грязи крылья прорастут в моей душе,
Да только начали травить они ее
Богатыми домами, автомобилями и связями,
косоглазыми, неграми, сирийцами и креолами,
и я оставляю все это для их карнавала -
я окунаюсь в море, я ухожу в дорогу.
Я знаю все эти острова - от Монос до Нассау,
обветренный моряк с морскою зеленью глаз,
с прозвищем полукровка-Шабин, в наречии
означает рыжый нигга, и я, Шабин, видел,
когда эти развалины империи были раем,
я выучился в колониальной Методисткой школе,
внутри меня голландец, нигга, англичанин,
и я либо никто, либо я и есть весь народ.
ДЕРЕК УОЛКОТТ    


Говорят, пришло из Африки, в стонах рабов, стало смертельным проклятьем у Таинов, вышло наружу как раз тогда, когда один мир ушел в небытие и начался другой; это был демон, вошедший в Создание через дверь кошмаров, приоткрытую на Антилах. Фуку Американус, или в разговорном, фуку - в общих словах, проклятье или некое несчастье; а если быть точнее - Проклятье и Несчастье Нового Мира. Так же называется, как фуку Адмирала, потому что Адмирал был и повивальной бабкой фуку, и одной из его самых известных европейских жертв; несмотря на "открытие" Нового Мира Адмирал умер в нищете сифилитиком, в нескончаемых разговорах (так я слышал) с неземными голосами. В Санто Доминго, в Самой Любимой Его Стране (ее Оскар называл Нулевым Уровнем Нового Мира), само имя Адмирала стало синонимом для всех видов фуку; произнесешь его имя вслух или просто услышишь - накличешь бедствий на свою голову и голову близких.

Нет никакой разницы, как оно называется и как произошло, верят, что прибытие европейцев на Эспаньоле выпустило фуку в мир, и с тех пор мы все по уши в говне. Санто Доминго могло бы считаться Нулевым Километром фуку, портом прибытия, и мы все - потомки фуку, неважно - знаем ли об этом или нет.



Но только фуку не просто древняя история, чей-то неведомый рассказ из прошлого, никому не страшный. Для моих родителей фуку было реальностью как все вокруг, нечто такое, во что могли поверить все. Все знали кого-то раздавленного фуку, точно так же, как все знали кого-то, кто работал во Дворце. Оно носилось в воздухе, так можно было бы сказать, как и все другие важные вещи на Острове, о которых народ не очень распространялся вслух. Но в те прежние времена - фуку гремело; у него был свой вроде как проповедник, верховный жрец, можно и так сказать. Наш тогдашний диктатор-на-всю-жизнь Рафаэль Леонидас Трухильо Молина [1]. Никто точно не знал, был ли Трухильо слугой Проклятья или его хозяином, его средой или его сердцевиной, но всем было ясно, что он и оно прекрасно понимали друг друга, что они были неразлей. Верили, даже в образованных кругах, что каждый, кто затеет заговор против Трухильо, получит фуку такой силы - вплоть до седьмого поколений или дальше. Если даже просто плохо подумаешь о Трухильо, фуа, ураган унесет твою семью в море, фуа, скала обрушится на твою голову ни с того ни с сего и раздавит тебя, фуа, креветка, съеденная тобой сегодня, станет корчей болей, которая убьет тебя завтра. Что объясняет, почему каждый, кто пытался его убить, всегда плохо заканчивал, почему те, кто, в конце концов, сделали его, все они умерли мучительной смертью. А этот ***** Кеннеди? Он же был тот, кто дал зеленый свет на убийство Трухильо в 1961, кто приказал ЦРУ доставить оружие на Остров. Зря, капт’н. Что упустили сказать Кеннеди эксперты разведки было то, что знал каждый доминиканец, и богатый светлокожий хабао в Мао и самый беднейший гуи в Эль Буи, и самый старый ансиано в Сан Педро Макорисано и самый голопузый карахито в Сан Франсиско, знали: кто убъет Трухильо, то их семьи пострадают от такой жуткой фуку, что судьба Адмирала будет совсем несравнима с судьбой того, к кому она пристанет. Хотите получить самый точный ответ на вопрос Комиссии Уоррена, Кто убил ДФК? Позвольте мне, вашему скромному Наблюдателю, открыть Самую Настоящую Истину: Это не были ни мафия, ни ЛБ Джонсон, ни призрак Мэрилин ***** Монро. Не были ни пришельцы, ни КГБ и ни одинокий убийца. Не были ни техасцы братья Хант, ни Ли Харви, ни Трехсторонняя Комиссия. Это был Трухильо; это было фуку. Из какой ***** вылезло это так называемое Проклятье Кеннеди [2]? А как насчет Вьетнама? Почему самая великая держава в мире проиграла войну такой стране Третьего Мира, как Вьетнам? Черная Магия, а как же. Не интересно ли узнать, что как раз когда США раскачивались перед входом во Вьетнам, ЛБДж затеял незаконное вторжение в Доминиканскую республику (28 апреля 1965 года). (Санто Доминго было Ираком, когда еще Ирак не был Ираком.) Огромный военный успех для США, и многие те же самые подразделения и команды экспертов, которые приняли участие в "демократизации" Санто Доминго, были тут же посланы в Сайгон. Что эти солдаты, техники и разведчики притащили с собой, в их рюкзаках, в их чемоданах, в их карманах, в волосках их ноздрей, в налипшей грязи обуви? Маленький подарочек от моего народа Америке, небольшая оплата за неправедную войну. Вот так, люди. Фуку.

Вот почему так важно помнить, что фуку не всегда поражает, как молния. Иногда оно работает терпеливо, топит дурачка потихоньку, как с Адмиралом или с американской армией в рисовых полях за Сайгоном. Иногда оно медленное, а иногда оно быстрое. Не спасешься-то никак, и трудно понять - оно, не оно, чтобы успеть приготовиться. Но будьте уверены: как Омега-Сила у Дарксейда, как заклинание Моргота [3], неважно, в скольких разных проявлениях эта херня проявится, оно всегда - и я говорю, всегда - получит свою жертву.



Верю ли я сам в то, что многие называют Великим Американским Проклятием, это не так уж и важно. Если жили, как я, так же долго в самой сердцевине страны фуку, то всегда наслушаетесь подобных историй. У каждого в Санто Доминго есть фуку-история, случившаяся в их семье. У меня есть дядя с двенадцатью дочерьми в Сибао, который верил, что был проклят давнишней любовницей не иметь детей мужского пола. Фуку. У меня есть тетя, которая верит, что никогда не будет счастлива в жизни, потому что она посмеялась над похоронами противницы. Фуку. Моя бабушка с отцовской стороны верит, что диаспора была местью Трухильо народу, предавшему его. Фуку.

Да, в общем, ничего страшного, если вы не верите в эти "предрассудки". На самом деле, даже лучше, чем ничего страшного - просто прекрасно. Потому что нет никакой разницы в том, во что верите вы, фуку верит в вас.

Несколько недель тому назад, пока я заканчивал эту книгу, я оставил комментарий о фуку на форуме Доминиканских новостей, так, просто из любопытства. Иногда я бываю довольно наивным. Ответы завалили меня по самые-самые. Вы бы видели, сколько я их получил. Они до сих пор прибывают и прибывают. И не только от наших - от Домос. Пуэрторокс желают беседовать о своих фуфу, и у гаитян тоже есть такая же херня. Мириады подобных фуку историй. Даже моя мать, которая почти никогда не говорит о Санто Доминго, начала делиться ее фуку-рассказами со мной.

Вы уже, наверняка, догадались, что у меня тоже есть фуку-история. Хотелось бы сказать, что самая лучшая изо всех - фуку номер один - да не могу. Моя - не самая страшная, не самая внятно рассказанная, не самая трагичная и не самая красивая.

Просто случилось так, что она сдавила мое горло своими пальцами.



Я не до конца уверен, что Оскару понравилось бы такое причисление. К фуку-историям. Он был ярым любителем научной фантастики и фэнтэзи, верил в то, что в таком жанре мы все живем. Он бы спросил: Где может быть больше науч-фана, чем в Санто Доминго? Где больше фэнтэзи, чем на Антилах?

А сейчас, поскольку я уже знаю, как все закончилось, я должен спросить, в свою очередь: Где еще больше фуку?



Самое последнее-распоследнее слово, милый Тотошка, перед тем, как сказать Канзасу пока-пока: обычно, в Санто Доминго каждый раз упоминая или услышав имя Адмирала, или когда фуку всплывает в головах людей, была только одна возможность предотвратить неприятность, обвивающую вас, только одно работающее противо-проклятье, которое спасло бы вас и ваши семьи. Не удивительно, что это тоже было слово. Простое слово (после которого следовало бы энергично скрестить указательные пальцы).

Зафа.

Раньше было очень популярно в те прошлые времена, звучало сильнее, грубо говоря, в Макондо, а не в МкОндо. Есть, правда, люди, как мой дядя Мигель в Бронксе, который все время зафа на все. Он - все такой же, с прежней выучкой. Если бейсбольные Янкиз ошибутся в последнем иннинге, то - зафа; если кто-нибудь принесет ракушек с пляжа, то - зафа; если дашь не тот фрукт мужчине, то - зафа. Двадцатичетырехчасовая зафа в надежде на то, что у сглаза не окажется времени на раздумья. Даже сейчас, когда я пишу эти слова, я спрашиваю себя, может эта книга - некая зафа. Мое противо-проклятье.



1. Для тех из вас, кто пропустил две секунды обязательного прохождения Доминиканской истории: Трухильо, один из самых известных диктаторов двадцатого столетия, правил Доминиканской Республикой между 1930 и 1961 годами неумолимой безжалостной жестокостью. Дородный садист, мулат с поросячьими глазками, отбеливающий свою кожу, одевал обувь на платформе и обожал наполеоновскую шелуху, Трухильо (также известный как Шеф, Неудачник-Коровий-Вор и ***** Морда) получил возможность контролировать почти каждый аспект Доминиканской политики, культуры, социальной и экономической жизни, применяя насилие, запугивание, массовые убийства, изнасилования, назначение верных ему людей и террор; относился к стране, словно она была плантацией, а он - ее хозяин. На первый взгляд, он был обычным латиноамериканским каудильо, но его власть простиралась настолько, что лишь немногие историки или писатели смогли ее описать или, в чем я сомневаюсь, представить себе. Он был нашим Сауроном, нашим Лордом Смерти Арауном, нашим Дарксейдом, нашим Единственным и Вечным Диктатором, персонажем настолько необычным, настолько чуждым, настолько ужасным, что даже писатель-фантаст не смог бы придумать такую жопу. Известен ПЕРЕИМЕНОВАНИЯМИ ВСЕХ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЕЙ в Доминиканской Республике в свою честь (Пик Дуарте стал Пиком Трухильо, а Санто Доминго де Гузман, первый и самый старейший город в Новом Мире, стал Сьюдад Трухильо); введением монополий на всю национальную продукцию (отчего вскоре стал одним из самых богатейших людей на всей планете); строительством одной из самой большой армии (срал бомбами же, разве не так?); тем, что ***** каждую красивую девушку вокруг, даже жен его подчиненных, тысячи тысячи тысячи женщин; тем, что ожидал, да нет, приказал, чтобы народ, его пуэбло, благоговел при его имени (национальным слоганом было "Бог и Трухильо"); управлением страны, как будто она была одной учебной военной базой; снятием друзей и соратников со всех постов безо всякой причины и тем, что отнимал у них после этого всю собственность; и своими сверхъестественными способностями.

Исключительными достижениями были: геноцид гаитянского народа 1937 года; одно из самых продолжительных, причинившее наибольший вред американской политике, диктаторство (и если мы латиномаериканцы в чем-то и преуспели, так это - в терпеливом отношении к поддержанным американцами диктаторам, вот поэтому и понимаешь, насколько трудно далась эта победа, чилийцы и аргентинцы, правда, при этом возражают нам); создание первой современной клептократии (Трухильо был Мобуту, когда еще Мобуту не был Мобуту); систематический подкуп американских сенаторов; и, наконец, выведением современного Доминиканского народонаселения (чего во время Оккупации не удалось сделать сержантам-тренерам).



2. Вот пища для умов вам, почесатели теорий заговоров: той ночью, когда Джон Кеннеди Джуниор (сын Джона Кеннеди), Каролин Бессетт (его подруга) и ее сестра Лорен погибли в том самолетике, обожаемая и сыном и отцом доминиканка-служанка Провиденция Паредес ожидала их прибытия в Марта’с Винъярде, готовя любимую Джон-Джона блюдо: чичаррон де полло. Но фуку ест первой, и оно ест в одиночестве.



3. "Я - Старейший из Королей: Мелкор, первый и могущественнейший всех в Валаре, тот, кто был раньше мира и сделал его. Тень моего назначения лежит на Арда, и все там гнет свою голову медленно и верно моему велению. Но над теми, кого любишь ты, моя мысль будет навесать, как облако Судьбы, и оно унесет их в тьму и отчаяние. Куда бы не пошли они, зло предстанет перед ними. Когда бы не заговорили они, их слова будут поняты превратно. Что бы не сделали они, обернется это против них же. Умрут они безо всякой надежды, проклиная и жизнь и смерть."



–  ПЕРВАЯ  ЧАСТЬ  –
–  ВТОРАЯ  ЧАСТЬ  –
–  ТРЕТЬЯ  ЧАСТЬ  –

–  ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: Примечания  –




© Джунот Диаз (Junot Diaz), 2014-2016.
© Алексей Егоров, перевод, 2014-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2016.





 
 

Рекламное агентство москва: услуги полного цикла в москве brand-expert.ru.

www.brand-expert.ru

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Близнюк: Осень как восемь [Все эти легкие чувства - шестые седьмые, восьмые - / твои, Господи, невесомые шаги. / А все мои слова - трехтонные одноразовые якоря; / я бросаю...] Айдар Сахибзадинов: Война [Мы познакомились, кое-что по-немецки я знал. Немец по-русски - десяток слов. Я выведал, что он живет на берегу моря, там хорошо, и когда бьет волна, прохладная...] Владимир Алейников: Отец [Личность - вот что сразу чувствовали все, без исключения, от простых людей, с улицы, до людей искусства. И ещё - сберегающий тайну. Хранитель традиции...] Сергей Комлев: Банальности маленький друг [Был мне ветер. Жилось мне приветно и споро. / Где б ни падал, являлася всякая чудь. / И казалось всегда мне - что скоро, что скоро, что скоро. / ...]
Читайте также: Владимир Алейников: Большой концерт | Андрей Анипко (1976-2012): Призрак арктической нелюбви | Людмила Иванова: Колыбельная Мурманску (О поэзии Андрея Анипко) | Семён Каминский: Учебное пособие по строительству замков из песка | Виктория Кольцевая: Несмыкание связок | Татьяна Литвинова: Два высоких окна | Айдар Сахибзадинов: О братьях моих меньших (дачная хроника) | Олег Соколенко: Вторая тетрадь | Ирина Фещенко-Скворцова: Попытка размышления о критериях истины в поэзии | Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) | Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем | Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России | Владислав Пеньков: Снежный век | Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) | Николай Васильев: Сестра моя голос
Словесность