МАРТ * Каждый по-своему, но всё равно одиноки... * В марте по небу скитаются тусклые рыбы... * Чернеет снег на старой даче... * Бог ещё затейливей, чем Босх... * Подноси к тряпью лучину, раздувай просохший трут... * Отсидеться бы в спокойном закутке...   * На склоне оживает бурый вереск... * Назови мне несколько отличий... * Как случилось, что враги уходят... * Тлеет, как огарок... * Мы шли по городу в субботу (без шапок, шарфов и пальто)... * * * Каждый по-своему, но всё равно одиноки, пишем в одном нескончаемом дневнике. Снег начинает идти, накрывает истоки, и корабли спускаются по реке. Помнишь, как треснул лёд и тонул, ребенком... холод палящий, падение, искры, мрак. Так и живешь - боишься, что дальше тонко, если выходишь на берег речной, рыбак. Так и живешь, как будто о чем-то помнишь, не различая по вкусу болезнь и ложь. Просишь - напрасно. Пока не приходит помощь тех, кого в эту пору совсем не ждёшь. Ходят по водам, повелевают стихиям, сквозь полудрему бормочут свои псалмы - малые мира сего, одинокие и простые, спящие в серых постелях среди зимы. _^_ * * * В марте по небу скитаются тусклые рыбы. Видишь, - повсюду вода, не дождаться ковчега. Суша всё меньше. Мы гибнем с тобой. А могли бы вместе уйти по последнему талому снегу. Нам бы в пути помогали герои и боги. Я бы учился любить тебя верно и тихо, гладил бы волосы, трогал бы тонкие ноги. Так и глядишь, избежали бы горя и лиха. Вот и вода у ступней. Прибывает к коленям. Море сильнее любого, любому по росту. Ты понимаешь внезапно: нет смерти и тлена. Мы просыпаемся рыбами. Как это просто. _^_ * * * Чернеет снег на старой даче, к тропинке клонится забор. На простыню излился мальчик и с живота остатки стёр. В горах и долах бродят соки, и пахнет деревом с утра. По небу плавают молоки, а ночью - крупная икра. Есть только март, но он проходит, длиннее день, грубее ствол, и во саду ли, в огороде уже давно тюльпан отцвёл. И я бы замер у ключицы и стал с тобой - один изгиб. Но не летают больше птицы, а рыбы пожирают рыб. _^_ * * * Бог ещё затейливей, чем Босх, он лишает голоса и слуха, в форму льет сургуч, свинец и воск, по живому вспарывает брюхо. Ты не умер, не лишился чувств - стынешь у него на грязном ложе, оскоплён и выпотрошен, пуст - голый ком, ни чешуи, ни кожи. Мир, как прежде, нежен и суров. Рыбаки забрасывают сети. Серебро соскабливают дети, помогая разбирать улов. Выгнут крюк, тупой, как божий перст, и плывут бесформенные души под водой и высоко над сушей, прочь от этих тел и этих мест. _^_ * * * Подноси к тряпью лучину, раздувай просохший трут, хлопок, хвою, древесину. Ты ещё - пустой сосуд. Буква на листе бумаги (будь и он благословен!) Ты ещё в начале саги. Будет пища, будет день. Будут окна, будут двери хлопать за твоей спиной. Ты еще - песчаный берег; след, не тронутый волной. Север сушит, сад стареет, долго созревает плод. Почему любить сильнее что-то сердцу не дает? Нарасти другую кожу, облекайся хоть в виссон, - почему любить не можешь, словно этого лишён? _^_ * * * Отсидеться бы в спокойном закутке, где диета и ослиная моча. Только рыбу не стряхнуть, на поводке бьётся, тянет, не дает тебе молчать. Леска крутится и вьется как петля. Воздух шепчется с огнем, "лишь не убий"; держит ноги равнодушная земля, но четвертая - сильнее всех стихий. Изначальная, в ней скрыта темнота, что щадит от слепоты холодных рыб, принимает форму уха или рта, и в груди растит причудливый полип. _^_ * * * На склоне оживает бурый вереск, март прогревает воду и траву, уносит лёд и гонит рыб на нерест, удерживает лодки на плаву, бросает горсть зерна и щепоть пепла, не оставляя никаких причин грустить, что так прекрасна и нелепа любовь двух женщин или двух мужчин. И небо день за днём теплей и шире. И мы, остановившись на бегу, сейчас одни - пускай не в целом мире, а здесь, на этом тихом берегу. _^_ * * * Назови мне несколько отличий, кроме самых явных: гуще мгла, непривычна тяжесть, непривычно непослушны вещи и тела... Дышим ли под водной толщей, либо, - с чем ещё не свыкнуться самим, - трёмся друг о друга, как две рыбы, зная, но не веря, что творим? Пахнет травами и терпким потом, мягкий ил укрыл речное дно. Неужели мы составим что-то цельное и целое, одно? _^_ * * * Как случилось, что враги уходят, жгут у стен прощальные костры? Мягче и доверчивей природа, и мальки выходят из икры. Ненадёжно и волшебно, словно подошел к концу какой-то срок. После водолея, перед овном не прядётся нить, не страшен рок. Ветер обнажает плоть обрыва, море принимает кровь реки. Сердце в рёбра тычется, как рыба, мягко расправляя плавники. _^_ * * * Тлеет, как огарок, солнце за рекой. Сделай мне подарок, пусть совсем простой - право на ошибку, право на пустяк; золотую рыбку, в банке или так, пушку или саблю, книгу (я прочту!) но сперва кораблик, чтоб играть в порту. Бог бросает кости, выпадает пять. Спой мне или просто волосы погладь. Ночь и темь лениво бродят по дворам. Сделай мне красиво, а усну я сам. _^_ * * * Мы шли по городу в субботу (без шапок, шарфов и пальто). не торопился на работу на тихой улице никто. На ветках в парке пели птицы. Мы нагуляли аппетит, поели сэндвичей и пиццы (а солнце перешло в зенит). То здесь, то там играли дети. Мы подошли к большой реке, уселись, расстелив газеты. (Паслись овечки вдалеке.) И в этот день прошли печали (а баржи плыли под мостом). Никто не слышал: мы молчали о чём-то очень дорогом. Потом мы шли обратно в город, совсем не разнимая рук. дул ветер в волосы и ворот. (И замыкался странный круг.) Мелькали пёстрые кварталы, и пахло в воздухе смолой. Никто не видел: мы летали (в двух сантиметрах над землей). _^_

© Андрей Дитцель, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2007-2026.