|
Про яблоки, про огненные стрелы...
* Молью заткан, в вакууме замкнут... * Семейный портрет в интерьере * тройка
* Сколько истин дарёных... * белочка * приснившееся
* * *
Молью заткан, в вакууме замкнут
Мой мирок. Мучительно зверею,
Словно тайна, сплюнутая в ямку,
Говорливым царским брадобреем.
Но секрет монарший стал ненужным
Как при электричестве - лучина.
Неохота прорастать наружу
Да и дудки делать разучились.
Знать не свято место! Пусто. Люто.
И темней цирюльниковых ямок.
Раз не Ева, не Парис, не Ньютон,
То Господь не посылает яблок.
А они могли бы оголтело
Падать в мои комнаты пустые!
Искушенье силой тяготенья,
Блудом и раздором мне постыло.
Обретаю (здесь и там чужая!)
Вредные привычки постепенно.
В зеркале уже не отражаюсь
И почти что прохожу сквозь стены.
_^_
Семейный портрет в интерьере
Натюрморт и подросток. Пейзаж и тинейджер.
Он один на портрете. По разным причинам
Завелась в его доме какая-то нежить.
Лишь один человек из троих получился.
Да, он вырос. И ими бессовестно предан,
Но он в птичку фотографа всё ещё верит.
Это то, что должно быть семейным портретом,
А не взрослый ребенок в пустом интерьере.
Узелок со слезами тяжёлыми скомкав,
Глубоко его спрятал. А как же иначе?
Потому что вдолбили в него аксиому,
Что мужчины не плачут, не плачут, не плачут.
Понимая, что мир его всё-таки рухнет,
Горький запах разлуки по-волчьи почуяв,
Как распятый Спаситель, раскинувши руки,
Обнимает пространство в надежде на чудо.
_^_
тройка
Из слов, слегка поросших лебедой,
Из взглядов, мягкий панцирь мне размывших,
Вынянчивать вселенскую любовь, -
Прекрасный тренажёр сердечной мышцы.
Знать: Божья тварь, - не сапиенс-примат.
Дана мне вера, чтобы как знакомых,
За чистую монету принимать,
Придуманные кем-то аксиомы.
Надеждой льстить себя. Её питать
Недорого. И сил уйдёт немного.
А, оплошав, остаться при понтах.
Но полагаться всё-таки на Бога.
Он ценит тройку. Благость, блеск и блеф.
Уж по дорогам дураки расселись...
Как леностью души не заболеть?
Как не сорваться в блядство с фарисейством?
_^_
* * * (маме)
Сколько истин дарёных смогла твоя дочь проворонить!
В наступленье на грабли, - трофей!- третий глаз добыла.
Мама, помнишь, я чёрных собак собирала в районе,
С лобачевским упрямством пытаясь отмыть добела?
Мама! Мы же не в школе, где зрелость измерили в баллах,
Занеся в аттестат, - с понтом дали намётку тропы...
"Богу-богово", - ты говорила и вновь ошибалась.
Наказанье для урок. И стёб предающей толпы.
Греко-римские слишком устали быть просто богами, -
И меняют Олимп на Голгофу. С доплатой и без.
А Земля, видно, вправду кругла - из-под ног убегает.
Воспаришь поневоле, на Ньютона плюнув с небес.
Но плевок возвратится назад бумерангом лучистым -
Догма даже избитая в силах пенять и пинать.
Жаль вот в плотных слоях атмосферы сгореть не случилось.
Я же неопалима. Как рукопись и купина.
В молоко попадая, душа ускользает из тела,
По прокисшему Млечному тракту спешит в темноте.
Мы увидимся, мама. Я, кажется, к чаю успела.
Я тебе принесла родниковой воды в решете.
_^_
белочка
Колючий кашель долбит по утрам,
Не потому что я всю ночь курила,
А просто мне царапают гортань,
Исчадия Мефодия с Кириллом.
Как хочется послать их на.... Но я
С послушным видом заявляю: "Welcome!"
Мой серафим, напившись, как свинья,
Дрессурою свою изводит белку.
Он ей нудит: "Судьбу не обмануть!
Ты будешь Кабалье!"...Так незаметно
Заучит белка песенку одну.
Про лисенят. Про рыжую нимфетку.
Мой серафим спросил: "Налить вина?
Конец страстной! А значит время квасить!"
Жест отрицанья требует от нас
Усилий больших, чем кивок согласья.
Зажав его крыла, по три в горсти,
Ору: "Исполни долг! И вырви! Вырви!"
А он блюёт, сценарий упустив
Из памяти...Вокальный слововыверт, -
(Про виноградник, отданный легко.
Не по закону, по любви... к природе...)
Орешком изумрудным за щекой,
Колечком под девизом "Всё проходит".
Мой серафим не ангел. Он - a la...
Мобильный звон подменит звон пасхальный.
А белок нужно в космос отправлять...
В колёса! К скорнякам!...Ну да, бухая...
Но цел язык. В молитве нету лжи.
Мне б до мать-мачех!...Мне бы лес проведать!...
Еще....До навигации дожить.
Увидеть первый снег и снег последний.
До следующей пасхи, я и ты
Орешки-изумруды будем хрупать
Накопим пуд скорлупок золотых.
Пусть станет ярче ближней церкви купол.
Наверняка удачным будет год!
Мы многое вдвоём успеем сделать!
А белка...Бог с ней, с белкой. Пусть поёт.
Про яблоки, про огненные стрелы.
_^_
приснившееся
Тахикардийно наскочит
Опыт в запястье, в висок. И
Встанет любовь на носочки,
Чтобы казаться высокой.
Ненависть - на четвереньки,
Чтоб незаметней и мельче...
Паркины ножницы тренькнут
Тихо, - едва ли замечу.
Встретят, ощерясь недобро,
Выделят миску баланды,
Ангелы с бесами в рёбрах,
И аллергией на ладан.
_^_
© Татьяна Бориневич, 2003-2012.
© Сетевая Словесность, 2004-2012.
www.kazanclub.ru
ОБЪЯВЛЕНИЯ
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Раиса Шиллимат: Одна история - война одна [Курс на войну был взят, конечно же, не 22 июня 1941 года, и даже не 1 сентября 1939 года, а гораздо раньше. Это произошло почти одновременно в обеих странах...] Варвара Смолина: Нерадужная форель [Никто не мог заподозрить Аркадия Марковича в том, что его может посетить дама без особой причины и по доброй воле...] Никита Янев: Адреналин [Открывается портал, встаёшь на огонь и идёшь по своей ладони на ту сторону света...] Вячеслав Баширов: Бормотание [Ко мне удушливый кошмар привязан будто водолаз / он головой засунут в шар он от удушья пучеглаз / глаза он выкатил со дна глотая воздух шаровой / ...] Алиса Касиляускайте: Побег [Где по улочкам / Бродит моя беда / В свежесшитом саване / Из стыда...] Александр Белых: Соблазнение Ницше [Ницше: Я беззаконная монада, я беззаконная монада. Друзья, открою душу вам вполне: если бы был Бог, то как я мог бы допустить, что я не Бог? Итак, Бога...] Анатолий Николин: Рассказы [Неизменным остается только одно - память. И то, если к ней особенно не присматриваться и не прислушиваться. Потому что вместо подлинности она обязательно...] Илья Криштул: Четыре рассказа [А они дальше спрашивают: "Если б выборы были сегодня, за кого бы вы голосовали?" Милые мои, я уже пятьдесят лет голосую только за себя!..] Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия [Через два дня в главной газете города на первой странице вышла статья, рассказывающая о том, как желания изобретателя стремятся разрушить сложившийся...] Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву [Река не принимает перебежчиков / не останавливается и не меняется / малютка сидит над рекой и внимательно старится / а иные постояльцы головогостиницы...] Читайте также: Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения | Александр Хургин: Про фашистов и людей | Екатерина Васильева-Островская: Невидимый | Александр Габриэль: Транзит | Михаил Дынкин: Стихотворения | Ростислав Клубков: Мозговая кость | Таня Нефедова: Рафинад | Сергей Сутулов-Катеринич: Небо в разную погоду | Эдуард Учаров: Спас ибо | Юрий Хвалев: Череп Ерофеева | Елена Георгиевская: Зрение и Бетономешалка
