ОТВЕТНЫЕ  ГУБЫ * Не прячься, ведь некуда деться... * Подвишенно лежишь... * Между полым и полным... * Что язык у тебя - моего солоней... * Голые руки и голые губы... * Изумленнее сна, изумительнее пробужденья... * Вечерние вехи и меты...   * ПРОСТОТА * Идешь, и пресекается душа... * ВТОРАЯ ТРАВА * 62-Я ГОДОВЩИНА * ПО МОТИВАМ КОРТАСАРА * Никто, принимающий форму стиха... * * * Не прячься, ведь некуда деться: Ты весь наяву, на виду, И город устами младенца Докажет твою правоту. Покамест беспечный Вергилий Желаний его нутряных - Ты все же им равен по силе И в оба глядишь за двоих. А если проходишь дворами, Предчувствуя спазмы утрат, Сигналят подъезды дверями, Деревья надсадно скрипят. И вот уж, в догадках теряясь, С другим примеряешь родство. Запретный мучительный август, И сам ты - запретней всего. _^_ * * * Подвишенно лежишь, Зрачками ягод встречен, По уши вдавлен в тишь И вывернуться нечем. Так, с телом разобщен, Колеблешься под кроной - Под множеством имен Известен туче сонной. Вишневый вкусный глаз Переглядит любого. Вишнёво птице всласть, Ей надо птицелова. _^_ * * * Между полым и полным - Только буква одна И расходятся волны Золотого руна. Заживляется рана, Звук шаманит у губ, Чтоб узнать, с кем на равных И явиться кому б. Ненапрасно надеясь На небесный извод, Смысл является через Звук, сочится из-под Пустоты, в ее поры, Перегнувшись за край, В разговор, о котором - У поэта узнай. _^_ * * * Что язык у тебя - моего солоней, Понимаешь в какой-то из дней Или утр, не жуя проглотивших дворы, Перебравших по веткам стволы И по голосу - встречных; Каким-то из утр Ты себя обнаружишь не тут, Где становится больше избушкой одной: Лубяной? - Ледяной? - Лубяной? _^_ * * * Голые руки и голые губы... Только глаза и голей Этих, когда-то пойдущих на убыль, Жизни живых якорей, Брошенных в теплую воду июня На глубину глубины, Поднятых втуне, опущенных втуне - И от вины до вины. _^_ * * * Изумленнее сна, изумительнее пробужденья Капиллярами жизнь приблудилась к поверхности дней, И теперь не затопчешь ее, не растратишь по лени, Можно только, глотнув, оказаться немного пьяней. Как от встречи до встречи - в царапинах мир, как в шутихах, И зализывать их остается своим языком. Процелуй же меня, если это единственный выход: Вдруг иной мне откроется вход, где сумею - зверьком. _^_ * * * Вечерние вехи и меты, Воды под ногами приветы, Сбежало в тебя глубоко Горячей ходьбы молоко. И нет игрока запасного Забить подходящее слово Правёжным ударом в живот, Откуда пространство растет. Мудрее, чем средства и цели, И даже мудрее потери Нагретое горлом "пойдем" - В подъезд, подворотню, проём. А где осокори и липы Еще совместить нас могли бы - Побегом побег погонял, Проем заменив на привал. _^_ ПРОСТОТА Вот бы заставить себя заглянуть В горло больному, Дням, гильотине; стать кем-нибудь, Выйти из дому. Не прогадать бы опять, как всегда (есть ли примета?), Встретить того, с кем не надо стыда, Воли и света. _^_ * * * Идешь, и пресекается душа, - Со всех сторон задетая холмами, Ярами утоленная, - и снова Выныривает и опять уходит Под воду бегства, и опять - с лихвой; В живом дому шагаешь по стропилам, Отплёвываясь памятью от слёз. _^_ ВТОРАЯ  ТРАВА Убежать или освободиться, Даже двигаясь по кольцевой, Ты сумеешь. Язык - что синица, Но с руки он берет не с любой. Из отчаянья детского выпав, Словно выросши из рукавов, Сгоряча принимаешь за выбор То, в чем немощен и бестолков. Пахнет в городе первой травою, Прорастающей сквозь перегной, Бывший чьей-то рукой, головою Да и, в общем-то, жизнью иной. Тут синицей своею гонимый, Если болью на время притих, Видишь: мимы проносятся мимо На своих безъязыких двоих. Терпких свечек безлюдье живое Предпочесть бы всему в самый раз, Но запахло второю травою, И выходишь опять не молясь. А второй перезрелые плети До бесстыжей росы раздышав, Различаешь какую-то третью И последнюю, может, из трав. С ней, осенней, седеет быстрее, Кто горит до конца фитиля, И живет ничего не умея, Кроме города, горькое "я". _^_ 62-Я  ГОДОВЩИНА Сиротливым Днем Победы Отблюёт свое салют, И забудут, мертвый, где ты, Все, которые живут. Что уму непостижимы Эти смерти день за днем, Знают только Серафимы, Мы, пустышки, не поймем. От главы мироточивой До головки малыша, Погребенной после взрыва, Простирается душа. Попадет в нее, как в поле, Приоткрывшийся чуток - Провернется в нем до боли Рок, ныряя в кровоток. Так огню, земле и крови Перемешиваться в нас, Вздрогнувших на полуслове, В небо вязкое глядясь. _^_ ПО  МОТИВАМ  КОРТАСАРА В этом городе негде помыться - Надо вслед за дождем перейти Ошарашенной плоти границу, Чтоб уже не бывать взаперти. В этом городе негде раздеться, Чтобы в полымя впасть из огня Загребущего детства и сердца Невесомого, как пятерня. В этом городе негде остаться, Пятерню прижимая ко рту, Чтобы высосать дождик из пальца, А из сердца - его маету. _^_ * * * Никто, принимающий форму стиха, Слетают с тебя шелуха и меха, И нежить сигает за спину. Тебе куда легче остаться вдвоем С насильником, нежели с просто стихом - Как елке шагнуть в крестовину. Дочерние мысли, сыновняя страсть, Плоды осыпаются - некуда класть. Так что же в тебе прохудилось? Ты выйдешь из тени с грехом пополам, И губы прижмутся к ответным губам - И снова ты будешь на вырост. _^_

© Наталья Бельченко, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2007-2026.