|
К переводам Михаила Бару: Дэвид М. Бадер. Хайку по-еврейски
"Хава нагила, хава - ну уже хаватит"
То, что я ознакомился с переведенными Михаилом Бару "еврейскими хайку" Дэвида (или Давида?) Бадера, сидя в еврейском квартале Бруклина (точнее, в одном из еврейских кварталов Бруклина - Мидвуде, если кто понимает), сильно упростило и одновременно усложнило мою задачу представить их читателю.
С одной стороны, я своими глазами вижу то, над чем шутят, подсмеиваются и издеваются эти хайку; с другой - только здесь, вблизи, я увидел, насколько причудливо и непривычно для нас преломилась в США "еврейская тема" - казалось бы, старая, как анекдот, рассказанный Авелем Каину.
Да, конечно, мы все знаем, что Америка - это "плавильный котел", здесь перемешиваются и стараются уважать друг друга все культуры и все традиции. Но все равно я первое время вставал как вкопанный, завидев хасида в белых чулочках по колено и меховой шляпе, которую он сдвигает на бок, чтобы прижать к уху мобилу, или ортодоксальную еврейку с тщательно покрытыми волосами и в длинной, до пят, черной юбке, которую она задирает, чтобы залезть за руль новехонького джипа-BMW (вызывающего у меня по Москве совсем другие ассоциации).
Но со временем привык, и теперь понимаю, что "еврейские хайку" звучит для американца не более комично, чем вывеска "кошерные суши" или мальчишки с длинными пейсами и в кипах, увлеченно рулящие на скейтбордах.
Евреи не чувствуют себя чужаками и пришельцами в стране, где все - чужаки и пришельцы, и эта ситуация возникла впервые за все две тысячи лет рассеяния. Более того: быть евреем становится комфортно. "Еврейский пригород" - это престижный пригород, если на кампусе видно много ермолок, значит, это хороший университет или колледж, и так далее.
И здесь, на мой взгляд, начинается самое интересное и, наверно, с точки зрения строго иудея (каковым я, впрочем, не являюсь), - самое страшное. Когда отпадает нужда в оборонительной позиции, еврейство становится просто престижным клубом, одним из "коммьюнити", о которых так модно сейчас говорить. Ты ходишь в синагогу? ОК, а я хожу в боулинг-клуб. А вон наш сосед (привет, Чати!), он практикует йогу. А вон там парень живет - он какой-то странный, он не принадлежит ни к какому коммьюнити, всё свободное время дома сидит. Чем это он занимается, интересно? Надо бы просигналить куда надо...
Поехав навестить моих знакомых москвичей, прочно и удобно устроившихся в США, я с удивлением обнаружил, что за те 13 лет, что мы не виделись, они стали настоящими иудеями: строго разделяют пищу на мясную и молочную еду, понавесили по всему дому мезузы, ходят по субботам в синагогу и т. д. Но после этого я удивился еще больше, когда вечером в пятницу хозяйка, как положено, зажгла с заходом солнца субботние свечи (правда, электрические), и... и немедленно вернулась к телевизору, который их семья смотрит даже еще более рьяно, чем соблюдает кошрут.
"Еврейские хайку", помимо обязательных шуточек про еврейскую мамочку и еврейские цорес, как раз и отображают эту ситуацию, которую ведь не назовешь иначе, чем политикой двойных стандартов - благополучная сытая американская жизнь и декларируемая верность суровому пустынному Богу и традициями изгнания. Причем отображает, как и свойственно поэтике хайку, мельчайшими штрихами, требующими внимательного рассмотрения. Не сразу, например, можно сообразить, что, прося прощения за съеденного омара и за "Мерседес", "набожный" еврей не только кается в чревоугодии и гордыне, но и в нарушении кошрута (омар вопиюще не кошерен). А, возможно, и в том, что купил автомобиль фирмы, сотрудничавшей с нацистами. Что, разумеется, не помешает "раскаявшемуся грешнику" и дальше есть омаров и ездить на своем престижном автомобиле.
Некоторые штрихи Михаилу Бару пришлось усилить. Так, за английской строкой о встреченной на прогулке змее встает хорошо знакомая картина американского способа общаться с природой: проехать 5-10 часов на машине до национального парка, чтобы там несколько часов гулять по тщательно проложенным тропинкам, наслаждаясь гарантированно хорошими видами - и следя, разумеется, за тем, чтобы это общение с природой не стало чересчур тесным. По-русски эта картинка не возникает, и переводчик ради сохранения комизма добавил экспрессии.
Одна же шутка, про "назначенного пьяницу" (designated drinker), боюсь, непереводима вовсе. Потому что здесь, подозреваю, имеется в виду не только выражение "designated driver" (человек, не пьющий в компании, чтобы развозить всех по домам), но и известный анекдот на эту тему.
Этим анекдотом я и закончу.
Пятница, вечер. Ресторанчик у шоссе на окраине американского городка. Добраться до него, естественно, можно только на машине. На парковке ресторана притаился полицейский - ждет, кого оштрафовать за пьяное вождение.
Наконец из ресторана вываливается хорошо одетый, но совершенно бухой посетитель. Заплетающимися ногами идет к одной машине, пытается попасть ключом в замок, не получается, идет к другой, к третьей, наконец находит свою, открывает, плюхается в нее и сидит. Но почему-то не заводит мотор - а пока он не тронулся с места, полицейский не может ему ничего предъявить. Полицейский не обращает уже ни на кого внимания, а ждет только этого "клиента". Становится поздно, из ресторана все разъехались. Тогда пьяный заводит мотор и трогается с места. Полицейский тут же к нему подъезжает, требует дыхнуть в трубочку. Трубочка показывает ноль. Коп, выпучив глаза, дает другую трубочку, третью - все равно ноль. Наконец полицейский сдается и говорит: "Скажи только - как тебе это удается?" А тот совершенно трезвым голосом отвечает: "Я сегодня designated drinker".
© Михаил Визель, 2002-2012.
© Сетевая Словесность, 2002-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Раиса Шиллимат: Одна история - война одна [Курс на войну был взят, конечно же, не 22 июня 1941 года, и даже не 1 сентября 1939 года, а гораздо раньше. Это произошло почти одновременно в обеих странах...] Варвара Смолина: Нерадужная форель [Никто не мог заподозрить Аркадия Марковича в том, что его может посетить дама без особой причины и по доброй воле...] Никита Янев: Адреналин [Открывается портал, встаёшь на огонь и идёшь по своей ладони на ту сторону света...] Вячеслав Баширов: Бормотание [Ко мне удушливый кошмар привязан будто водолаз / он головой засунут в шар он от удушья пучеглаз / глаза он выкатил со дна глотая воздух шаровой / ...] Алиса Касиляускайте: Побег [Где по улочкам / Бродит моя беда / В свежесшитом саване / Из стыда...] Александр Белых: Соблазнение Ницше [Ницше: Я беззаконная монада, я беззаконная монада. Друзья, открою душу вам вполне: если бы был Бог, то как я мог бы допустить, что я не Бог? Итак, Бога...] Анатолий Николин: Рассказы [Неизменным остается только одно - память. И то, если к ней особенно не присматриваться и не прислушиваться. Потому что вместо подлинности она обязательно...] Илья Криштул: Четыре рассказа [А они дальше спрашивают: "Если б выборы были сегодня, за кого бы вы голосовали?" Милые мои, я уже пятьдесят лет голосую только за себя!..] Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия [Через два дня в главной газете города на первой странице вышла статья, рассказывающая о том, как желания изобретателя стремятся разрушить сложившийся...] Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву [Река не принимает перебежчиков / не останавливается и не меняется / малютка сидит над рекой и внимательно старится / а иные постояльцы головогостиницы...] Читайте также: Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения | Александр Хургин: Про фашистов и людей | Екатерина Васильева-Островская: Невидимый | Александр Габриэль: Транзит | Михаил Дынкин: Стихотворения | Ростислав Клубков: Мозговая кость | Таня Нефедова: Рафинад | Сергей Сутулов-Катеринич: Небо в разную погоду | Эдуард Учаров: Спас ибо | Юрий Хвалев: Череп Ерофеева | Елена Георгиевская: Зрение и Бетономешалка
