Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



*


 



      СРЕДНЯЯ  ПОЛОСА

      дачники снова зимний сжигают хлам
      прямо над лесом дыма молочный флер.
      птицам вдогонку вытянул шеи храм,
      а за деревней поле и косогор,
      всюду следы пожарищ наводят грусть,
      козы мотают мордами у пруда,
      где не свинье товарищ дородный гусь
      и отражает вербы вода-слюда.
      что, пассажир дорожный, тыгдым-тыгдым,
      лучше дремать на полке, прикрыв глаза.
      так ли он сладок, горький, весенний дым?
      задница мира. средняя полоса.

      _^_




      НЕЛЕТАЛЬНЫЕ  АНГЕЛЫ

      Ангелы поднебесные,
      Мокрые, точно курицы,
      Будет и вам, болезные,
      Праздник на нашей улице.
      Будет вам поп с гармоникой
      Раны души залечивать.
      И на комоде слоники,
      И танцевать до вечера.
      Что ж вы забились в панике,
      Перья взъерошив белые?
      Сладких достанет пряников-
      Столько замесов делали!
      Дров пять кубов наломано,
      Сотни бойцов положены...
      Будет салют в коломенском,
      Бабы и цирк с мороженым.
      Будем мы, дурни, истово,
      Кто как горазд, отплясывать,
      Горний мотив насвистывать,
      Ангелов вверх подбрасывать.

      _^_




      НА  УРОВНЕ  ЛАСТОЧЕК...

      На уровне ласточек - щебет и свист -
      Висит небосклон, беззаботен и чист,
      Висит небосклон, благосклонен,
      Светило катая в ладони,
      Как будто по блюдцу с лазурной каймой,
      А мы, позабыв о юдоли земной,
      Лежим на российской равнине,
      Вплетенные в запах полыни.
      Лежим и глядим в голубой небосвод,
      Как в нем невесомое время плывет.
      А, ежели будем, как дети,
      То, может, оно не заметит
      В цветочном ковре - свысока? с высоты?
      Подумает, может, мы тоже - цветы
      С обычной цветочной судьбой:
      Стеречь небосвод голубой.

      _^_




      ЧЕЛОВЕК

      Человек о двух ногах и голове
      По блестящей проходился мураве.
      Проходился, как родился, нагишом,
      Мураве он приходился мурашом.

      Человек о голове и двух ногах
      Несвободный, точно речка в берегах,
      Где пескарь сверкает боком слюдяным.
      Пескарю он приходился водяным.

      Человек о двух ногах и голове
      Сокрушался о небесной синеве,
      Да макушку частым дождиком чесал:
      Отчего же не пускают в небеса?

      Человек о двух ногах и голове
      Не напрасно тосковал по синеве,
      Не напрасно проходился босиком:
      Синеве он приходился мотыльком...

      _^_




      АЛФАВИТ

            папе

      Я читаю по складам,
      по складам, по проводам,
      где, нахохлившись, сидит
      разноперый алфавит.
      Хоть куском его кори,
      встрепенется до зари,
      недоверчив и горласт,
      разлететься он горазд,
      неприрученный букварь:
      галка, ворон да сизарь.

      Я читаю по складам,
      по складам, по неводам,
      по дымящейся ухе,
      по хвостам да шелухе.
      Сколько спрятала река
      красноперки, чебака,
      у затопленных коряг
      сом угрюмый, как варяг.
      Только мимо проплыло
      дармовое серебро.

      Я читаю по складам,
      По складам, по городам,
      по собакам на селе,
      мужикам навеселе,
      по заборам, по крестам,
      по заброшенным местам,
      по рыжеющей стерне,
      по редеющей родне,
      отчего же он болит,
      родословный алфавит?

      _^_




      НЕПУТЕВЫЕ  ЗАМЕТКИ

      Пейзаж, куда ни глянь, не нов - снега, снега, снега.
      Бежит дорога меж холмов, как водится, долга.
      И время замедляет ход, и даже думать лень,
      Какой придумывал удод названья деревень -
      Такой фантазии полет, с какого бодуна?
      Но, видимо, каков народ, такая и страна.
      Повсюду скудная земля - что поле, что погост.
      К дороге жмутся тополя в пушистых кляксах гнезд.
      Последняя метель летит, несутся кони блед.
      Церковной маковки фитиль горит, как маков цвет.
      Провинциальный город N с кремлевскою стеной.
      Не ожидают перемен в прорехе временной.
      Провинциальный город N, одно из жутких мест,
      Где человеку бизнесмен, конечно, люпус эст.
      Но тянет дымом и весной. Вблизи дорожных плит
      Наличник светится резной, старуха семенит.
      Я ворочусь издалека, неся благую весть,
      Пускай лишь теплится слегка, но жизнь за МКАДом есть!
      В медвежьих брошенных углах меж пьяни и жулья
      Из света в тень, из праха в прах течет сестра моя.

      _^_




      БОРОДИНСКАЯ  ОСЕНЬ

      Силь ву пленных не берем
      Возле нашего квартала.
      Отрезаем сентябрем
      Все, что летом нарастало.
      Заряжаем свой мушкет
      Кто рябиной, кто лещиной.
      И оранжевый букет
      Расцветает над мужчиной.
      А ля гер - ком а ля гер,
      Повезет - вернешься целым.
      Светится багрянцем сквер,
      И шуршит листвою прелой.
      Паровоз дает свисток,
      Дезертируй с поля брани!
      Даже воздуха глоток
      Не пьянит, а ранит, ранит.

      _^_




      ПРАВИЛЬНЫЕ  ПЧЕЛЫ

      Есть звук во флейте полой,
      Есть ядра - изумруд.
      Есть правильные пчелы,
      От их укусов мрут.
      Опилки есть под плюшем
      И нежная душа,
      Но нечего покушать
      И денег ни шиша.
      Есть друг - свинья и нытик,
      Есть шарик. То есть был.
      Эй, пчелы, уходите!
      Я слышу шорох крыл.
      Сейчас такая мода -
      Медведи не в чести.
      А мне б немного меда,
      Да ноги унести.
      Пускай господь оставил,
      Одно я понял днесь:
      Есть только мед без правил,
      Сладчайший мед без правил,
      Пока не вышел весь.

      _^_




      БАБА

      От каменной бабы в степи начинается зной.
      Глаза ее - ястреб, лодыжки ее - перегной.
      Скудны ее груди, а в косах полова и сныть.
      Обет ее труден: рожать, подымать, хоронить.
      Ах, сколько вас бродит, и каждый могуч и горазд
      У каменных бедер, вселяя вселенский оргазм.
      Ах, сколько вас сгинет, батыров, народов, племен,
      На плоской равнине. Ведь сердце ее - скорпион.
      Не ведай, что будет, кровавых даров не жалей,
      Скудны ее груди, дыханье ее суховей.

      _^_




      ЧАШКА

          Виктории Кольцевой

      Неужели, неужели,
      Несмотря на тьму ночную,
      Небеса, подобно гжели,
      Бог расписывал вручную? -
      Все на дне бездонной чашки
      Невесомого фарфора:
      Люди, звери и букашки,
      Буераки, реки, горы?
      Мир прошел суровый обжиг,
      Бог сказал: "Да будет чудо!"
      Содрогнулся мир и ожил -
      Тонкостенная посуда.

      _^_



© Алена Бабанская, 2014-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Близнюк: Осень как восемь [Все эти легкие чувства - шестые седьмые, восьмые - / твои, Господи, невесомые шаги. / А все мои слова - трехтонные одноразовые якоря; / я бросаю...] Айдар Сахибзадинов: Война [Мы познакомились, кое-что по-немецки я знал. Немец по-русски - десяток слов. Я выведал, что он живет на берегу моря, там хорошо, и когда бьет волна, прохладная...] Владимир Алейников: Отец [Личность - вот что сразу чувствовали все, без исключения, от простых людей, с улицы, до людей искусства. И ещё - сберегающий тайну. Хранитель традиции...] Сергей Комлев: Банальности маленький друг [Был мне ветер. Жилось мне приветно и споро. / Где б ни падал, являлася всякая чудь. / И казалось всегда мне - что скоро, что скоро, что скоро. / ...]
Читайте также: Владимир Алейников: Большой концерт | Андрей Анипко (1976-2012): Призрак арктической нелюбви | Людмила Иванова: Колыбельная Мурманску (О поэзии Андрея Анипко) | Семён Каминский: Учебное пособие по строительству замков из песка | Виктория Кольцевая: Несмыкание связок | Татьяна Литвинова: Два высоких окна | Айдар Сахибзадинов: О братьях моих меньших (дачная хроника) | Олег Соколенко: Вторая тетрадь | Ирина Фещенко-Скворцова: Попытка размышления о критериях истины в поэзии | Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) | Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем | Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России | Владислав Пеньков: Снежный век | Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) | Николай Васильев: Сестра моя голос
Словесность