Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



СОКРАЩАЯ  РАЗМЕРНОСТЬ


 


      Ghоst Ridеrs in thе Sky

          Cause they’ve got to ride forever on that range up in the sky...
                (Johnny Cash, Ghost Riders in the Sky)

      Сажая землянику в старой балке у реки
      Среди цистерн заброшенных и прошлогодних скирд,
      Перевирая песню про казачку под горой,
      Я вдруг увидел стадо заблудившихся коров.

      Они неслись по небу и напоминали смерч:
      Огромны и мрачны, неотвратимы, словно смерть.
      И, следуя за ними, устремлялись на меня
      Заоблачные всадники
      На призрачных конях.

      А я, сжимая кустики усатых земляник,
      Сидел на грядке вскопанной, уставившись на них.
      И вид усохших лиц и глубоко запавших глаз
      Маскировал, поверхностно, могущество и власть.

      Мой пульс не ускоряется, мой голос не дрожит...
      Не говори потом, что огородник - не мужик.
      Но видишь? - скачут вдаль, твоих сомнений не приняв,
      Заоблачные всадники
      На призрачных конях.

      Коровы красноглазые, железные рога;
      За ними долго тянутся дымы, огонь и гарь...
      А сумрачным наездникам и дела нет до нас;
      Их лошади не знают ни усталости, ни сна.

      Их не тревожат спутники, им не мешает вес.
      По бесконечным прериям обугленных небес
      Стремительно несутся за коровами огня
      Заоблачные всадники
      На призрачных конях.

      _^_




      299 декабря

      зима задула свечи ноября,
      подбросив горсть красноречивых знаков
      (которые с тобой не говорят).
      сосед завёл брехливую собаку.
      подумалось (под лай дурного пса):
      вопросов нет, и некому задать их...

      набросив плащ, выходишь ночью в сад -
      черпнуть неизъяснимой благодати
      тех знаний, что переполняют мир, -
      заученных, и всё же неизвестных -
      застрявшим в списках ангелов с людьми,
      в просторах стен и в тесноте небесной.

      _^_




      endless summer

      и всё-таки, я буду звать тебя - летом,
      хоть знаю прекрасно: теплее не станет,
      как станет от чая, верблюжьего пледа,
      ночной перспективы - завиться хвостами...

      дождись меня, как дожидаются лета, -
      с луной, тёплым морем и запахом йода,
      вплетаясь в узор разлинованных клеток -
      остывшего мозга и спальных районов.

      останься - среди бесконечного лета.
      болтай. обнимайся. катайся на пони...
      подходит пора - вспоминать о билетах
      в места, о которых так сладко - не помнить.

      уедешь... а я буду звать тебя - летом.
      болеть. видеть сны о потерянном доме.
      встречать Новый год и брести за ним, следом.

      так тихо снежинки летят сквозь ладони...

      _^_




      в мире без тебя

      в лужах выкипает синь...
      ни к чему скакать по кочкам.

      съев на завтрак апельсин,
      ты, наверное, не хочешь -
      знать, что в мире без тебя
      всё возможное - возможно.
      вот повязывает бант
      - в окружении пирожных -
      девочка, с которой ты
      никогда не сядешь рядом.
      собираются коты
      у кустов кошачьей мяты...
      вот пчела влетает в сад
      и садится к ней на руку, -
      не затем, чтоб покусать;
      принесла нектар подруге.

      почему-то без тебя
      всё возможное - возможно:
      кодонопсисы рябят,
      отрываются от ножек
      и взмывают в облака,
      голубыми огоньками...
      к прототипам звёздных карт
      улетает ночью камень.
      только в мире без тебя
      всё становится возможным:
      зацветают лён, табак,
      маттиолы, подорожник...
      кошка потеряла вес
      и лакает свет из блюдца...

      видишь: - без тебя в траве
      одуванчики смеются.

      _^_




      hоmecоming

      давно не встречались, - ну вот я и дома.
      теперь нет нужды утруждать себя письмами.

      здесь стены знакомы, карнизы знакомы,
      и люди, и птицы... и меряться письками -
      и не с кем, и незачем. можно лежать и
      плевать в потолок. или строить ненужные
      избушки из спичек. опять же, в кровати
      читать. пить компот. наблюдать, как над лужами
      задумчиво сеется медленный, мелкий...
      и пахнет - имбирным печеньем и кошками.
      и можно ко всем подходить с той же меркой.
      размеренно жить - в настоящем, и в прошлом, и...
      на пыльном стекле толстый солнечный заяц.
      граффити с ошибкой - у входа на лестницу.

      представь, что я больше в тебе не нуждаюсь.
      поэтому мы, наконец, можем встретиться.

      _^_




      весеннее эпистолярное

      и в феврале, и в марте - те же сны, что в январе.
      (нет приза - догадавшимся, что будет сниться в мае.)
      сперва заходишь медленно; чем дальше, тем быстрей;
      в конце - почти бежишь и всё равно не понимаешь...

      отфильтровав, в укромном, сокровенные черты,
      черты давно забытые, - к ним прикипаешь взглядом:
      стеклянная бутылка. терракотовый кирпич.
      расцветший одуванчик, упреждающий порядок...

      прохожие приветливы. вечерний воздух густ.
      быть может, это Африка. (а почему не Киев?..)
      и травы на коричневом истоптанном лугу
      такие невозможные.
          зелёные такие...

      _^_




      инвариантность небытия

          "Если когда-нибудь моя история будет поведана, пусть скажут,
          что я ходил по земле вместе с исполинами. Люди вздымаются
          и опадают, как озимые злаки, но эти имена никогда не исчезнут.
          Пусть скажут тогда, что я жил во времена Гектора, укротителя
          коней. Пусть скажут, что я жил во времена Ахилла."
          (Улисс, заключительные ремарки из к/ф Троя, 2004, пер. ЧГ)

      стоишь себе вечером, как саксаул,
      засунув поглубже в карманы
      ладоней тайм-капсулы; их развернул -
      и видишь: знакомые страны
      и тихую, тихую, тихую даль,
      в которой - поистине-странно -
      утонут холмы и прибрежный сераль,
      утонут нырки и бакланы,
      утонет, - как если бы был из песка, -
      метрополис, пней не оставив...
      останутся только тунцовый закат
      да рыб предрассветные стаи.
      и вот, ты стоишь, словно древний герой,
      держась за подводные стебли,
      и слушаешь звуки, с которыми кровь
      из нас возвращается в землю.

      _^_




      в канун Светлой седмицы

      ...а на Великдень успеваешь обдумать, за завтраком,
      своих притязаний мелеющие перспективы:
      к кому-то слетаются ангелы, демоны, Дух, дракон...
      к тебе прилетает лишь то, что мертво и противно.

      мы чтим мертвецов, но какими весами и мерами
      измерить их путь, оставаясь при этом живыми?
      и может ли Бог в человеческом видеть бессмертие,
      когда человек и в божественном Бога не видит?..

      _^_




      оконечно-невзначайное

      ...когда-нибудь и мы придём
      туда, где всё кончается.

      и станет зеленее дёрн,
      и кошка схватит мышку: цап!
      и ты мне скажешь: вот и всё.
      и что тебе отвечу я? -
      цитатой доброго Басё,
      разумного и вечного?..
      но нет, Басё нас не спасёт:
      мы на конечной станции.
      поздняк - метаться, как осётр,
      тренировать спартанский лик...

      я буду наблюдать, как черт
      твоих следы, бесценные,
      неспешно выедает червь;
      как хмелем с лоницерами
      покроется земля вокруг,
      как зацветёт боярышник,
      как, видя бабочек игру,
      засуетятся барышни,
      как полыхнут глаза грозы,
      горохом гром раскатится,
      и отзвуками лет и зим
      июньский дождь наполнит сад...

      и ты, сладчайшей из заноз,
      уйдёшь, не причиняя боль,
      и завершишь анамнез, но
      не варварварским способом.
      одним из тех, чьи имена
      пребудут неизвестными,
      я стану пить, - и пить до дна, -
      размениваться, пестнями
      терзать дроздов и соловьёв,
      листать шарманку Пикуля...

      и имя нежное твоё
      на крайней плоти выколю.

      _^_




      отставшим от поезда

      оторвать от насиженной ветки
      руки ноги воскликнуть лови
      и упасть в море яблок и света
      под разнеженный снежный кальвиль

      загореться пространством осенним
      и в пустую прохладную ширь
      отступить где сквозь выси просеянный
      дождик вышел ладони сушить

      или лодкой лежать кверху днищем
      в разукрашенных тёрном кустах
      где версту убежавшую ищет
      опоздавшая в небо верста

      _^_




      Военно-палевый роман

      Это просто случилось - и всё. Это просто случилось,
      и поэтому нет ни малейшей причины - мусолить,
      был ли пентюх Пафнутий, по совести, супермужчиной,
      или то, что напрасно связался с бессовестной Соней.
      ...Дело было весной, когда снег, ноздреватый и рыхлый,
      обнажает оазисы свежей, лоснящейся грязи.
      Двор больницы казался большим, но изрядно изрытым;
      в нём курил персонал - перед тем, как отбыть восвояси.
      Посетители в этих краях ошивались так редко,
      что Пафнутий, увидевший Соню, подумал: сиделка.
      Ржавый люк, облупившийся вентиль и столик с беседкой,
      а за ними четыре сосны с вечно-занятой белкой
      были им досконально изучены, - так же, как люди,
      успевавшие выдохнуть облачко сладкого дыма -
      исчезающее, лепестками из "любит - не любит",
      или плотное - в виде фигуры, округлой, как дыня.

      Сонин дым был иным, образуя смешные сердечки.
      И глаза её были иными, - иначе не скажешь.
      И смеялась она по-другому, - немного по-детски...
      И Пафнутий сказал, неожиданно: "Здравствуй, пропажа!"
      А потом он её целовал - в осторожные губы
      и в холодные щёки, и в отяжелевшие веки...
      И его голова наполнялась божественным гулом,
      или звоном небесным, - куда уж понять человеку.
      ...А у Сони отец-алкоголик и дочь-малолетка.
      У Пафнутия - гипертония и взрослые дети.
      Но, споткнувшись о тумбочку, Соня разбила коленку
      и Пафнутий, её утешая, забыл всё на свете...
      Вот тогда и озвучил Пафнутий фривольные мысли,
      на которые - ранее думал, что - был неспособен,
      проявив неприличный запас неподдельной харизмы -
      к удовольствию ошеломлённой бессовестной Сони.

      Почему-то мужчины, являясь душистыми пнями,
      не всегда разумеют, что в сущности - быть пентюшистым -
      означает не качество - пушкинской клюквенной няни,
      а концепцию, - вроде подземного парашютиста...
      А журналы на тумбочке - в стиле модерн или ретро -
      то советуют юбку клешить, то пиджак однобортить,
      то лечить, верховыми прогулками, комплекс Электры,
      то простуду - пристрастием к велосипедному спорту...
      Если этим советам последовать, станешь джазменом -
      или так и останешься бескомпромиссным горнистом?..
      Сможет Соня держаться на людях не столь современно?
      А Пафнутий, когда-нибудь, выпишется из больницы?
      ...Но Пафнутий и Соня не слушают лиц посторонних.
      И, наверное, лучше им печься о собственном счастье
      и не знать - о количестве невоплощённых героев,
      или сколько волшебных историй не могут начаться...

      _^_




      весьма на пороге

      не мёртвая, но всё же - не живая,
      лежит в блаженном вековечном сне
      безбрежная страна.
      идут трамваи -
      сомнамбулами.
      в парках тает снег.
      вползают в окна, нехотя, рассветы -
      к тем, кто влюблён
      и вовсе не влюблён.
      вдоль снулых площадей гуляет ветер.
      над погребами проседает лёд.
      под утро кровли опушает иней...

      и снова смотрит бесковчегий ной,
      как над благоустроенной пустыней
      горит твоё всенощное окно.

      _^_




      сокращая размерность

      ножницы бумага свечи
      кусудама оригами
      вышел плоский человечек
      с очень тонкими ногами

      плоским сложно жить в трёхмерном

      мы прилежно наблюдаем
      как уходит день и меркнем
      под приливом смутных далей
      не досталось нам каюты
      волны темноты качают
      нас безмолвных бесприютных
      умножителей печали

      плоским сложно жить в трёхмерном

      чуть зевнёшь протянешь ноги
      мы не люди мы примеры
      неудачных топологий
      так сроднились с ним под вечер
      он привык не убегает
      мой бумажный человечек
      с очень тонкими ногами

      _^_




      Пик августа

      Пик августа. Подрагивая листьями,
      уходит день по опустевшим улицам...

      А я бреду за ним, шагами лисьими,
      на встречу со своей бессмертной спутницей.
      Дождь кончился. Все плоские поверхности
      усеяны сферическими стразами,
      что кажутся водой - живущим в вечности,
      а нам - непозволительно-прекрасными.
      Нимб солнца опускается за скверами,
      слепя кварталы окнами вечерними...

      Когда-нибудь я научусь, наверное,
      и этому не придавать значения.

      _^_




      инсомния

      Бог, который не был ни Отцом мне,
      ни моим Хранителем небесным,
      создал мир - как средство от бессонниц,
      гомеопатическое место.

      щупаешь сознанием отсталым
      штольни, многоярусного типа...
      мало ли, что в них чего-то мало;
      главное - есть всё для перспективы.

      крестник говорящего полена,
      верую: однажды повстречает
      грозного Создателя вселенных
      человек глупее молочая.

      и уйдут в молчании глубоком
      в лес, где то берёзки, то осины,
      Всемогущий, мне не ставший Богом,
      и дурак, Ему не ставший Сыном...

      _^_



© Чёрный Георг, 2014-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2017.





 
 

http://skp-03.ru/ интернет магазин канцтоваров в москве: поинтер интернет магазин.

www.skp-03.ru

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Тридцать минут до центра Чикаго [Он прилежно желал родителям спокойной ночи, плотно закрывал дверь в зрительный зал, тушил свет и располагался у окна. Летом распахивал его и забирался...] Сергей Славнов: Шуба-дуба блюз [чтоб отгонять ворон от твоих черешней, / чтоб разгонять тоску о любви вчерашней / и дребезжать в окошке в ночи кромешной / для тебя: шуба-дуба-ду...] Юрий Толочко: Будто Будда [Моя любовь перетекает / из строчки в строчку, / как по трубочкам - / водопровод чувств...] Владимир Матиевский (1952-1985): Зоологический сад [Едва ли возможно определить сущность человека одной фразой. Однако, если личность очерчена резко и ярко, появляется хотя бы вероятность существования...] Владимир Алейников: Пять петербургских историй ["Петербург и питерские люди: Сергей Довлатов, Витя Кривулин, Костя Кузьминский, Андрей Битов, Володя Эрль, Саша Миронов, Миша Шемякин, Иосиф Бродский...]
Словесность