Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




СТИХОТВОРЕНИЯ

Рисунки Василия Бородина



МОЛЧАНИЕ



1.

В самом что ни на есть зеленом
Видится мне ящерка
Бег ее - немыслимый, кочевой

Я смотрю на клен и становлюсь кленом;
Я смотрю на себя и становлюсь собой

Какие странные проходят существа мимо!
С круглыми головами, на двух ногах
Эй, говорю, люди, шестикрылые серафимы
Отпускаются и летят, как мысль: на словах

Ходят двуногие и поют о том, что ничего своего,
Только голый мир, огненный логос
И песня взмывает тем выше, чем хоровой
Смиреннее звучит голос


2.

Что это у него?
То ли ключ, то ли ключ
Он оставляет следы позади себя
Прозрачные
Невесомые
Тут же исчезающие

Как исчезают эти следы?
Так, будто в воздухе мерцают частицы,
Которые видно,
Если смотреть вне фокуса

Так, будто частицы эти
Ожили и увеличились
Вспорхнули
И вспыхнули

Исчезающе



3.

Идут они вдвоем
Издалека - будто шляпа одна на двоих
И походка едина
Легка

Вот как идут они
Неотличимые
Неразделимые
Глубоко сердечные
Нежные

И куда так указывает его рука,
На что так указывает его рука,
Если впереди - ничего, кроме песка
И непреодолимая река?

И как она согласно кивает ему,
Какому жесту она так согласно кивает?

Как они понимают,
Откуда знают?

Невозможно единые
В своем смирении

Всевозможно живые
В своем стремлении

Как он указывает,
Как она видит?

Тихие-тихие
Как дети или старики

Смотри, смотри! (Взмывает рука)
Порхает воздух над берегом реки



4.

Открой! Нужно дверь распахнуть,
Будто окно: сильно и - сильно

Чтобы воздух ворвался,
Но не один:
Со всеми запахами улицы,
Квартир, свалок, текущей осени,
Предстоящей водной зимы,
Будущей весны,
Зенитного лета

Распахни мне дверь так,
Как стреляют из дуэльного пистолета:

Благородно,
С чувством,
С расстановкой,
Наповал


5.

Я хочу того, чего не могу хотеть
Я вижу то, чего не могу видеть
Я слышу то, чего не могу слышать
Я трогаю то, чего не могу трогать

Могу - выдумка, не более
Странная граница, без которой никуда
Невозможно

Так и хочется расчертить:
Палочка, черточка, нолик
За бордюром мама не разрешает гулять,
Во дворе только

А свобода есть
Она там
Где молчащая основа слова
Вздувается пузырями, холмами, домами, людьми
Она там
Где черта начинается и сжимается в точку
Она там
Где доверие раскрывается внутригрудным цветком

Свобода есть человек
А человек - есть



6.

Стараясь ящерицу ухватить за хвост,
Я упал с высоты своего роста
В осеннюю траву. Рот мой землей набит,
Разбита губа

Отчего я так счастлив, Господи,
Будто Майлза Дэвиса звучит труба?

Отчего, валяясь на тихой земле,
Никого и ничего не поняв,
Я ловлю ртом порхающие искорки,
Весь день своим существом обняв?

Отчего у меня из глаз вылетают ракеты зрения,
А в уши встроены пленочки слуха?

Отчего я лежу на земле, будто в воде и воздухе вместе,
Отчего мой вопрос - то же, что и ответ?
Господи, сколько мне лет?
Почему я - и зрелость, и детство?

Почему моя радость больше меня?
Почему она произошла от огня?

Господи, посмотри на меня:
Видишь?

Меня нет,
Ибо есть только то, что больше меня


7.

Ящерка бежит по траве,
По берегу, по горе, по реке,
По воздуху, по облаку и по слову,
По маленькой запятой.

Ящерка становится солнцем -
И светит собой

Ящерка, солнышко,
Я - не такой,
Но все же - такой.

Жаркое, желтое,
Упади в мою голову,
Ибо я - твой.

Я слышу:
Майлс Дэвис размахивает небесной трубой

Разламывается воздух
Распахивается - и

Свобода!

Красное дерево в поле
Желтые городские клены
Круглые коричневые каштаны
Молчанием говорят со мной

И я отвечаю - вместе с хором,
Который все поет:

"..."

Поем в молчании
Громко молчим

Молчим




БАШНЯ

Смотри, опускается булава, падает молот.
Рушится башня.
Смешиваются слова.

Слышал ли ты
треск камня внутри
за мгновение до того,
как он будет расколот,

видел ли ты,
как строение буравит воздух
прямостоянием
за минуту до краха?

Луч стоит в улице, собой полон.

Вот - каменный гигант,
разъеденный изнутри,
обреченный упасть.

Вот - красные камни неправды,
трещинами покрываются.
Всякая неподлинность
пронизывается лучом.

Вот, все, тебе не принадлежащее -
это башня.

Луч пронизывает всякий ее атом.

Прыжок в луч,
сияющий путь
по его прозрачному телу,
собственная прозрачность.

Прыжок, за спиной
летят камни-бомбы, поднимается,
вращаясь, громадная пыль,
рушится башня,

неподлинность сталкивается
с неизбежностью.



ПРОСТЫЕ ВЕЩИ



1.

О простых вещах говорить шепотом,
едва касаясь уха другого,
едва веря в его барабанную перепонку.

Так февраль укрывает белой неизбежностью,
так говорит время: дудит в неведомую трубочку,
будто детство в стакан с газировкой.

Гортань для звука едва разомкнув,
замереть перед выходом голоса.

Внутренне в "о" превратившись,
молчать его -
с любовью, широко и смиренно.


2.

Каким огромным может быть один шаг,
каким долгим выдох,
если впереди - глубокая яма.

Если в падении, хватаясь за ее черные
земляные стены,
помнящие все прочие полеты,

неожиданно умрешь от удушья -
оттого, что раньше всегда знал это место.



3.

А снег идет так, будто никто ничего не знает,
будто никому ничего не нужно,
будто не было ни выдохов, ни падений,
ни земли всезабирающей.


4.

За городом, где существуют горизонты,
давно вымершие в мегаполисах,
за городом, где проселочная дорога --
слышна мелодия сострадания.

Там с неба падают странные нити,
землю укрывающие светящейся сеткой -
там ты стоишь в восхищении,
сон от пейзажа не отличая.

Если там кто-то знает о том,
как в дрожании воздух мерцает,
как поднимаются из земли к небу неведомые стебли,
как прорастают они в каждое тело,

то не тот, кто, провалившись на самое дно,
исходит гортанным криком,
а тот, кто накрывает ладонью

все - от этого места до линии горизонта.



5.

Вертится колесо истории
Колеса такси вертятся
Вертятся карусели

Вращение свершается

Вертится листок падающий
Вертится вода в раковине
Вертится шар громадный

Вращение свершается

Вертится буква невысказанная
Старик и мальчик в танце кружатся

Вращение свершается


6.

Легко вприпрыжку
Мальчик отделяется от дороги

Прикосновение

Как взлетная полоса
Между им и им натянута

Руки расправляются

Между ладоней протянута

Нить
Взлетная полоса

Прикосновение

Мальчик набирает ход
Неслышные турбины взаимности
Поднимают его вверх



7.

Как странно узнать вдруг,
что ничего не нужно:
ни черное, ни звон, ни столкновения.

Только движение в сторону,
по ровному воздуху,
по натянутой нити,
тонкой, абсолютно прочной.

Как странно узнать,
что ничего не будет, кроме этого:
легкой, тихой воздушной ряби,
расправленных рук,

дрожащего горизонта.


8.

Старик папирусный
Выдыхает
Делает шаг

Белое повсюду деревья торчащие их ветви как лапы паучьи

Тихий свист
Черная земля
Впитывающая земля
Всезнающая земля

Там они сплелись руками своими ребрами костями бедренными

Органический каркас настоящего
Всегдашнее присутствие
Напоминание о родовой несвободе

Всхлипывания
хруст
земли
влажной
сухой
первоосновной.



9.

О простых вещах бессловесным шепотом.
Так говорит о них простертая повсюду верность,
преданность того, что неотменимо.

Так сцепляются руки, люди
проваливаются один в другого.

Так обнаруживает себя огонь -
выпрыгивающий молниеносно
из густейшей тьмы -
такой, как бывает в утробе.

В месте, где мы начинаемся,
не люди еще, не пустота уже -
в это место хочется возвращаться,
чтобы вспомнить о главном.


10.

Вращение свершается.



11.

Зимние птицы, летящие над нашими головами -
может ли правота проявиться полнее,
чем в кажущемся бессмысленным птичьем крике?

Как тут не распластаться, как не оглохнуть,
как не упасть без воли к сопротивлению
перед тем, что так повседневно?

Бывает ли что-нибудь удивительнее
просыпающегося человека, страннее
падающего снега,

Есть ли у дома другой смысл,
кроме возможности возвращения?

Возвращения
к кухонному свету,
ладони,
тихому прикосновению,
глубокому детству?

Есть ли что-нибудь, достойное вздоха или удивления,
кроме подлинно простой вещи?

12.

О простых вещах говорить шепотом, как говорит время.




ПОЛЫЙ ШАР

Вот полый шар
Он в воздухе подвешен
Его должно качать,
Но не качает
Он должен бы упасть,
Но он подвешен

О, чудо, так возможное сегодня

Вот я сижу на шаре
Будто девочка
Вот прыгаю на шаре
Будто мальчик
И должно оступиться,
Но я прочно

О, чудо, так возможное сегодня

Мы с шаром -
Рихтер, Седакова, Хайдеггер,
мы - Элиот, Целан и Львовский,
Фуко мы, Монк, Колтрейн
И Битлз мы - то Леннон, то Маккартни

Прозрачный шар в пространстве
Слышишь улитка
Звенящий шар в пространстве
Слышишь бабочка

Мерцающий прозрачный
Слышишь мама
Звенящий и смиренный
Видишь Боже

В руке моей флажок он развевается
И нежность - плотная сплошная
И сила - густая смоляная
И тонкая дрожащая - любовь

Дотянись до меня пальцами Рихтера
Я, будто трос, аорту словом протяну

О, чудо, так возможное сегодня,
О, бабочка, улитка, мама, Боже




ПРОВАЛ

Сколько лежит их в этом провале!
Не сосчитать.
Поверх друг друга, перекрывая
один другого,
сколько лежит их здесь!

Упав, они легкими стали.

Сколько легчайших лежит в этом провале!
Не рассмотреть.
Как дуновение, летающие над ними,
они легки.

Смотри, мы идем едва выше,
Не касаясь их стопами.

Смотри, мы поем едва дальше,
Чем они способны услышать.

Мы устаем и находим
спасенье внутри деревьев:

они - наши родные твердые.

Мы тоже вросли
в этот провал
всеми корнями
по самое горло.

Мы тоже лежим,
укрытые отчаянием
будто друг другом
по самое темя.

Мы, будто те, лежащие,
тянемся навстречу дуновению,

и выпадаем из своего дупла.




ХОРОВОД

Осиротелое темя, глухой затылок, лицо штриховатое -
так наступает безликость,
заводит немую мелодию
черная дудка.

Сияющие хороводы
в звонком пространстве кружатся

Солнце восходит в его золотистой кайме
видно макушек вращение

Но что за мелодию
черная дудка свистит?

Двигайся, слушай:
звуком и танцем пронизано все.

Слушай, какой звук у света,
у дерева, рядом стоящего темени
звук какой: слушай,

он целый и неповторимый.

Сухой человек дудит в черную дудку.

Хороводом пронизано все.

Что движет все,
что движется,

Что слышит все,
что слышится,

Что видит все,
что видится.

Хороводом пронизано все.

Сухой человек,
нецелостное
раздробленное
обезличенное время,
стойте:

вам противопоставлен хоровод неразделимый.

Каждая вещь есть то, что есть.
Солнце, солнце, полдень почти, луч.

Я пронизан.

Я падаю.

Я человек.

Я поражен.



© Анастасия Афанасьева, 2011-2016.
© Василий Бородин, иллюстрации, 2011-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Близнюк: Осень как восемь [Все эти легкие чувства - шестые седьмые, восьмые - / твои, Господи, невесомые шаги. / А все мои слова - трехтонные одноразовые якоря; / я бросаю...] Айдар Сахибзадинов: Война [Мы познакомились, кое-что по-немецки я знал. Немец по-русски - десяток слов. Я выведал, что он живет на берегу моря, там хорошо, и когда бьет волна, прохладная...] Владимир Алейников: Отец [Личность - вот что сразу чувствовали все, без исключения, от простых людей, с улицы, до людей искусства. И ещё - сберегающий тайну. Хранитель традиции...] Сергей Комлев: Банальности маленький друг [Был мне ветер. Жилось мне приветно и споро. / Где б ни падал, являлася всякая чудь. / И казалось всегда мне - что скоро, что скоро, что скоро. / ...]
Читайте также: Владимир Алейников: Большой концерт | Андрей Анипко (1976-2012): Призрак арктической нелюбви | Людмила Иванова: Колыбельная Мурманску (О поэзии Андрея Анипко) | Семён Каминский: Учебное пособие по строительству замков из песка | Виктория Кольцевая: Несмыкание связок | Татьяна Литвинова: Два высоких окна | Айдар Сахибзадинов: О братьях моих меньших (дачная хроника) | Олег Соколенко: Вторая тетрадь | Ирина Фещенко-Скворцова: Попытка размышления о критериях истины в поэзии | Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) | Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем | Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России | Владислав Пеньков: Снежный век | Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) | Николай Васильев: Сестра моя голос
Словесность