|
КРЫСОЛОВ
1
Конечно, мыши, крысы. Сотни крыс.
О, город Гаммельн, как ты беспощаден -
От флюгеров и черепичных крыш
До мостовых, их выступов и впадин.Одних пекарен больше сорока.
Шуршанье крыс в подпольях и подвалах.
Луна, кругла, как детская щека,
И россыпь звезд на пряничных овалах.О, город Гаммельн!.. Пляшущий фонарь
У магистрата тускло догорает.
И до сих пор на улицах, как встарь,
Здесь еженощно дудочка играет.И до сих пор - сегодня, и вчера,
И завтра - этот зов невыносимый
Заслышав, выбегает детвора,
Скользя по камню пятками босыми.О, Гаммельн мой!.. Луна блестит в пруду.
Не прозвучит ни окрика, ни слова
Волшебного - и я опять иду,
Иду, иду за дудкой Крысолова.
2
За Крысоловом, за Крысоловом, за...
Жалкая крыса, я замыкаю цепь.
Мне все равно - куда, я, закрыв глаза,
Переставляю лапки, забыв про цель.Дудка играет, музыку узким ртом
Медленно выдыхает мой скупой властелин.
Я не желаю знать, что будет со мной потом,
В сумраке улиц, вязком, как пластилин.Красной брусчаткой, лапы стирая в кровь,
Серою цепью - вдаль, волоча хвосты.
Дудка играет, пятится Крысолов,
Смотрит луна с немыслимой высоты.Даже сквозь веки я различаю свет
То ли луны, то ли этих холодных глаз.
Серые тени зыблет сырой норд-вест,
Дудка играет, дудка играет в нас.Там, за краем обрыва - вечность и пустота.
Пятится - сумасшедший - страх - накрывает - крыс:
Навзничь, в серые волны, он срывается вниз,
Не отнимая дудки от веселого рта.За Крысоловом, за Крысоловом вслед,
Я, последняя крыса, музыки зов ловлю,
В воздухе распадаясь в клочья... и мой скелет
Ляжет на дно рядом с ним, кого так люблю.
3
Он уведет моих крыс и утопит в море.
Я уже слышу дудочку - тише, мыши! -
Мне их не уберечь, в полуночном хоре
Жаб, лягушек, цикад, - они тоже слышат
Дудочку... Мама, двери закрой покрепче!
Звери мои уйдут, побросавши зерна, -
Им не нужна еда, когда дудка шепчет,
Жалуется, свистит, и они покорно
По мостовой бредут, и ведут, и тащат
Розовых крошек и стариков мутноглазых...
Море блестит вдали, и чернеет чаща
Там, на склонах, где я не была ни разу.
Он уведет моих крыс, моих сильных, мудрых,
Серых моих зверей, мою рать и стаю.
Розами им не стать. Наступает утро.
Я им пою, пою, - и моя простая
Песенка их опять заставляет плакать,
Капли дождя и слез на усах повисли,
Дождь все идет, на склонах, наверно, слякоть,
Вечная мерзость - как в наших жалких мыслях.
Он меня победил. О, мой город, горе,
Горе тебе - не будет ни роз, ни деток.
Крысы ушли, они утонули в море.
Дети ушли, как крысы, из теплых клеток.
Мне четырнадцать лет, я умру под вечер
Завтра. В густой воде, как они, растаю...
Розы плывут в волнах, голоса и свечи.
Спит Серафина, гаммельнская святая.
4
Мне было четыре года, когда отец сделал мне дудку.
Мне было четыре года, когда отец...
Мне было четыре года.Играй, дитя, живи, страдай,
Рождай мороз и жар,
И душу дьяволу продай
В обмен на Божий дар.
Играй, дитя, как я не смог -
Чаруй, даруй, дыши
Мелодией, и будь как Бог -
Пусть даже без души.
Играй, дитя!.. - и я играл,
Как мне велел отец.
Немало я потом украл
Колечек и сердец.
За мной бежали со всех ног
Красотки - тру-ля-ля!.. -
Я был им - худ и босоног -
Милее короля!
Была одна средь них, она
Все шла за мной, все шла...
Но только музыка одна
Любовь моя была.
Вот - стаи птиц над головой,
Вот - ветер за спиной.
И путь камнями и травой
Стелился предо мной.
О, няньки прятали детей,
Заслышав нежный зов!
Моих сияющих сетей
Был так велик улов!
Все звери, птицы, каждый гад,
Букашка, человек, -
Бежать за дудочкою рад,
Лететь за дудочкою рад,
Ползти за дудочкою рад,
Любя навек, навек!..
Но с каждым днем труднее мне
Переставать играть.
Я видел девочку во сне...
Мне страшно умирать.
Была ли крошка хороша?
Не помню... Много лет...
Но у нее-то есть душа,
А у меня-то нет!
Она стояла босиком,
Подняв лицо к луне,
И пела тонким голоском,
И пела жалким голоском,
Фальшивым, слабым голоском!..
Но плакал я во сне.
Играй же, дудочка! Ко дну
Тяни мою вину.
Я в темно-синюю волну
Спиной вперед шагну.
И мне с собой не унести
Ни песен, ни сердец.
Прости, дитя мое, прости.
Прости меня, отец.Она стояла на берегу босиком и смотрела на меня.
Она стояла на берегу босиком.
Она стояла на берегу...* * *
© Ольга Родионова, 2000-2012.
© Сетевая Словесность, 2000-2012.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Михаил Ковсан: Жрец Дельфийского храма [Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть...] Андрей Налин (NAZ): Хорошая спокойная жизнь: 2010, 2011 [Когда метро закроют, и мы выйдем на свет, то окажемся так же плохо подготовлены к счастливой новой жизни, как исполненные бледной нежности ростки на картошке...] Из итальянской поэзии: Эудженио Монтале, Альда Мерини, Марио Поцци [Жизнь по привычке сложена в стеллажи, / Важным секретом мы связаны меж собой: / Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит, / Уж задохнулся, повешенный...] Семен Лившин: Вердикт насекомых [Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!.] Владимир Савич: Из сборника рассказов "Разносчики": Москва и Крокодилы. [Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва...] Александр Белых: "Своё" и "Чужое" Станислава Минакова [В начальной мистике Минакова есть стяжение "мирочувствий" разного (на)строя - христианского, пантеистического, буддийского. Это как если бы смотреть на...] Вадим Банников: Виды [Остаётся осадок на веждах / От всего, что внутри головы / Перекручено ветром и светом, / С мозжечком и придатком любви...] Читайте также: Наталья Гвелесиани: Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя | Михаил Ланцман: Круговорот людей в природе | Пол Остер: Сансет Парк | Саша Резина: Вдоль по зимней... | Валентин Тарасов: Карьера | Александр Шипицын: Два рассказа | Никита Янев: Лев Толстой и цунами | Олег Ястребов: Стихи. Осень 2011 | Андрей Бычков: Машина Джерри | Инна Иохвидович: Четыре рассказа | Ростислав Клубков: Небесный пешеход | Иван Папичев: Поколение По и Юра | Алексей Смирнов: Отказ | Мария Соловьева: Розовый город | Ольга Таболина: Времена года
