|
ТРАМВАЙ В НЬЮАРКЕ
Пять лет и десять тысяч километров - достаточное расстояние, чтобы закрыть глаза и ни о чем не думать под стук колес. Да и про пять лет вспомнилось случайно, некстати. Просто стук колес такой же, как тогда. И форма окошек такая же: слева и справа - полуокружности, соединенные двумя параллельными прямыми. И водитель тоже объявляет остановки неразборчиво.
... Не оглядывайся. На последнем сиденье три здоровенных негра. Кричат, толкаются, плюются. Водитель их не останавливает. Он тоже черный, но боится. Или увлечен - он читает книгу. Толстую, без картинок. Ему интересно. К тому же надо объявлять остановки, и посматривать в окно, чтобы, по возможности, никого не задавить. Тем более, за окном дождь, дождь, дождь, хоть и жарко...
На последнем сиденье три здоровенных негра. Кричат, хихикают... Женщины, лет по двенадцати.
Закрыть глаза и ни о чем не думать под стук колес.
Не оглядывайся.
* * *
Никакой связи с предыдущим.
* * *
Никакой связи. А ведь она так хотела. И я хотел. И телефон был отключен. И прочитанная книга уже обсуждена. И трамвай за окнами мелодично постукивал. И грузчики пункта приема посуды тихо матерились, придавая пикантность. И времени еще много было. Тогда казалось, что еще много. И пресловутый муж заведомо был за городом. И она тогда еще хотела. И я.
И она - жена второго секретаря. Двойная опасность. И она тогда еще, кажется, хотела. И я тогда еще.
Здесь таких женщин нет. И жары тогда не было. Ветерок слегка раскачивал занавески и мягко шелестел. И ноги у нее! И шея, и грудь, и нос, и уши - да, это было. Но ноги!
И ушла. Не получилось.
Квартира, конечно, так себе, потому что не ее. И не мужа. Хоть он заведомо за городом, лучше перестраховаться, Чтобы спокойно. Второй секретарь. Придает силы. Система разваливалась. Важно внести свою лепту.
И - не получилось. Хоть она, вроде бы, согласна. Надо было еще работать в этом направлении. Довести до конца.
Еще считалось, что просто беседа. И, мол, дождь, и ветер шелестит занавесками. От дождя и спрятались. А хозяев нет дома, а ключ есть... Ну, не смешно ли?
Конечно, надо было еще работать. Довести до конца. Хоть в коммунальной квартире. Такая ей даже не положена по статусу: жена второго секретаря. Или его любовница. Все равно - не положена по статусу. И по возрасту. Не девочка двенадцатилетняя. Знала, зачем сюда пришли...
Или это была не она?
И не я?
Не оглядывайся.
Многое забывается. Забылись глупые надежды, глупые мечты и общественный диагноз болезни, которая сама по себе считалась признаком выздоровления... Многое забывается, Очень многое уже забыто. Еще чуть-чуть - и забудется все. Уже скоро. Надо потерпеть. Пока еще некоторые детали живут и мучают.
Таких ног больше никогда не видел ...
И ведь, возможно, хотела.
И я. Сейчас, во всяком случае, хочу.
Тогда?..
Не помню.
Это и называется ностальгией.
© Михаил Рабинович, 2000-2012.
© Сетевая Словесность, 2000-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Михаил Ковсан: Жрец Дельфийского храма [Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть...] Андрей Налин (NAZ): Хорошая спокойная жизнь: 2010, 2011 [Когда метро закроют, и мы выйдем на свет, то окажемся так же плохо подготовлены к счастливой новой жизни, как исполненные бледной нежности ростки на картошке...] Из итальянской поэзии: Эудженио Монтале, Альда Мерини, Марио Поцци [Жизнь по привычке сложена в стеллажи, / Важным секретом мы связаны меж собой: / Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит, / Уж задохнулся, повешенный...] Семен Лившин: Вердикт насекомых [Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!.] Владимир Савич: Из сборника рассказов "Разносчики": Москва и Крокодилы. [Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва...] Александр Белых: "Своё" и "Чужое" Станислава Минакова [В начальной мистике Минакова есть стяжение "мирочувствий" разного (на)строя - христианского, пантеистического, буддийского. Это как если бы смотреть на...] Вадим Банников: Виды [Остаётся осадок на веждах / От всего, что внутри головы / Перекручено ветром и светом, / С мозжечком и придатком любви...] Читайте также: Наталья Гвелесиани: Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя | Михаил Ланцман: Круговорот людей в природе | Пол Остер: Сансет Парк | Саша Резина: Вдоль по зимней... | Валентин Тарасов: Карьера | Александр Шипицын: Два рассказа | Никита Янев: Лев Толстой и цунами | Олег Ястребов: Стихи. Осень 2011 | Андрей Бычков: Машина Джерри | Инна Иохвидович: Четыре рассказа | Ростислав Клубков: Небесный пешеход | Иван Папичев: Поколение По и Юра | Алексей Смирнов: Отказ | Мария Соловьева: Розовый город | Ольга Таболина: Времена года
