Критика и анализ текста: Игорь Лощилов

О  некоторых  неочевидных  источниках поэтического  мира  Николая  Заболоцкого: Два  сюжета 1

Вариант статьи опубликован: Лощилов И.Е. О некоторых неочевидных источниках поэтического мира Николая Заболоцкого: два сюжета // Культура и текст: Сборник научных трудов международной конференции. Том 1. Барнаул, 2005. 258 с. С. 67-75.

1. По воспоминаниям Андрея Яковлевича Сергеева, относящимся к последним годам жизни Николая Заболоцкого, поэт "о критиках как-то сказал с иронией: - Если бы собрать все написанное обо мне, получилась бы интересная книга" (Воспоминания 1984, с. 408).

Складывается впечатление, что на протяжении всего творческого пути Заболоцкий держал в памяти многие из страниц этой несуществующий "книги". Мало того: вызванные к жизни создателем "Столбцов" и "Торжества земледелия" плоские идеологические метафоры советских критиков настоятельно потребовали переосмысления, а иногда и подлинно поэтического преображения.

Летом 1933 года в "Литературной газете" появилась одна из самых подлых статей, посвященных "разоблачению" поэта Николая Заболоцкого в качестве замаскировавшегося "классового врага". Статья близкого к РАППу критика О.М. Бескина называлась "О поэзии Заболоцкого, о жизни и о скворешниках", и наряду с уже "приклеившимися" к поэту идеологическими ярлыками ("юродство", "циркачество", "инфантилизм") появился еще один метафорический "ярлык", сопоставимый с метафорой критика А. Амстердама, оскорбительно обыгравшего корневое родство иделогемы "обывательское болото" и этимон фамилии поэта: "Болотное и Заболоцкий" (1930).

Статья Бескина начиналась так: "Когда поэт не чувствует, не интересуется нашей жизнью, не является активным ее участником, а всего лишь обитателем маленькой в чисто профессиональной скворешни, волею обстоятельств взметенной на высокий шест где-то на задворках жизни, - тогда он неминуемо скатывается к субъективному идеализму, формализму".

О поэме "Торжество земледелия" говорится далее: "Эта бредовая идиллия об'ективно (хочет этого Заболоцкий или нет) противопоставлена строительству социализма, бесклассового общества, осуществляемому в обстановке напряженнейшей и многообразной классовой борьбы. Социалистическое торжество земледелия, достигаемое через единение животных (а заодно и плодов) с людьми, трактор в роли освободителя домашних животных от рабства - это не просто заумная чепуха, а политически реакционная поповщина, с которой солидаризируется на селе и кулак, а в литературе - Клюевы и Клычковы" ² .

...Как мы знаем, дальнейшее обострение "напряженнейшей и многообразной классовой борьбы" стоило поэту восьми лет свободы ...

Лишь в 1946 году Заболоцкому было разрешено приехать в Москву, но долго еще поэт "не имеет, где приклонить голову" в столице Союза, живет в Переделкино, на зимней даче писателя, члена редколлегии журнала "Октябрь" Василия Петровича Ильенкова ³ . В этих тяжелых условиях поэт возвращается не только к работе над переводами, но и к оригинальному поэтическому творчеству. "Стихотворения 1946 года, - пишет сын поэта, Никита Николаевич Заболоцкий, - "Гроза", "Слепой", "Бетховен", "Уступи мне, скворец, уголок...", "В этой роще березовой..." - несомненно, относятся к шедеврам творчества Заболоцкого" (Заболоцкий 1998, с. 371).

И снова, как в 1930-м году, когда метафора из оскорбительного фельетона Амстердама дала послужила основой для поэтического преображения в столбце "Царица мух" (см. об этом Лощилов 2003) ⁴ , поэт вспоминает и переосмысляет метафоры, рожденные под пером его "гонителей". Вот финальные строки бескинского литературного доноса: "Вывихнутое, формалистическое творчество Заболоцкого, ярко демонстрирует, в какой тупик приходит поэт, не связанный вплотную с жизнью, с нашей действительностью, не понимающий ее процессов. Бытование в скворешнике приводит к скворцовому сознанию, скворцовой поэзии. А скворцовый язык, как бы ни был он забавен, есть все же только птичий язык" ⁵ .

Как это ни удивительно, зубодробительная газетная статья Бескина послужила одним из источников замысла стихотворения "Уступи мне, скворец, уголок...", а возможно, через 13 лет после публикации дала решающий импульс к созданию одного из ярких поэтических credo. Скворец Заболоцкого получает отныне место "в тех садах, за огненной рекой", где, согласно Владиславу Ходасевичу, вечно пребывают Катулл со своим воробьем, "и с ласточкой Державин". Тем важнее восстановить реальный контекст литературной травли начала 1930-х:

Уступи мне, скворец, уголок, Посели меня в старом скворешнике. Отдаю тебе душу в залог За твои голубые подснежники. И свистит и бормочет весна. По колено затоплены тополи. Пробуждаются клены от сна, Чтоб, как бабочки, листья захлопали. И такой на полях кавардак, И такая ручьев околесица, Что попробуй, покинув чердак, Сломя голову в рощу не броситься! Начинай серенаду, скворец! Сквозь литавры и бубны истории Ты - наш первый весенний певец Из березовой консерватории. Открывай представленье, свистун! Запрокинься головкою розовой, Разрывая сияние струн В самом горле у рощи березовой. Я и сам бы стараться горазд, Да шепнула мне бабочка-странница: "Кто бывает весною горласт, Тот без голоса к лету останется". А весна хороша, хороша! Охватило всю душу сиренями. Поднимай же скворешню, душа, Над твоими садами весенними. Поселись на высоком шесте, Полыхая по небу восторгами, Прилепись паутинкой к звезде Вместе с птичьими скороговорками. Повернись к мирозданью лицом, Голубые подснежники чествуя, С потерявшим сознанье скворцом По весенним полям путешествуя.

(Заболоцкий 1983, с. 199-200)

2. В "Записках об Ахматовой" Лидии Чуковской упоминается острая реакция на некоторые поздние стихи Заболоцкого: "27 января <19>57. Бешеная речь Анны Андреевны против "Старой Актрисы" Заболоцкого. <...> Он убежден, что женщин нельзя подпускать к искусству - вот в чем идея!" (Чуковская 1997, с. 242). Те, кто знал поэта в жизни, вспоминают, что Заболоцкий "разделял мнение Пушкина о том, что женщинам писать стихи не следует. <...> Однажды, увидев в окно, что к нему идет упорно желавшая с ним поговорить Ксения Некрасова, - вспоминает сын поэта Никита Николаевич Заболоцкий, - велел кому-то из домашних сказать, что его нет дома, спешно взял папиросы и отправился курить, как обычно - в ванную, где была хорошая тяга. С давних пор к творчеству поэтесс он относился пренебрежительно. Как свидетельствует Борис Слуцкий, он ему раза два с ухмылкой говорил, что женщина стихи писать не может. Исключений из этого правила не делал ни для кого" (Заболоцкий 1995, с. 629, 597-598). Еще более резкое суждение приводит А.Я. Сергеев: "Зато Ахматову отрицал: "Курица не птица, баба не поэт"" (Заболоцкий 1995, с 735).

В исследованиях последних лет (Шром 1999, Яблоков 2004) указаны гипотетические источники этой своеобразной поэтической "мизогинии" (Н. Федоров, Н. Бердяев, О. Вейнингер) ⁶ .

Тем важнее задуматься о немногочисленных "исключениях", которые, по свидетельству И. Синельникова, поэт делал в конце 20-х годов: "Заболоцкий критически отзывался о стихах в сборниках Ленинградского Союза поэтов. Особенно он издевался над "дамскими стихами". (Понравилось ему только стихотворение Федерики Наппельбаум "Девчоночка-сестра с кудрявой головою".) Когда я спросил его, ко всем ли поэтессам он так пренебрежительно относится, он ответил: - Нет, почему же! Была Елена Гуро. Её и Хлебников ценил. - Будущее, - говорил он, - принадлежит поэтам с острым зрением" (Заболоцкий 1995, с. 108). Если о влиянии Гуро уже говорилось в литературе, посвященной обэриутам, то имя другой поэтессы продолжает оставаться в тени ⁷ 

Фредерика Моисеевна Наппельбаум (1902 - 1958), дочь известного фотографа Моисея Соломоновича Наппельбаума (1869 - 1958), входила, как и ее сестра, поэтесса Ида Моисеевна Наппельбаум (1900 - 993), в руководимую Н.С. Гумилевым поэтическую студию "Звучащая раковина", наряду с Константином Вагиновым, Николаем Чуковским, Верой Лурье, Александрой Федоровой (впоследствии - женой Вагинова). В романе Константина Вагинова "Козлиная песнь" нашли отражения впечатления от посещения квартиры Наппельбаумов на Невском проспекте, дом 72, "где литературные собрания устраивались. Дом был удивительный. Две барышни - и обе стихи писали. Одна - с туманностью, с меланхолией, другая - со страстностью, с натуральностью. Они обе решили поделить мир на части: одна возьмет грусть мира, другая - его восторги. Были еще всякие юноши и девушки. Поэтический кружок составился. Приходили и прежней эпохи поэты, тридцатипятилетние юноши. Все стихи, садясь в кружок, читали, а некоторые на балконе стояли, звездным небом и трубами любовались" (Вагинов 1991, с. 52).

Стихотворение было напечатано в составе небольшой подборки ("Когда остывшие теснее жмутся стулья...", "Когда московский раскидай...", "Девчоночка сестра с кудрявой головою...") в книге: Собрание стихотворений. Л.: Л<енинградское> О<тделение> В<сероссийского> С<оюза> П<оэтов>, Ленинградский союз поэтов, 1926. В послеперестроечные годы вышел сборник стихотворений поэтессы (Наппельбаум 1993); тем не менее, сочинение, заслужившее одобрение молодого Заболоцкого, продолжает оставаться труднодоступным. Приведём его целиком.

Девчоночка-сестра с кудрявой головою По солнышку идет, как нераскрытый цвет, Её оборочки внимательной толпою С картавым шепотом за ней теснятся вслед. Крутое облако над ней остановилось, Задетый лист, как жук, по воздуху скользит... Уже заря её в тумане всполошилась, Играет крыльями, как будто полетит. Она, сестрёночка, еще о том не знает - С трёхлицей куколкой играет на крыльце, Трёхлицей куколкой её заря ступает По небу сонному в младенческом чепце.

Август 1925 (Наппельбаум 1993, с. 51) 8 .

Подчеркнутая многочисленными деминутивами и мелиоративами инфантильность этого "странного" стихотворения, вкупе с многозначительностью дважды упоминаемой в последнем четверостишии "трехлицей куколкой" (изображение Гекаты?) ⁹ , напоминают о специфике "детского образа видения" у молодого Заболоцкого (Фарыно 1973, с. 111), где термины "детской" (Кекова 1987, с. 7) и "эмбриональной" анатомии часто скрывают (и при этом подчеркивают) таинственно-мифологический (например, намеки на мифологемы Гомункула и Андрогина в столбце "Самовар", см. Лощилов 1997, с. 205-233) или зловещий ("Искушение", "Детство Лутони") смысл. Память о "девчоночке-сестре" из стихотворения Федерики Наппельбаум откликается и в тех столбцах, где поэт подвергает переосмыслению мифологему Души (Психеи): в столбцах "Футбол" ("Танцуют девочки с зарею / У голубого ручейка"), "Часовой" ("На стенке девочка летает, / Дудит в прозрачную трубу") и "Незрелость" ("И девочка лежит нагою, / В огонь откинув кружева", в "Народном доме" ("В качелях девочка-душа / Висела, ножкою шурша"), в "Цирке" ("девочка, пресветлый ангел") и в других (Лощилов 1997, с. 189-198) ¹⁰ .

...Но можно предположить, что Заболоцкий помнил о стихотворении Наппельбаум и в 1955 году, когда было написано знаменитое стихотворение "Некрасивая девочка":

Среди других играющих детей Она напоминает лягушонка. Заправлена в трусы худая рубашонка, Колечки рыжеватые кудрей Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы, Черты лица остры и некрасивы.

(Заболоцкий 1983, с. 272).

Ещё одно стихотворение поэтессы позволяет вспомнить не только о ритуале, описанном в столбце "В жилищах наших" (1926) ¹¹  и о метаморфозе "Искушения" (1929), но и о строках "Где вместо неба - лишь могильный холм / И неподвижна лунная орбита" из "Прощания с друзьями" (1953):

Листами пальцы прорастут, И ноги в глине затвердеют, Не оттого, что на лету Меня коснется пламенея Серебролицый Кифаред, Метатель огненного диска - В простой стране, где бледен свет, Придёт ко мне земной и близкий, И без мифических чудес Пройдя свой путь недолговечный, В тени божественных небес Землёю ляжем человечной. И тело наше зацветёт Такими слабыми цветами, И вновь пустынен будет свод Над погребёнными глазами

(цит. по: Наппельбаум 2000, с. 326-327).

ЛИТЕРАТУРА

• Амстердам 1930 - Амстердам А. Болотное и Заболоцкий: Фельетон. Рис. А. Спесивцева // Резец, 1930, № 4. С. 12-14.
• Бескин 1933 - Бескин О.М. О поэзии Заболоцкого, о жизни и о скворешниках // Литературная газета, 1933, № 32 (260), 11 июля. С. 2.
• Вагинов 1991 - Вагинов К. Козлиная песнь: Романы. Сост. А.И. Вагиновой и В.И. Эрля, вступ. ст. Т.Л. Никольской. М.: Современник, 1991.
• Воспоминания 1984 - Воспоминания о Заболоцком. Изд. 2-е, дополненное. Сост. Е.В. Заболоцкая, А.В. Македонов и Н.Н. Заболоцкий. М., 1984.
• Голдстейн 1993 - Goldstein, Darra. Nikolai Zabolotskij: Play for Mortal Stakes. Cambridge University Press, 1993.
• Ермолинский 1990 - Ермолинский С.А. Из записок разных лет: Михаил Булгаков. Николай Заболоцкий. М.: Искусство, 1990.
• Заболоцкий 1983 - Заболоцкий Н.А. Собрание сочинений в 3-х т. Т. 1: Столбцы и поэмы 1926-1933. Стихотворения 1932-1958. Стихотворения разных лет. Проза. Сост. Е.В. Заболоцкой, Н.Н. Заболоцкого, предисл. Н.Л. Степанова, примеч. Е.В. Заболоцкой, Л. Шубина. М.: Художественная литература, 1983.
• Заболоцкий 1995 - Заболоцкий Н.А. "Огонь, мерцающий в сосуде...": Стихотворения и поэмы. Переводы. Письма и статьи. Жизнеописание. Воспоминания современников. Анализ творчества. Сост., Жизнеописание, примечания Н.Н. Заболоцкого. М.: Педагогика-Пресс, 1995.
• Кекова 1987 - Кекова С.В. Поэтический язык раннего Заболоцкого: (Опыт реконструкции) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Саратовский гос. ун-т им. Н.Г. Чернышевского, Саратов, 1987.
• Костюк 2004 - Костюк В. К вопросу об истоках: Елена Гуро и обэриуты // Александр Введенский и русский авангард: Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения А. Введенского. Под ред. А. Кобринского. РГПУ им. А.И. Герцена. СПб: ИПЦ СПГУДТ, 2004. С. 101-109.
• Лощилов 1997 - Лощилов И. Феномен Николая Заболоцкого. Helsinki: Institute for Russian and East European Studies, 1997; в Сети - новая версия книги, дополненная и исправленная: rassvet.websib.ru/chapter.htm?1&28
• Лощилов 1999 - Loščilov I. Елена Гуро и Николай Заболоцкий: к постановке проблемы Школа органического искусства в русском модернизме: Сборник статей. Studia Slavica Finlandensia. Tomus XVI/2. Editors: N.Baschmakoff, O. Kušlina, I. Loščilov. Helsinki: Institute for Russian and East European Studies, 1999. Pp. 148-164.
• Лощилов 2003 - Лощилов И.Е. "Царица мух" Николая Заболоцкого: Буква, Имя и Текст // "Странная" поэзия и "странная" проза: Филологический сборник, посвященный 100-летию со дня рождения Н.А. Заболоцкого. Новейшие исследования русской культуры. Вып. 3. М., Пятая страна, 2003. С. 86-104.
• Наппельбаум 1993 - Наппельбаум Ф. Стихи. Сост. Е.М. Царенковой, А.Л. Дмитренко. СПб., 1993.
• Наппельбаум 2000 - Наппельбаум И.М. Мэтр // Н.С. Гумилев: Pro et contra. Личность и творчество Николая Гумилева в оценке русских мыслителей и исследователей: Антология. Изд 2-е. СПб: Издательство РХГИ, 2000. С. 323-330.
• Роскина 1980 - Роскина Н. Николай Заболоцкий // Роскина Н. Четыре главы: Из литературных воспоминаний. YMCA-PRESS, Paris, 1980. С. 61-98.
• Фарыно 1973 - Faryno J. "Метаморфозы" Заболоцкого // // Studia Rossica Posnaniensia. Zeszyt 4. Zeszyt poświęcony VII Międzynarodowemu Kongresowi slawistów w Warzsawie (21-27.VIII.1973). Redaktorzy naukowi: Zbigniew Barański, Lescek Ossowski. Poznań: UaM, 1973. S. 93-114.
• Хлебников 2001a - Хлебников В.В Собрание сочинение: В 6-х томах. Т. 2: Стихотворения 1917-1922, М.: ИМЛИ РАН "Наследие", 2001.
• Хлебников 2001b - Хлебников В.В Собрание сочинение: В 3-х томах. Т. 3: Проза. Статьи, декларации, заметки. Автобиографические материалы. Письма. Дополнение. СПб: Академический проект, 2001.
• Чуковская 1987 - Чуковская Л. Записки об Анне Ахматовой: В 3-х томах. Т. 2: 1952-1962 гг. М.: Согласие, 1997.
• Чуковский 1989 - Чуковский Н.К. Литературные воспоминания. М.: Советский писатель, 1989.
• Шром 1994 - Шром Н.И. "...Возможно ли русское слово превратить в щебетанье щегла" (К проблеме адресата стихотворения Н.А. Заболоцкого "Читая стихи") // Русская литература в историко-культурном контексте. PHILOLOGIA: Рижский филологический сборник, Вып.1. Рига, 1994. С. 120-122.
• Шром 1999 - Шром Н.И. Чужое слово в антиавторском дискурсе: Пушкин и Заболоцкий // Пушкинский сборник: К 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина. Вильнюс, 1999. С. 128-138.
• Яблоков 2003 - Яблоков Е.А. В поисках души ("Юбилейные" стихи Н. Заболоцкого начала 1950-х годов // "Странная" поэзия и "странная" проза: Филологический сборник, посвященный 100-летию со дня рождения Н.А. Заболоцкого. Новейшие исследования русской культуры. Вып. 3. М., Пятая страна, 2003. С. 156-166.
• Яблоков 2004 - Яблоков Е.А. "Тут каждый мальчик улыбается, а девочка наоборот..." ("Мальчики" и "девочки" в поэзии раннего Н. Заболоцкого) // Мальчики и девочки: реалии социализации: Сборник статей. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2004. С. 315-322.

ПРИМЕЧАНИЯ

 ¹  В основе этих заметок - текст доклада, прочитанного на конференции "Культура и текст" (г. Барнаул, 16-18 сентября 2005 г.).

 ²  Осип Мартынович Бескин (1892 - 1969), литературный критик, публицист и "искусствовед", редактор журнала "Искусство", сотрудник Коммунистической академии, после "великого перелома" специализировался как раз на разоблачении "контрреволюционных кулацких вылазок" крестьянских поэтов. См. Бескин О.М. Кулацкая художественная литература и оппортунистическая критика. М.: Издательство Коммунистической Академии, 1930. Изд. 2-е. М.: ГИХЛ, 1931.

 ³  Николай Чуковский вспоминал: "Жил он на втором этаже, а самой маленькой комнатке дачи, почти чулане, где ничего не было, кроме стола, кровати и стула. Чистота и аккуратность царствовали в этой комнатке: кровать постелена по-девичьи, книги и бумаги разложены на столе с необыкновенной тщательностью. Окно выходило в молодую рощу берёз. Берёзовая роща необыкновенной прелести, полная птиц, подступала к самой даче Ильенкова. Николай Алексеевич бесконечно любовался этой рощей, улыбался, когда смотрел на неё. Однажды, когда я зашёл к нему в комнатку, он усадил меня на кровать, сам сел на стул и прочитал мне своё новое стихотворение, которое начиналось так: "В этой роще берёзовой <...> " Это стихотворение, щемящее, нежное, поразило меня тем, чего не было в прежних стихах Заболоцкого, - музыкальностью" (Чуковский 1989, с. 290). В воспоминаниях Сергея Ермолинского образ жизни поэта в 1946 году назван "полуголодным существованием "на птичьих правах"", "со случайным заработком" (Ермолинский 1990, с. 235); не исключено, что употребление идиомы "на птичьих правах" восходит к воспоминаниям о беседах с Заболоцким того времени.

 ⁴  Ср. также в книге американской исследовательницы Заболоцкого Дарры Голдстейн: "<...> the Russian boloto means 'swamp' and za implies even greater remoteness: 'beyond the swamp'. Despite this spelling change, one critic entitled his unfavorable review of Scrolls 'Bolotnoe i Zabolotskii' (A. Amsterdam, "The Swampy and Zabolotsky", "Rezets" [The Chisel], 1930, no. 4)" (Голдстейн 1993, с. 242-243).

 ⁵  Ср. в стихотворении 1948 года "Читая стихи", где право голоса получает, кажется, "критик-кретин" (Воспоминания 1984, с. 120) "бескинского" образца и "пошиба": "И возможно ли русское слово / Превратить в щебетанье щегла, / Чтобы смысла живая основа / Сквозь него прозвучать не могла?" (Заболоцкий 1983, с. 230). Как правило, "адресатами" этого стихотворения называют Осипа Мандельштама с его "щеглиными" воронежскими стихотворениями и Бориса Пастернака (Шром 1994, Яблоков 2003, с. 166). Вместе с тем, согласно воспоминаниям Наталии Роскиной (1980, с. 92), Заболоцкий сожалел, что "это стихотворение отнесли к Пастернаку", и утверждал, что "имел в виду некий собирательный образ поэта". Не менее существенна и "горластая" поэтика обладателя "скворцового сознания" - автора "Столбцов" и "Торжества земледелия". Тогда эффект стихотворения может быть уподоблен перемещению с позиции "лицедея" на позицию "зрителя-профана", не одобряющего зрелище. "Покаянное" стихотворение свидетельствует не столько о "глубочайшем внутреннем кризисе" (Шром 1994, с. 121-122), сколько об очередном остроумном его преодолении, ибо поэт "рассекает" предполагаемую читательскую аудиторию на принявших осуждение модернистской эстетики за чистую монету - и на способных оценить изящество и горький драматизм театрального жеста, совершаемого на опасных "литературных подмостках".

 ⁶  "Заболоцкий, вслед за Н. Бердяевым, а в большей степени за О. Вейнингером, усматривал первопричину человеческой смертности в греховной любви Адама и Евы, а точнее, что для Заболоцкого принципиально, в грехопадении Адама, соблазненного Евой" (Шром 1999, с. 128).

 ⁷  См., например: Лощилов 1999, Костюк 2004.

 ⁸  Выражаю признательность Д. Кузьмину за помощь в розысках текстов Ф.М. Наппельбаум.

 ⁹  Ср. в романе Константина Вагинова "Труды и дни Свистонова" (1929): "Психачев вынул статуэтку трехликой Гекаты. - Носик-то какой, - говорил он. - Обратите внимание - круглый и, Бог знает, настоящий ли. Я купил её в Неаполе, и она теперь всюду со мной" (Вагинов 1991, с. 227).

 ¹⁰  Видимо, уместно будет вспомнить и ещё об одном "странном" пристрастии Заболоцкого: "Он постоянно цитировал стишок одной девочки:

Умру. И в русскую землю зароют меня. Французский не буду учить никогда. В немецкую книгу не буду смотреть. Скорее, скорее, скорей умереть!

И каждый раз охотно смеялся" (Роскина 1980, с. 88). Это стихотворение принадлежит перу "малороссиянки Милицы", protégé Велимира Хлебникова, посвятившего юной поэтессе заметку "Песни 13 весен (Болтовня около крастоты)". В велимироведении автором принято считать Е.А. Дзигановскую, которую поэт в 1918 году включил в число Председателей Земного Шара (Хлебников 2001a, с. 498). "Вот строчки прекрасные по мировой тайне, просвечивающей сквозь милые сердцу детские образы. <...> Здесь слышится холодный полёт истины: родина сильнее смерти. Но эта истина становится величественной, когда её твердят детские уста. Итак, к детскому сердцу мировая скорбь находит путь через французский и немецкий, через умаление прав русских. Отчего не закрыть это крыльцо?" (Хлебников 2001b, с. 170). Хлебников в переписке с М.В. Матюшиным 1911-1912 годов настаивал на публикации стихотворения в сборнике футуристов (В.В. Каменский и Д.Д. Бурлюк были против): "Ведь место для него Вы всегда можете найти, исключив одно или два моих мелких стихотворения. <...> Всего страницу, без всякого детского отдела, с подписью "Милица, 13 лет" Москва" (там же, с. 336). "Первое стихотворение замечательно путями, которыми образ смерти входит в детский ум. <...> Через четыре года это поколение войдет в жизнь. Какое слово принесет оно? Может быть, эти вещи детского сердца позволяют разгадывать молодость 1917 - 19 лет Оно описывает решимость лечь костьми за права речи и государственности и полны тревожным трепетом предчувствия схватки за эти права. Важно установить, что предчувствия были. Оправдаются они или нет - покажет будущее". Смех Заболоцкого отрицает, конечно, "профетический" или "славянский" пафос Хлебникова, сознательно ориентировавшегося на наивную поэтику стихов "малороссиянки Милицы" в некоторых стихотворениях, ставших хрестоматийными ("Свобода приходит нагая...", например [Хлебников 2001a, с. 8, 498]). Тем не менее, курьезный синтез простодушной инфантильности и жестокого макабра, несомненно, представлял эстетический интерес для автора "Искушения" (1929): "Холмик во поле стоит, / Дева в холмике шумит: / "Тяжело лежать во гробе, / Почернели ручки / Стали волосы как пыль, / Из грудей растет ковыль. / Тяжело лежать в могиле, / Губки тоненькие сгнили, / Вместо глазок - два кружка, / Нету милого дружка!"" (Заболоцкий 1983, с. 84.) Приведем целиком восхитивший Хлебникова "стишок одной девочки" (Садок судей II. [Пб.]: [Журавль], [1913], с. 106):

Малороссиянка Милица 13 лет "Хочу умереть И в русскую землю Зароют меня! Французский не буду Учить никогда! В немецкую книгу Не буду смотреть Скорее, скорее Хочу умереть!" И в темной могилке, Как в теплой кроватке, Я буду лежать, А смерть надо мною все будет летать, Порхая, кружась. Но страх я забуду, Как только скажу Слова роковые, Опять повторю: "И в русскую землю Зароют меня. Французский не буду Учить никогда. В немецкую книгу Не буду смотреть. Скорее, скорее Хочу умереть".

Обратим внимание на перекличку: "И в темной могилке, / Как в теплой кроватке, / Я буду лежать, / А смерть надо мною все будет летать, / Порхая, кружась" у Милицы и "Смерть над холмиком летает / И хохочет и грустит..." у Заболоцкого, а также рассуждения Пастуха из первой главы поэмы "Торжество земледелия":

"Так! - сказал пастух лениво. - Вон средь кладбища могил Их душа плывет красиво, Описать же нету сил. Петел, сидя на березе, Уж двенадцать раз пропел. Скоро, ножки отморозя, Он вспорхнул и улетел. А душа пресветлой ручкой Машет нам издалека. Вся она как будто тучка, Платье вроде как река Своими нежными глазами Все глядит она, гладит, А тело, съедено червями, В чёрном домике лежит. "Люди, - плачет, - что вы, люди! Я такая же, как вы, Только меньше стали груди Да прическа из травы. Меня, милую, берите, Скучно мне лежать одной. Хоть со мной поговорите, Поговорите хоть со мной!"

В публикации "Звезды" 1933 года (№ 2-3, с. 84) стих "Скучно мне лежать одной" выглядел иначе: "скучно мне летать одной -..." (что, насколько нам известно, не отмечалось в комментариях; курсив мой - И.Л.).

 ¹¹  Приводя в рукописи, примыкающей к "Царице мух", выписку из сочинений Агриппы Неттесгеймского, Заболоцкий сопровождает запись замечанием: "Нечто похожее на это курьезное предание я слыхал и в русских деревнях" (Заболоцкий 1983, с. 609). Вероятно, соображения подобного рода были важны, когда поэт читал о священных рощах, растениях-тотемах и о связанных с "превращением" людей в деревья ритуалах в книге Дж.Дж. Фрэзера "Золотая ветвь". С другой стороны, уместно вспомнить эпизод из романа Константина Вагинова "Бамбочада" (1931), насквозь пронизанного реминисценциями из театральных теорий Николая Евреинова ("тотальная театральность", "театрократия", "театро-терапия" и присущий всему живому "инстинкт театральности"): "- Распределимте роли, - сказал Евгений. - Я вас научу, как следует общаться с женщинами. Вот эта берёза будет Лидией, а эта ель - Дмитрием; эта сосна - Елена; возьмите Елену за ветку и развлекайте пустыми словами, улыбайтесь, ходите от дерева к дереву" (Вагинов 1991, с. 343).




© Игорь Лощилов, 2005-2012.
© Сетевая Словесность, 2006-2012.







Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Евгения (Дженни) Перова: Элизабет [Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...] Владимир Савич: Русский день [- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...] Валерий Пайков: Раб божий [К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.] Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной [На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...] Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год [Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...] Андрей Прокофьев: Слезы стула [Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...] Юлия Тельпук: Использованный адреналин [из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...] Саша Митрофанов: Привычка к геометрии [ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель] Читайте также: Вячеслав Баширов: Бормотание | Александр Белых: Соблазнение Ницше | Алиса Касиляускайте: Побег | Илья Криштул: Четыре рассказа | Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия | Анатолий Николин: Рассказы | Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву | Варвара Смолина: Нерадужная форель | Раиса Шиллимат: Одна история - война одна | Никита Янев: Адреналин | Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения