Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность




ЛЮБОВНАЯ  ДРАМА  ЛЁШИ  РЫБОЧКИНА


Платят и вообще сейчас за писательскую работу очень мало и нерегулярно, а с одним моим другом, писателем Лёшей Рыбочкиным, произошёл такой случай.

Получает Лёша письмо с вопросом: "Алексей, Вы Тургенева любите?"

Письмо, как письмо, по мэйлу, от заместителя главного редактора издательства "Лимбус Пресс" Вадима Левенталя.

Лёша ответил: "Нет, не люблю".

Через время приходит второе письмо: "Алексей, а Вы Куприна любите?"

"Что за фигня!.. на самом деле... Любишь - не любишь... ромашку, блин, нашли..."

Заходит Лёша в интернет и узнаёт, что петербургское издательство "Лимбус Пресс" готовит альтернативный школьный учебник по литературе, где известные современные писатели расскажут об известных писателях прошлого. Всего известных современных писателей сорок человек, каждый напишет эссе об одном писателе прошлого, а в учебник эти эссе пойдут как отдельные главы.

Ну, Рыбочкин и согласился написать про Куприна. Тем более что гонорар ему положили в двенадцать тысяч рублей, а денег у него не было совсем, и задолжность по квартплате возрастала. А Куприна он и правда любил.

И ещё Лёша на "известных современных писателей" повёлся. Лёша так и сказал своей девушке: "Прикинь, Лен, если я напишу такое эссе, то стану как бы известным современным писателем".

Время поджимает, ночами нужно работать, чтоб уложиться в месячный срок. Лёша изучил материал, выгнал три болванки с разными стержневыми ходами - две забраковал, одну оставил. Потом довёл до ума, фразы отработал, слова подобрал и подогнал друг к дружке. Всё вычитал на ритм и звучание. Он и по прозе так работает, а эссе не проза - дело техники. Нужно было только захватывающе написать, так чтоб старшеклассники увлеклись творчеством Куприна.

Лене эссе настолько понравилось, что и она увлеклась творчеством Куприна: прочла несколько рассказов и повесть "Поединок". Она и ошибки Лёше проверила, и нашла косяк по содержанию. Сколько Лёша не вычитывал, осталось: "жизнь летит под откос поезда". А откос бывает не у поезда, а у железной дороги. Изменил на "колёса поезда".

Короче, уложился Лёша в срок, отослал. Ему бы ещё повозиться с недельку. Но пока, думает, правку пришлют, он ещё повычитывает, а там уже вместе с редакторскими внесёт и свои изменения по мелочи. Особенно ничего уже не поправишь - застыл уже текст. Запятую разве, а слово - в самом крайнем случае. Это Лёша так думал.

Через два месяца получает он правку. От Лёшиного текста только два первых абзаца и название. Весь текст переписан. Где сокращено, где добавлено, и всё перелицовано. И по смыслу - глупость на глупости. Впечатление - писала первокурсница реферат: скачала в нэте подходящую статью и по максимуму всё изменила, чтоб преподаватель не угадал источник.

У Рыбочкина, например: "Туго пришлось и Куприным. Пробовали даже выращивать укроп, но бизнес не пошёл, - оказалось, что французы не употребляют в пищу укроп". В правке: "Туго пришлось и Куприным. Пробовали даже выращивать укроп, но бизнес не пошёл, - оказалось, что эта приправа у французов не в фаворе". У Рыбочкина концовка: "Назначенные "голые короли" от литературы сходят со сцены. Куприн не сошёл. Он не был "голым королём". Его проза прошла отбор временем, выстоялась в этом времени, как старинное вино в дубовых бочках". Переписано: "Назначенные "властителями дум" генералы от литературы со временем сходят со сцены. А настоящие писатели остаются навсегда - и от перемены идеологических установок их слава не зависит. Потому что литература - это, знаете ли, не армия, чины здесь раздают по иному принципу. И генералом чаще всего оказывается тот самый поручик, который "один шагает в ногу, когда вся рота шагает не в ногу". Как поручик Куприн". Бред!

Ну и Рыбочкин, конечно, в издательстве устроил разнос.

Главный редактор "Лимбуса" своевременно убежал, но сорвался с лестницы, стукнул ногу о поребрик и лежал потом в больнице в гипсе. А Левенталь, стройный юноша в очках, выслушал гневную Лёшину речь и с перепугу со всем согласился. Что "правка, да-да, отчасти слишком".

Но потом Левенталь оправился и повёл монотонно, как читают лекции:

- Алексей, должен вам всё-таки заметить, что редактировала не студентка первого курса, как вы предположили, а преподаватель филологического факультета, профессор кафедры. А она очень опытный редактор - второй редактор в Петербурге по уровню профессионализма. Я отлично вас понимаю, как писатель писателя, потому что и сам пишу рассказы, и всегда прислушиваюсь к мнению всех авторитетов, но всё-таки слово "фавор" очень даже красивое слово, мне кажется. И однозначно лучше, чем было у вас. Вы не горячитесь и посмотрите ещё раз...

А Лёша в издательство пришёл с Леной. Он её специально с собой взял, чтоб она его сдерживала от излишних движений кулаком в редакторские морды. Но Лена вдруг и сама завелась. А она была девушкой развитой, с двумя высшими образованиями, коренной петербурженкой из блокадниц. То есть её бабушка была блокадницей.

- Вы знаете, Вадим, - говорит Лена с таким особенным высокомерием, - мне очень похер, что вам там кажется... Очень похер... Вы меня извините, конечно, но смешно так писать - "в фаворе". Смешно и пошло!.. А Рыбочкин так вообще не может написать! Потому что у него такого слова нет в словарном запасе!.. В тезаурусе... Так понятней вам?.. Потому что он мужик, а не преподша с кафедры... У вас же чисто бабский текст!.. Он что должен это своим именем подписать?.. Это же школьное сочинение, блин... Бли-ин... главное, чтоб слова не повторялись... ха-ха... Нет, ну потрясающий просто дилетантизм... Просто потрясающий... Нам в "кульке" вбивали в голову: "Первое, что не должен делать редактор - переписывать текст за автора!"

Левенталь стушевался, снял очки, протёр платком, надел очки, заговорил:

- Может... Может, вы и правы... Да-да... Давайте тогда... я завтра в своём ЖЖ устрою опрос?.. Какой вариант лучше... Как блогеры рассудят...

Когда Лёша с Леной вышли на улицу, она громко и быстро говорила:

- ... Ты пойми!.. Они же сознательно губят литературу. Чтоб у русских никакой литературы не было. Русские для них - быдло: пусть читают макулатуру для быдла. А они будут её издавать и втюхивать через свои лживые премии. Ты же сам прекрасно всё это знаешь... Ты не слышал, что они между собой о нас говорят... Молокосос... дурак набитый... Ну какой же болван!.. Кретин!.. Блогеров опрошу...

Но Рыбочкин уже сдулся: - Может, он и не дурак, а просто редактор... Левенталь не такой уж и молодой: у него как бы жена и ребёнок...

- Я и говорю - дурак!.. В таком возрасте только полные болваны делают детей... и женятся потом на их матерях...

- Чёрт с ними со всеми, Лен... Ну всё, всё... Ещё плакать будешь из-за какой-то фигни...

- Ты не понимаешь... Ты ничего не понимаешь...

Они зашли в кафе, долго пили пиво на её деньги, потом на метро поехали к Рыбочкину домой, занимались там сексом и в скором времени навсегда расстались.

Не пошёл Лёшин текст в учебник. "Кроме вас, - написал ему Левенталь, - все авторы согласились на нашу редактуру. И даже Роман Сенчин сначала не соглашался, а потом согласился. Поэтому у нас вся книга выдержана в единой стилистике, и только ваш текст выбивается из общего ряда".

Но Лёша уже был только рад, что отбился от этих идиотов, написал, что он не такой известный писатель как Роман Сенчин или Шолохов, и не может себе позволить печатать чужой текст под своим именем, даже за двенадцать тысяч.

А эссе про Куприна Лёша с незначительной правкой опубликовал в журнале "Новый мир". И получил гонорар - 1800 рублей.

На прощание Лена сказала ему: "Я всё, конечно, понимаю, Лёша. Ты, конечно, писатель, хоть и неизвестный, но меня уже достало, в конце концов, самой платить за пиво. Может быть, я девушка!.. И знаешь... это, в конце концов, совсем глупо - месяц работать каждый день и получить 1800 рублей. Нормальный человек столько получает за то, что в течение одного дня ничего не делает".

Вот и пойми этих баб...

Что Лёша виноват, что работает как проклятый задарма?.. Сама же говорит, что евреи во всём виноваты.

Я думаю, просто не любила она его. И нечего ему так сильно переживать.




© Александр Карасёв, 2011-2016.
© Сетевая Словесность, 2011-2016.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Московские буржуажные ночи (записки таксиста) [Нынче иностранцы удивляются, что в российских городах вечерами слишком людно. / Не видали они Москвы девяностых! Безработной, бездетной, ленивой Москвы...] Михаил Соколов (1946 - 2016): Три эссе о творчестве Владимира Алейникова [...Теперь уже всё вокруг Алейникова своё - и дом, и горы, и то, что за горами. Он всё подчинил себе, и всё сделал творческим материалом, сам став живым...] Евгений Черников: Ящерки минут [холодным утром свет рассеян / читаешь книжку натощак / а за окошком воет север / и нет спокойствия в вещах...] Пьетро Дамьяно: Рассказы [Пьетро Дамьяно - современный итальянский писатель. В публикации представлены переводы нескольких рассказов из сборника "Границы" ("Confini") и нанорассказов...] Александр Павлов: Две рецензии [
  • "Толмачество vs язычество" (О книге стихотворений Михаила Квадратова "Тени брошенных вещей" (Серия: "Мантры...] Николай Васильев: Сестра моя голос [чего мы здесь, как ветер, ищем-свищем, - / не правда ли, для счастья своего / нам нужен несчастливец полунищий / и комната излишняя его...] Дана Курская: Люминесцентные лампы будущего (О поэзии Николая Васильева) [Во имя чего существуют и завораживают нас бесприютные строки Николая Васильева?..]
  • Словесность