|
Образ мира: Пленэр
1
Апрельский день. Светило над
домами пятится назад
к земле, на запад, наугад
как баснословный рак. И небо
полно не сеющими хлеба,
не вьющими гнезда. "И мне бы
так," - мыслишь. Но, увы, не так
устроен свет, как некий Мак
свистел среди соплей и как.
2
Весной гораздо резче тени
между реальностью и ленью
и тем, что славный деда Ленин
Имел в виду, когда писал,
когда Пикассо рисовал,
а Дионисий воскресал,
и ликовал народ в восторге,
оставив ссоры, войны, торги,
и все опустевали морги.
3
Весна по сути есть ответ
на "что есть тьма" и "что есть свет".
Все вещи обретают цвет
и блеск. И ослепляя очи
машины мчатся дни и ночи,
рыдает кот, кукует кочет,
культура ширится кругом,
и первый сексуальный гром
грохочет в небе голубом.
4
Текут сосульки, пухнут почки,
в столовой тухлые биточки
и смех. Оттаивает почва
для новых всходов. Все Творца,
что лепит вещи из сырца,
поет, и бьются в такт сердца.
И вторит им могильщик хилый:
"Нам весны сберегают силы -
сподручнее копать могилы.
5
Весною солнце ест сугроб.
Фиалка сохнет и укроп.
Ложится в гроб и хип и поп.
Друзья! Замечено не ложно:
бежать могилы невозможно.
Так будем жить, доколе можно,
и, радуясь, играть с огнем.
А там, за гробом, как умрем,
глядишь, в гербарий попадем".
6
На фоне стен и труб фабричных
так много женщин истеричных,
мужчин приличных и публичных,
казенных дач и личных дел,
любителей бифштексов, тел,
словесности... Коль есть предел
многообразью этой флоры,
неведом он. Людские взоры
весьма зрят узкие просторы.
7
Вот зритель пялится в TV.
Там объясняются в любви,
считая трупы: раз-два-три...
Дурное следствие прогресса
(об этом пишет наша пресса):
не стало в людях интереса,
все копят страсти на потом.
Скрестив икону с топором
добро пожаловать в дурдом.
8
Горит огнем библиотека.
Печальные приметы века:
машина жучит человека,
и человека человек.
Тысячелетий быстрый бег
безлик и жуток: бык дней пег -
как солнце над Александрией,
как сердца пепел в Dies Irae,
как плитка кафеля в сортире.
1988
© Евгений Горный, 1988-2012.
© Сетевая Словесность, 2001-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Евгения (Дженни) Перова: Элизабет [Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...] Владимир Савич: Русский день [- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...] Валерий Пайков: Раб божий [К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.] Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной [На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...] Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год [Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...] Андрей Прокофьев: Слезы стула [Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...] Юлия Тельпук: Использованный адреналин [из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...] Саша Митрофанов: Привычка к геометрии [ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель] Читайте также: Вячеслав Баширов: Бормотание | Александр Белых: Соблазнение Ницше | Алиса Касиляускайте: Побег | Илья Криштул: Четыре рассказа | Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия | Анатолий Николин: Рассказы | Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву | Варвара Смолина: Нерадужная форель | Раиса Шиллимат: Одна история - война одна | Никита Янев: Адреналин | Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения
